Среди зимы вдруг потеплело. Расквасило ледяные колдобины на тротуарах и залило лужами мостовые. Из чумазых туч полил тонкий, прозрачный дождь.

Олег вышел из проходной института, переправился через улицу по ржавой жиже из снега и песка и вошел в кафе. Перед витриной стояла высокая девушка в легком, узком пальто и вязаной шапочке.

Девушка села за один столик с Олегом. Размешала сахар в чашке и сказала:

– На улице так сыро, и кофе у них холодный. Вон, опять дождь начался.

– В дождь уезжать хорошо. – Олег хлебнул кофе из чашки, обжегся и подумал: «Ну, вот, послушался!».

– И замуж в дождь тоже, говорят, хорошо выходить, – ответила девушка.

– И хоронить, – ответил Олег. – В общем, для всякой дороги дождливая погода хороша.

– Лучше замуж. – Девушка с треском открыла прозрачную коробочку с салатом.

– Обещали, что завтра циклон придет. – Олег взял с бумажной тарелки бутерброд с сыром.

– Ну, да!

– Обещали, что завалит!

– Чем? – Девушка сдвинула брови.

– Обещали – снегом.

Девушка посмотрела на Олега, ничего не сказала и ткнула пластмассовой вилочкой в салат.

Что ж, в этой пасторали какие-то увядшие розы присутствуют, думал Олег. Сказать ей что-нибудь еще и дождаться, чтобы она ответила: «Оставьте меня в покое!».

– Я здесь рядом работаю, – говорила девушка. – Хожу сюда поесть. – Так всегда хорошего кофе хочется.

– И горячего! – заметил Олег.

– Разумеется. – Девушка хлебнула из своей чашки и лизнула губы.

Олег доел бутерброд и подумал: «Ну, что? На работу шлепать? Или остаться и запеть: „Капризная, упрямая, вы сотканы из роз“?

– Хотите пирожок с капустой? – спросила девушка. А то я от жадности два взяла. Мне их не съесть.

– В салфеточку заверните. На работу отнесете.

– Дел столько, что даже чаю некогда попить.

– Чем же вы так заняты?

– Отгрузки разные. И одна путаница. Весь день на телефоне. – Она говорила все это с важным видом незаменимого работника.

– В общем, дым у вас коромыслом.

– А вы тоже здесь поблизости работаете?

– Вон, напротив.

– За тем забором? И чем вы там занимаетесь?

– Геофизикой.

– Да? – удивилась девушка. – А за это платят?

– Мы сами находим.

– В земле?

– Разумеется. Там полно всяких микроэлементов.

– А что из них можно сделать?

– Все, что угодно! А вы экономикой занимаетесь?

– Ну, наверное, можно и так сказать. – Девушка неизвестно чему обрадовалась.

– Для современного человека экономика – это все равно, что для древнего – охота.

– Ну, вы, видно, любите словеса расклеивать. – Её будто что-то огорчило.

Олег сказал, что ему пора, распрощался и вышел на улицу.

Вошёл в здание института и остановился у зеркала возле гардероба. Оглядел себя, поправив воротник дубленки, и подумал: «Н-да, молодость прошла. Получился вполне респектабельный господинчик с толстенькой физиономией. Радоваться нечему. А чем утешаться? Да вот хоть тем, что возраст дает возможность отличать реальность от иллюзий. Но, тем не менее, интересно, куда нынче принято девушек приглашать?»

Олег поднимался по лестнице, а Леночка распахнула дверь и вышла на площадку:

– Я в окно увидела, как вы из автобуса выходили. Здравствуйте!

За эти несколько лет она пополнела, и черты лица стали грубее. Прическа у неё была прежней – длинная челка на лбу и пучок волос на затылке.

– Видите, я вас сразу узнала, – говорила Леночка. – Хотя вы теперь совсем взрослый и солидный. – А вы бы меня узнали?

– Без сомнений! С первого взгляда. Совсем вы такая же!

– Правда! Вот, здорово! Никогда бы не подумала, что вы так скажете!

Стол был накрыт в длинной комнате, загроможденной мебелью. Вдоль стены тесно стояли шкаф, тумбочка, комод, еще одна тумбочка. Дверь на балкон была распахнута.

– Никого еще нет. Так что занимайте место. – Леночка показала на диван. – Ну, как вы?

