— У вас что-нибудь ещё?

— Да собственно нет. Просто уютно тут у вас, прямо уходить не хочется. Кстати Матильду можете не ждать. Ей сейчас не до ледяной Алтайской, уж вы мне поверьте. Она сейчас взывает ко всем святым, каких помнит.

Ситуация складывалась какая-то не совсем здоровая. Даже можно сказать необъяснимым безобразием повеяло от ситуации. Аркадий Афанасьевич снова нажал на кнопку и уже как-то истерически, с какой-то угасающей надеждой потребовал немедленно Матильду в кабинет. И тут двери кабинета распахнулись, но не Матильда образовалась на входе с подносом ледяной Алтайской, совсем не Матильда. Двое в чёрных костюмах с красными корочками в руках похожие друг на друга как близнецы братья ловко преодолели расстояние до зам министра и также ловко принялись крутить тому руки. Когда наручники защёлкнулись на руках Аркадия Афанасьевича, эти двое верзил принялись по очереди награждать последнего то чилимом, то смачным щелбаном приговаривая при этом, что взятки брать совсем не допустимо, противозаконно и претит человеческой природе. Что даже ни одному зверю никогда, и в голову ни разу не могло прийти взять взятку. А человек, пожалуй, стоит на несколько ступеней эволюционного развития выше. Хорошо бы смотрелся, допустим, лев — царь зверей, если бы вознамерился брать взятки, ну положим у стада буйволов, взамен обещая тех не кушать. Кто восполнил бы недостающий рацион прайда? Остальные более бедные и неприспособленные газели, зебры и тому подобное? Кто, я тебя спрашиваю? Кто? Отвечай боров! Приговаривали эти двое одинаковы с лица словно в сказке из ларца, совсем не давая, подопечному ни опомнится, ни ответить, продолжая параллельно того тузить. Когда вслед за чилимами и щелбанами эти двое вознамерились с пылу с жару прописать Аркадию Афанасьевичу лося, хромоногий бизнесмен властно остановил их. Сослался он на то, что последнего разума лишать, всё-таки совсем не стоит. Аркадий Афанасьевич от растерянности потерял и дар речи, и властный голос и уж тем более всё своё высокомерие. Он лишь охал, ахал! Скулил и щебетал что-то вроде того, мол, это провокация! Подставили! Причём тут я то! А в концовке экзекуции принялся кричать, правда, шёпотом, жадно глотая воздух — Помогите! Убивают!

Затем в дверях появилась строгого вида абсолютно рыжая девица в прокурорском костюме. Правда, почему-то просвечивающем словно колготки, в виду чего были видны, только несильно все её прелести. Представившись старшим следователем генеральной прокуратуры, она тут же умело взялась за дело. Как по волшебству появились двое понятых, опять-таки поразительно схожи на лицо и гардероб. С начала из мусорного ведра Аркадия Афанасьевича были извлечены горы исписанных скомканных бумажек. Все до единой были ни чем иным как перепиской о даче взятки. Причем было несколько и с предыдущих подобных мероприятий зам министра. Далее — более! Во всех без исключения карманах высокоуважаемого зам министра оказались пачки с деньгами в разных валютах и разного номинала. Провокация — только и нашёл, что прохрипеть Дорохов. Посветили и ультрафиолетом. Зам министра светился, словно рождественская ёлочка при включённых гирляндах. Светился весь, с головы до ног, а на самих купюрах оказалось и так не любимое Аркадием Афанасьевичем слово «взятка», и все без исключения оказались пронумерованы. Добило зам министра то, что Воробейкин неожиданно принялся изо всех щелей своего костюма доставать мини камеры и диктофоны.

— Во как наловчились работать собаки, — угрюмо прошептал Зам министра, до сих пор, не понимая, что происходит и главное, как.

— Попрошу и эти слова занести в протокол, — обратился хромой бизнесмен к рыжей следовательнице.

— А то, как же, занесём и эти! В таком деле всё пригодится, — ответила та и принялась что-то записывать в блокнот.

— Ну-с, уважаемый, сами сознаемся? Ведь улик как видите, на трёх зам министров хватит. Ведь брали ведь взяточку, так чего отпираться?! Излейте душу комиссии. Облегчите и без того непростое положение, — проговорила рыжая, закончив что-то строчить.

