Пашка стоял на тротуаре у своего подъезда. Одет он был в розовую майку, спортивные брюки и домашние тапочки на босую ногу. Размахивал руками и что-то говорил коротко стриженому, средних лет человеку в тонкой черной водолазке. Взглянул на Олега с улыбочкой-ухмылкой и, не здороваясь, сказал:

– Во, смотри, какой у парня агрегат! А?

Недалеко на площадке стояла приземистая, причудливой формы, красная иномарка.

Человек в водолазке едва заметно покачал головой, будто в такт ему одному слышимой музыке, но на машину не оглянулся.

– Ща он за руль, и до первого светофора всех обставит! Вот так! – Пашка опять заухмылялся и посмотрел на Олега: – Ну, а ты! Почему пёхом? Давай – на колеса! И кто – кого! Сможешь что-нибудь сделать против такого аппарата? Он тут всех упаковывает. Ща только по улице носился. Туда – сюда.

Человек в водолазке будто ничего не слышал. С полусонным видом смотрел перед собой, выпятив нижнюю губу, и теребил ворот у шеи.

– Он не один такой! – Пашка подмигнул. – Их тут – целая орда на таких штуках. Но у него – самая крутая. Ты взгляни только! Один бампер чего стоит! С таким-то бампером – в любой трактор въехать не жалко. И аппарату, и трактору – хоть бы хны!

Человек перестал смотреть перед собой, почесал щетину на щеке и принялся разглядывать свои узконосые башмаки. Покачивался, приподнимаясь на цыпочках, и еле заметно мотал головой.

– Хочешь в Новую Зеландию? – Пашка посмотрел на Олега. – А он хочет. Представляешь, человек именно туда собирается, а не куда-нибудь еще. Скажи, лафа ему будет в этой самой Новой Зеландии. На самолет, и с приветом! И тачка при нем. Не эта, так другая. Хочешь эту у него взять? Отдаст. А куда он денется, если – на самолет? Вот так человек с делами разобрался. Сам понимаешь: а чего сидеть на Стрельбищенском? Слушай, спроси его: почему он в Новую Зеландию захотел?

Во двор въехал мусоровоз. Раздавил трескучую полиэтиленовую бутылку и остановился у помойки. Утробно залязгал передачей, попятился назад.

– Вот теперь он нам свой аппарат тут и оставит, – хихикнул Пашка и посмотрел на человека в водолазке. – Из двора ему теперь не выбраться. Ща дядя Лёша обедать пойдет. Помойка, что? Подождет. Дядя Лёша вдумчиво обедает. С пивком!

Мусоровоз развернулся, задним ходом подал к помойке. Шофер спрыгнул на землю, стал переключать какие-то рычаги между кабиной и кузовом.

– Не дядя Лёша! – объявил Пашка. – Но тоже надолго. У этого кренделя тут быстро не получится.

Человек в водолазке перестал теребить ворот и пошел к машине.

– Что? За руль? – крикнул ему вслед Пашка. – А ну-ка давай!

Человек распахнул дверцу машины, стал что-то рассматривать внутри. Посмотрел на Пашку, поднял руку и сделал малопонятный, ленивый жест, чуть покрутив кистью.

– Ага! Вперед! – выкрикнул Пашка.

Иномарка резко тронулась с места, тормознула у мусоровоза и длинно загудела. Шофер в спецовке выглянул из-за кабины, громко сказал:

– Ну!.. Жди теперь!

Ждать иномарка не захотела, опять загудела и стала медленно карабкаться на тротуар. Лязгнула днищем по бетонному бордюру и двинулась вперед, напугав женщину с сумками в руках.

– Во, сучара! – Пашка весело кивнул в сторону иномарки. – У нас в охранном агентстве замначальника был. Недолго совсем. Быстро уволился. Уже второй раз так: позвонит, скажет: «Выходи из дома». Я, как дурак, думаю: работу, что ли, хочет предложить? А он постоит – шасть – и уехал на своем аппарате.

– Где-то я его видел. – Олег попытался вспомнить.

– Во, ё! Говорю же, что приезжал он сюда.

Юля смотрела в сторону торговых лотков под синими тентами у входа в парк и заметила Олега только, когда он остановился в двух шагах от нее.

– Ой! Я думала, забыл про нас и не придешь. – Она опять посмотрела в сторону лотков. – Дочку послала игрушку выбирать.

