– И мы их поэтому читали? – с удивлением спросила Леночка.

– Конечно! И поэтому тоже! – Жанна серьезно посмотрела на нее. – Все было под цензурой! Разве вы не помните!

Я недавно читала в газете. Какой-то математик писал. Даже там, у них цензура была!

– В формулах, что ли? – хихикнул Юра.

– Была! Была! – настаивала Жанна.

– Представляете, как о нашем времени будут когда-то говорить, – Олег тоже развеселился.

– Будут говорить, что цензура была! – с раздражением повторила Жанна.

– А люди, значит, какие были! – перебил ее Олег. – Формулами изъяснялись. И цензура какая! Чуть что – дифференциалы на интегралы меняла.

– Жан! Ну, правда! – проговорила Леночка. – Зря твой математик это написал.

– Почему он – мой? – Жанна нахмурилась. Раздался телефонный звонок. Леночка взяла трубку. По разговору стало понятно, что звонил Анин брат. Положила трубку, сказала:

– Ему, оказывается, только сегодня передали, что мы собираемся. Очень жалеет, что не пришел. Вообще-то он трогательный такой.

– Мачеха всегда вредничала, – буркнула Жанна. – И мальчишка тоже...

– Аня брата очень любил. – Леночка посмотрела на Олега. – Мы его однажды взяли с собой, когда пошли на Стрельбищенский. Мы знали, что вы там живете. А дом не знали. Мальчик потом говорил: «Я с вами больше не пойду. Вы следите за кем-то». А еще – у Ани был отрез на белое платье. Ей бабушка перед смертью купила. Я к Ане каждый раз приставала, чтобы она мне этот отрез показала. А она на меня обижалась.

Жанна объявила, что пора уходить. Юра хотел допить остатки вина.

– Без этого никак нельзя? – зло проговорила Жанна. – Сегодня все-таки поминки.

– А чего ты, вообще-то... – Юра недовольно посмотрел на нее. – Ну, не фыркай! Недовольна мною Жанна Федоровна последнее время. Все что-то не по ней. А чего, спрашивается? Работаю много. Деньги приношу. Теперь в нашем здании – оптовая фирма. Я в ней при должности. Раньше был проектировщиком, а теперь – приказчиком. Тоже нормально! Надо же было куда-то устраиваться. Когда все разворовали...

Жанна прошла в прихожую. Выглянула в комнату, дожидаясь мужа, но промолчала.

Олег подождал, пока они уйдут, и сказал Леночке:

– Спасибо тебе.

– Не надо, – ответила она. – А то я расплачусь. И правильно, что мы Аню в день рождения вспоминаем. Правда?

На станции Олега и Борьку никто не встретил. Они прошли по площади у станции, спросили шофера «газика», не их ли он ждет. Парень сообразил, в чем дело, и ответил:

– Вы на «почтовый ящик», что ли? Не, они больше не возят. Осенью последнюю машину на картоху променяли.

До пристани попробовали добраться пешком. Минут через двадцать ходьбы Олег сказал, что такими темпами они на катер опоздают. Попробовали «голосовать». Остановился старенький хлебный фургон.

Над озером, во всю его ширь пластались густые, темные облака. Дул сильный ветер, гнал к берегу белесую, пенистую волну. Бухточка левее пристани была плотно забита жухлым, зеленоватым льдом. У кромки воды болтались мелкие льдинки.

У причала катера не было. Сели ждать на исчерченную гвоздями и ножичками некрашеную скамейку.

– Я думал, в конце апреля здесь тепло, – сказал Олег.

– Жалко, в поезде все бутерброды сожрали. Сейчас бы кофейку. И чего я термос не взял! Поленился искать.

– Может, мы зря здесь расселись. Ждем, а катер не ходит давно.

– Вон, видишь объявление?

Олег посмотрел на столб у причала. На фанерном листе алой краской было написано: «Бесплатный проезд – детей младше 12 лет и пенсионеров».

– И что? – не понял Олег.

– Это объявление можно математически записать.

– Зачем?

– Ну, можно ведь, – настаивал Борька.

– Наверное, – ответил Олег, поразмыслив. – В понятиях теории множеств можно. Но лучше пусть так висит. Или ты настаиваешь, чтобы обязательно формулой?