— А вот это не пройдет! Не на того напали. Ничего я не брал. Всё подбросили, всё. Просто цирк какой-то, — отвечал нервно-истерично Аркадий Афанасьевич. Дело в том, что ранее зам министра неоднократно представлял своё задержание, с целью быть готовым ко всему. Прокручивал и вопросы, и свои ответы. Правда неприятными были те мысли, и не верил Аркадий Афанасьевич, что произойдёт на его веку какое-либо задержание, но готовил себя предусмотрительно к любому повороту судьбы. Но чтобы так! Такое не придумаешь и не представишь.

— На, закури взяточник, легче станет, — предложил зам министру один из понятых, изображая своего парня, и протянул сигарету.

Аркадий Афанасьевич дрожащими пальцами взял сигаретку и прикурил от поднесённой ему спички. Затянувшись, он закашлялся. В воздухе появился терпкий запах тлеющей марихуаны.

— Так-так. Подозреваемый на виду у сотрудников наркотики употреблять вздумал. За мою практику такого ещё не было, — скептически произнёс лже-взяткодатель принюхиваясь. — Судя по всему от реальности ускакать, желает с помощью Афганских макушек. Попрошу и это занести в протокол.

— Это вы зря удумали, это делу только навредить может. Придётся теперь анализы брать из всех отверстий. Как давно и часто употребляете? Где храните? В каких количествах? Поставщики? Дилеры? — рыжая обращалась непосредственно к зам министру строгим голосом, почти переходя на крик, а затем спокойно попросила, глядя куда-то в коридор. — Срочно служебную собаку!

Словно по волшебству тут же из-за дверей выпрыгнул паршивый и зловонный кобель дворняги, только почему-то в одиночку без кинолога. Кстати тот самый кобель, который не так давно ядовито покусал профессора Владимира Ивановича Кругового. Однако на этот раз пёс видимо был в прекраснейшем расположении духа, а посему вместо того чтобы заняться истерическим лаем как в прошлый раз, принялся весело нарезать по кабинету круги и восьмёрки, забавно виляя хвостом полукольцом и что-то явно вынюхивая. Дорохову даже показалось, что дворняга в один из моментов поглядела на него и ехидно улыбнулась. И вот подбежав к подоконнику и встав на него передними лапами, сукин сын тявкнул в сторону занавески, одновременно усилив от радости махание хвостом в трое. Близнецы оперативники среагировали мгновенно, и о чудо, за занавеской на подоконнике, словно сиротка показался полненький гранёный стакан верхушек анаши, а рядышком лежала початая пачка папирос Беломор канал.

— Да вы тут что, издеваетесь? Это шутка какая-то или сон? Управы, думаете, на вас нету. Вы ещё узнаете, кто такой Аркадий Афанасьевич, — пытался не сдаваться в свою очередь госслужащий, но уже совсем без уверенности в голосе.

— Да чего тут узнавать! Дело-то не хитрое. Вор и взяточник, старательно маскирующийся под честного трудягу топ менеджера, — заговорил Воробейкин. — А всему виною жадность. И куда тебе столько? А главное зачем? Детей нет. Жену не любишь. Женщинами не интересуешься. Роскошь, наворованную показать, и ту не можешь никому. Поджилки трясутся.

И далее обращаясь к следовательнице:

— Представляешь, этот объект во время своего единственного за всю жизнь букетно-конфетного периода, выпрашивал у будущей невесты новенькие часы. А также чтобы та водила его в кино и на дискотеки, при этом сам не давая ничего в замен, ни цветочка. Это ещё при советской власти было, потому так мелко.

— Да знаю я его, очень здорово знаю! — отвечала рыжая. — Этот самый Аркадий за копейку в церкви пёрнет! Да что там, за копейку воробья в поле загоняет, уж будь уверен. Ты только полюбуйся, какую харю нажрал на временных трудностях.

— Задержался ты в этом кабинете Аркаша. Пора тебе от теории к практике переходить, причём на другой территории. Слетай-ка ты милостивый государь в командировку, для твоей же пользы. Заодно и весу сбросишь. Давай уже лети! Надоел ты всем. Скулишь как баба. Пошла вон! — проговорил хромой провокатор, и в этот миг всё закружилось в голове Аркадия Афанасьевича и взорвалось.