– Сейчас – около часа. – Олег посмотрел на часы. – Так что я даже раньше...

– Странно, мне казалось – уже намного больше. Подбежала худенькая девочка в желтой куртке с хвостиком светлых волос и закричала:

– Там есть! Есть! – Серьезно посмотрела на Олега и спросила мать: – А это кто?

– Вот, познакомься. Мы с ним сегодня будем в парке гулять. Дядя Олег! И свое имя назови.

– Аня, – сказала девочка и спросила мать: – Куда он нас сегодня поведет?

– От твоего поведения зависит! – ответила Юля. – Может, никуда не поведет.

– А кукла? – спросила девочка.

– Когда обратно пойдем! – ответила Юля. – Не таскаться же с ней по парку.

– Я сейчас хочу!

– Сказано тебе, что после!

Девочка взглянула на Олега, как будто что-то ждала от него. Она была непохожа на Аню.

– Я сюда раньше часто заходила, – говорила Юля. – Тут кафешка была. Дешевой жареной картошкой кормили. А потом, по ходу пьесы я вышла замуж. Чего ты такой грустный? Не понравилось чего?

Олег сделал удивленный вид. Показал на девочку:

– Кто недоволен, так это она!

– А, пройдет сейчас.

– Хотите на колесе покататься? – предложил он.

– Что значит «хотите»? Мы для этого сюда и пришли.

Заскрипели шестеренки, и кабина стала медленно карабкаться вверх. Из зелени начало вырастать здание университета. Правее над горизонтом показались трубы ТЭЦ. Одна за другой появились островерхие пики высоток.

Девочка держалась за перила и пыталась заглянуть вниз. Юля дернула ее за плечо:

– Знаешь-ка! Сиди лучше. Что за дурь вниз смотреть!

– А мне хочется! – закапризничала девочка. – Внизу – самое интересное.

– Это что там такое? – Юля прищурилась и показала рукой.

– Новодевичий монастырь, – ответил Олег.

– Надо же! Никогда не была. Наш городишко с колеса как на ладони смотрелся. И завод, и огороды, и речка. А Москва – не такая красивая. Все – как одним цветом намазано. Дома – угрюмые какие-то. И чего я сюда так хотела! Чтобы обязательно на поезде прикатить, замуж тут выйти, развестись и опять замуж. Вот программа была! По некоторым направлениям – с перевыполнением.

На самом верху кабинка вдруг остановилась.

– Это что еще за новость! – вскрикнула Юля. – Я тут сидеть не согласна. Я кушать хочу. И вообще – может, мне еще куда понадобится. О чем они там думают?

– Они там стоят и наверх смотрят, – сказала девочка.

– Будем кричать хором, чтобы нас отсюда забирали. – Юля взяла девочку за руку. – А головы пусть не задирают. Мы им ничего гарантировать не можем. Нет, кажется спускаемся!

В кафе на набережной они ели мороженое. Поднялся ветер. Бумажная скатерть норовила слететь со стола, и они придерживали ее руками.

– Может, мы с этой подругой в Крым на пару недель поедем. – Юля кивнула на дочку. – Точно не решила еще. Поедем, если работу менять не надумаю. А то – целое дело начнется. Надо будет на разные собеседования ходить. Эти – резюме с реноме рассылать. Я их всегда путаю. Но пляжный халатик я себе уже сшила. Такое получается! Яркое до скандальности!

Они прощались в метро. К платформе подходила визгливая электричка. Юля подняла голову, прокричала ему совсем близко, он даже почувствовал ее дыхание:

– ...А то поехал бы сейчас с нами! Посмотрел бы, как мы живем! Но все равно – не пропадай! Да?

Шеф позвонил утром Олегу в лабораторию, закашлялся прокуренными легкими, сказал:

– Слушай, к нам Морозов вроде бы собрался заехать. Только что с его помощником разговаривал.

– А чего вдруг? – удивился Олег.

– Откуда я знаю! Вот, приедет, мы и послушаем. Но есть шанс его расспросить. Мешкову я передал. Договоритесь с ним, кто из вас докладывать будет. Как только они к нам во двор въедут, сразу давайте ко мне.

В комнату влетел Борька. Состроил свирепо-радостную физиономию и закричал:

– Слышал? Приехал!

– Идти уже? – не понял Олег.

– Куда? Нет! Только едет! Может, теперь нас к нему пришпилят, а? Первым делом – закроем ларек с конфетами!