– Смотри-ка, помнишь кое-что, – разочаровался Борька. – А я тут, намедни книжку по математике на сон грядущий листал.

Посидели молча, закрываясь от ветра. Олег сказал:

– У классика написано: «Как все недалекие люди она искренне верила, что ее время чем-то существенным отличается от иных времен».

– Это ты на ночь читал?

– Не, это я со школы запомнил. И все думаю, правильно сказано или нет?

– Уж очень мудрено! – Борька пожал плечами.

– Я любил это девчонкам цитировать.

– Ну, зря! Обидеться могли. Хотя, если разобраться... Подлецы уж точно во все времена – одни и те же. Что – тогда, что – нынче. Как на подбор!

Над оконечностью лесистого острова показалась мачта, поплыла вперед, еле заметно мотаясь на ветру. На открытой воде стало видно – идет катер. Волны погнали ему наперерез две большие льдины. Катер замедлил ход, стал огибать их по большой дуге.

На причал сошли человек десять. Выгрузили целую гору больших сумок и мешков. Начали таскать их на берег.

– Интересная нынче экономика, – размышлял вслух Борька. – Как в фильмах про Гражданскую войну. Никто не работает, все с мешками туда-сюда мотаются. Ночью, по вагону, не переставая! Как стадо диких лошадей!

– Ты всю ночь храпел. Они шарахались от нашего купе. А помнишь, как в тот раз за девушкой ухаживал?

– И чего? – не понял Борька.

– С верхней полки свалился!

– И правда! А я всё думал, где это было. Вот, память!

У перил стоял высокий парень в темно-синем бушлате и молча смотрел, как выгружают на пристань разную поклажу. Борька кивнул на него:

– Шкипер у них нынче какого-то условно-досрочного вида. Как бы нас на мель не посадил.

Парень заметил, что они собираются подняться по трапу и пробасил:

– Не пойдем обратно!

– Это как? – изумился Борька. – Мы в командировку приехали.

– На последней солярке сюда дошли. И то – потому что им на поезд надо.

– А нам? Нам не надо? – возмутился Борька.

– Во, ё... – Парень повысил голос: – Как плыть-то, если пустые баки!

Подошли две женщины с большими сумками. Узнали, что катер на остров не пойдет, и начали громко ругаться. Парень не отвечал. Крики утихли, и он буркнул:

– К рыбакам идите.

– Чего? Деньжищи такие платить! – закричала одна из женщин. – Зарплату шестой месяц не дают!

Олег заметил, что за пристанью возится возле зеленой лодки человек в брезентовом плаще, и предложил:

– Пошли, поговорим. Тут бесполезно.

Мужчина в плаще кивнул в ответ на приветствие, спросил:

– Куда плыть собрались?

Узнал, что на остров и, не раздумывая, называл цену. Деньги были совсем маленькие, но Борька вскрикнул:

– Ух, ты! За столько-то – и на байдарке можно сплавать! Впрочем, для хорошего человека... Ладно! Была ни была!

Стали усаживаться в лодку. Борька спросил Олега:

– Слушай, а у древних, как этот назывался, который на другой берег возил?

– Харон он назывался, – ответил человек в плаще.

– Ух, ты! Какой у вас тут народ кроссвордный! – вскрикнул Борька и полез ближе к носу лодки.

– На том предприятии, куда вы собрались, я двадцать пять лет наладчиком отработал, – сказал человек в плаще.

– На пенсии сейчас? – спросил Олег.

– Вроде того... Сократили!

Моторка шла против ветра, разбивая носом волны. Брызги гроздьями летели в лицо, и от них было не укрыться. За мысом на большой воде ветер задул сильнее. Волны стали бить в борт. На дне лодки собиралась вода. Они вычерпывали ее по очереди. На середине залива ветер загудел. От летящих в лицо брызг с трудом удавалось проморгаться.

На берег они вышли мокрыми с ног до головы. Борька стоял на песке, оглядывал брюки и говорил:

– Ну, ё... Ну, прокатил!

– Какая погода, так и вышло, – ответил человек в плаще. – Только про себя и твердил: как бы не перевернуло на середине.

Олег отдал ему деньги. Человек сунул их в карман, спросил:

– Чего в Москве-то? Когда хоть чего-то изменится?

– Хрена изменится! – ответил за него Борька. – Жирует Москва. Ей на всех наплевать.