Он говорил ничего не значащие фразы о работе и делах, а она слушала с прежним наивным любопытством в глазах. Но главное состояло в том, что они должны были заговорить об Ане. И Олег вспоминал, как они тогда смотрелись рядом, – спокойная Аня и разговорчивая Леночка.

Пришли Жанна и Юра. Долго вполголоса что-то обсуждали в прихожей и только потом появились в комнате. Жанна стала блондинкой с косметикой вокруг глаз и выглядела очень серьезной. Юра обзавелся лысиной и заметно сутулился.

– У тебя уютненько. – Жана оглядела комнату. – Балкон застеклила? Мы тоже недавно лоджию отремонтировали. Диван там поставили. Можно спать, когда жарко. Но мы не спим. У нас – дача.

Сели за стол. Долго копошились, раскладывая по тарелкам салаты. Жанна говорила Юре:

– Винегрета себе и мне положи.

– Я хотела ватрушку испечь, как Аня. – Леночка оглядела сидящих за столом. – Но побоялась. Никогда не пекла.

Молча выпили вино. Леночка повторила не раз сказанное:

– Я с ней последняя разговаривала. Где-то около часа было. Позвонила и говорю: «Ну, как ты? Стреляют у вас кругом. Жуть какая!» Мне недавно приснилось: грохот, все бегут. И я ищу Аню, чтобы увести куда-нибудь в сторону.

– Вы, Олег, ведь тоже звонили, – вспомнила Жанна.

– Мы разговаривали, – ответил он.

– Олег к ней пришел, а дверь открыта была. Я тебе рассказывала.

– У меня одна приятельница... Вот тоже так... – Жанна недолго помолчала. – На набережной под такую канонаду попала! Еле выбралась.

Юра разливал вино. Жанна внимательно следила за ним:

– Поменьше! Чего ты так!

– Было время – мы с Аней каждый день виделись, – говорила Леночка. – На вечера поэзии по всей Москве бегали. Это какой-то психоз был. В тетрадки что-то переписывали, записями менялись. Сейчас такие вечера редко устраивают. Я за последние годы ни разу не была.

– Интереса нет никакого, – объяснил ей Юра.

– А почему раньше был? – удивлялась Леночка.

– Теперь других развлечений полно! – Жанна что-то высматривала на столе. – Куда люди только ни ездят! У них другие интересы.

– Мы раньше на Байкал и в Карелию ездили. – Леночке хотелось возражать.

– Изменилась идеология, а с ней и все остальное. – Жанна отвечала Леночке тоном старшего товарища.

– Да, все изменилось, – согласился Юра.

– Просто человек занят самовыживанием, и ему ни до чего другого. Ему чужой внутренний мир стал неинтересен. А поэзия как раз этим миром и занималась. – Леночка оглядела присутствующих. – Или я что-то не так говорю?

– Скажи проще! – поправила ее Жанна. – У всех свои дела, и они ими заняты.

– Раньше за колбасой бегали, а теперь – иди и покупай. – Юра стал разливать вино.

– Чего ты так частишь! – Жанна взглянула на мужа недовольно, даже брезгливо.

– А знаете, наверное, раньше поэзии доверяли, – сказал Олег. – Она как философия была.

– Конечно, философия! – Юра опять согласился.

– А потом девяносто третий...

– Было очень хорошее стихотворение! – быстро заговорила Леночка. – Я его детям в школе читала. О лицах людей у костров перед Белым домом.

– Во! Читаешь стихи! – Юра привстал, чтобы достать вилкой кусок сыра.

– Но я глазам не поверила, когда увидела, кто заявление с одобрением расстрела подписал! – Леночка замолчала. – Ведь они раньше такие стихи писали! Даже один из наших с Аней самых любимых! И академик с ними! Он всегда про интеллигентность говорил.

Жанне приходилось все делать сразу: приглядывать за мужем, есть салат и говорить с Леночкой.

– Все, разумеется, проще, – объявила она жестким тоном. – Я уже объясняла. Всех подряд нельзя заставить заниматься тем, что они не хотят делать. Не надо людям ничего навязывать. Раньше выбирать было не из чего.

Юра допил вино и закивал головой:

– Это точно. Тогда разве такой выбор был!

– Поэтому никто сейчас в тетрадку стихи не записывает! – Жанна говорила с раздражением. – А кто что подписал – это дело их выбора. В те времена стихи писали и печатали при цензуре. Вы про это не забывайте.