– Гробы возят? – спросил Толя.

– Прям тебе... В мешках.

– А откуда столько? – Толя подошел к человеку поближе.

– Опять откуда... Не с праздника же. Сам кумекай, коли можешь.

Он больше ничего не сказал. Вошел в калитку и захлопнул ее за собой.

Пошли обратно к машине. Под ногами на асфальте похрустывала галька. Вдали на шоссе мелькали огни редких машин.

– В одиннадцать комендантский час начнется, – сказал Толя. – Могу подвезти тебя до МКАД. Сам я сюда вернусь.

– Чего ты хочешь? – спросил Олег.

– Не знаю. Не верится все равно.

– Я тоже останусь.

Двигатель заводить не стали. Сидели в холодной машине. Время от времени Толя включал приемник. Передавали известия из дальних стран. Олег пробовал спать, думал в полудреме о том, что время тянется так медленно, и что не надо больше смотреть на часы.

Толя тронул его за плечо, тихо проговорил:

– Вон, приехали.

К крематорию подъезжали большие машины. Засветили яркими фарами на дорогу, стали поворачивать. Свет заскользил по стене здания и забору.

– Пойдем! – позвал Олег.

Толя не ответил, тихо распахнул дверцу машины.

Два крытых брезентом грузовика один за другим заехали во двор. На крыльце горела лампочка. Под ней стояли, о чем-то разговаривали несколько человек. Слов было не разобрать. Правая створка ворот закрылась. Появился человек в длинном плаще, крикнул:

– Кто такие? Чего тут околачиваетесь?

Они не стали отвечать и отошли в сторону. Ворота закрылись. В глубине двора что-то заскрипело, хлопнула дверца машины. Кого-то окликнули.

Вернулись к своей машине. Стояли на обочине. Смотреть в сторону крематория не хотелось. Вокруг была темень. Падал крупный, редкий снег. Как в память о безымянно сожженных...

У дверей лаборатории Олега остановила женщина из информационного отдела:

– Вы извините, у меня к вам дело такое необычное. Может быть, вы что-то сможете сделать. Ведь вы Ирину Павловну хорошо знаете? Она с вами работала? Да? Я к ней полгода назад обратилась с просьбой мою племянницу к себе устроить. А сейчас так получилось, что племяннице уже три месяца зарплату не платят. Мать ее давно болеет. Так деньги нужны! Я им помогаю, но так они бедствуют! Может, вы могли бы с Ириной Павловной поговорить? Если можно, конечно. Если не затруднит...

– Я даже не знаю..., – ответил Олег. – Я Ирину очень давно не видел.

Женщина извинилась и стала быстро подниматься по лестнице.

В последний раз он столкнулся с Ириной у ворот института. Она недовольно взглянула, сказала: «Ну, что, процветаешь? И долго еще ты намерен тут просидеть?» Он стал рассказывать о делах и думал: «И почему вдруг я и она? Как-то странно все это тогда получилось. И даже какие-то переживания были. Но ведь ничего, собственно, общего...».

Олег дождался седьмого гудка, хотел положить трубку и услышал громогласный Борькин выкрик:

– Вас слушают!

– Алло! Спишь, что ли?

– Ну, так, – неопределенно ответил Борька.

– Звонила секретарша. Шеф хочет поговорить.

– А сегодня какой день? – Борька зевнул.

– Вторник!

– Ух, ты! А я думал, что вчера понедельник был. Как говорилось у нас в Первой Конной: «Трудные времена будем переживать с максимальной эффективностью и для себя, и для времен».

– Ну, а ты там как? – Олег устроился в кресле поудобнее. – Осознал свои упущения? Осудил себя?

– Н-да, кое-как вроде очухался.

– Готов?

– К чему? – удивился Борька.

– Откуда я знаю, к чему ты готовишься? Я, так, о состоянии спрашиваю.

– Уж это, пожалуйста! – ответил Борька. – Когда приезжать?

– Чем раньше, тем лучше.

– К двенадцати буду! А что там на улице? Снег? Дождик? Брать зонт?

– Бери!

– Ну его... Все равно промокнешь! – Борька опять зевнул.

– С зонтиком не так обидно. Ну, ладно! Пока!

Борька появился только после обеда. Плюхнулся в кресло и зевнул во весь рот.

– Ух, ты! Н-да! А чего шеф хочет?

– Наверное, насчет образцов и испытаний. – Олег пожал плечами.

– Вот, привязался на мою голову! Сам же бросил меня на этот предпринимательский фронт. То тюбики выпускали, то фильтры. Со всеми надо водку пить. Наказание какое-то... Ну, а ты? Не подвел коллектив?

– У меня все готово.

– А наш блок?

– Кое-как довели. Ты сам посмотри.

– Приладили – и ладно!

Шеф сидел за столом и курил «Беломор». Посмотрел на Бориса и спросил:

– Чего у вас там?

– Помаленьку двигаемся. То одно зацепим, то другое привинтим. Через пару месяцев, может, до первой готовности дойдем.

– Тут вот что! – Шеф посмотрел на стол перед собой и кашлянул. – Звонил мне начальник из нового министерства.

Говорит: «Прошу взаимодействовать и регулярно докладывать». Удастся нам теперь к Морозову примкнуть или не удастся – шут его знает. Отступление продолжает вырисовываться масштабное.

– В министерстве все новые? – спросил Борька.

– Остался кое-кто. Есть один человек. Вот, удалось бы ему нас к Морозову подключить!

– А если не подключит? – спросил Борька.

– Тогда будем дальше думать. Вот посидим еще полгода без зарплаты, легче будет думаться. Ты мне еще когда обещал насчет каких-то фильтров.

– Все готово! Даже изобретение патентуется.

– Ты мне про это уже два месяца голову морочишь. – Шеф отвернулся и помолчал.

– Другие дела брошу и только за это...

– Хватит болтать!

– Не, ну, как же! В работе все!

Шеф махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Встал из-за стола, прошел вместе с ними к двери:

– Вот еще что, напоследок. Не носите вы покамест ничего в первый отдел. Не надо торопиться. А то – неизвестно, кому достаться может.

Поднимались по лестнице на свой этаж. Олег спросил:

– А с чего вдруг ты начал заливать шефу про сроки?

– Зачем торопиться! – ответил Борька. – Шефу только скажи, что готово. Он тут же испытания назначит. И хрен знает, что может быть. Может излучение пройдет!

– Ты же говорил, что полная защита! – удивился Олег.

– Надо еще покумекать. Видишь, некогда с этой коммерцией. А знаешь, на чем тюбики делаем? На старой установке? Образцы на ней запечатывали. Такая крепкая штука оказалась. День и ночь их шлепает. Зашел бы в третий ангар! Посмотрел бы! У меня там оазис культурной коммерции. Обожди, я сейчас. – Борька кивнул на дверь туалета.

В коридоре он появился минут через пять. Застегнул на ходу пиджак и спросил:

– О чем это мы с тобой?.. Что-то я тебе говорил! Во, забыл! Как туда зайдешь, вечно все из головы вылетит!

В своем кабинете он заглянул в электрический чайник и сунул штепсель в розетку. Себе взял чашку с подоконника, а Олегу достал из шкафа.

Олег подумал, что Борька чашки никогда не моет и от чая отказался.

– А я попью! – Борька уселся на стул. – Шеф оборудовал переговорную для всяких деловых встреч. Поставил там крутящиеся кресла. Я хотел одно спереть. Он такой ор из-за этого на той неделе устроил! Эх, спокойненько чайку попьем. Как говорилось у нас, у красных пулеметчиков: «Покой – это абсолютная ценность, и не надо ждать, когда он начнет только сниться».

На одном из стульев Олег заметил большой кожаный портфель с золотистыми замками:

– У, какой! Чего в него кладешь?

– Купил себе. Буду тюбики складывать. Я теперь как коробейник с тюбиками везде разъезжаю.

– А с испытаниями чего?

– Знаешь что! – Борька помолчал. – Подождем! Надо еще раз померекать. Не уверен я в этом деле. А если шефу все объяснять, он назначит экспертизу. Привлечет охрану труда. Начнется большой треп. А оборудование старенькое и плохонькое. Оно может излучение пропускать. Тебе это надо? Ну, вот! День, два – и я с мыслями соберусь. Шеф на меня всю торговлишку повесил. Бухгалтерша креститься начинает со страху, когда я ей всякие бумаги приношу. Свят, свят, – говорит, – до чего дожили. А Ирина давно меня подбивает какие-то диски у нас записывать. Но не хочется совсем уж в уголовщину лезть. Я тебе не рассказывал, что мой дед коробейником был? Да, по деревням с товаром ходил. И, знаешь, есть в этом деле какое-то упоение. Иной раз даже азарт разбирает.