Увидев, что все успокоились, сияющий гость продолжил:

— Привет пернатый друг! Вижу-вижу, не дурно освоился на новом поприще. Оно и правильно. Некоторые весьма недалёкие плаксы переживают, хнычут словно девчонки, а чего хнычут, сами не понимают. Видишь ли, не как хотелось, вышло. С нытиками у нас разговор короткий! Чем больше ноешь ты намедни, тем больше будешь ныть в грядущем! Паскудство — это самое нытьё. Вот за что ты мне симпатичен, так это за то, что никогда не забивал голову подобной ерундой. Делай, что должен и будь что будет. Так вроде у вас говорится, — проговорил гость.

Попугай на это приветствие весело раскачался на Джоновском плече, при этом радостно что-то чирикнул, поднимая белый хохолок на голове.

— Кстати есть для тебя работёнка. Всё, как всегда. Как ты любишь. Приключения интриги опасность, ну и собой разумеется замечательная награда по исполнению. Всего-то на всего необходимо последить вот за этим румяным и добродушным с первого взгляда, древним стариком. Последить непросто так, а с полным правом вмешательства в случае недостойного поведения последнего. На острове ты уже имел честь за ним последить, так что работа для тебя не в диковинку. Ну и потом жду к себе в гости. В накладе не останемся, ты меня знаешь, — и, переведя взгляд на старика, уже обращаясь к старику, незнакомец продолжил: — Есть такой замечательнейший писатель всех времён и народов сэр Артур Конан Дойл. Есть, а не был, попрошу заметить. Это потому что и сейчас сей достойный сэр продолжает созидать романы и детективные истории. На всеобщую, кстати, радость своих поклонников. Только вот совсем в других местах. Так вот среди множества великолепных произведений данного почтенного сэра, выделим одно. Выделим затем, дабы кое-кому стала немного понятней генеральная линия. Вкратце напомню. Жил да был человечек англосакс, что уже само по себе плохо. Понесла в юности человечка англосакса нелёгкая искать приключения на свою жопу, а точнее по своему англосакскому обыкновению разграблять колонию. И не куда-нибудь, а в колониальную на тот момент Индию. Шло всё как по маслу, но вот однажды совершил человечек глупый непростительный проступок. Убил духовного учителя наивысшей категории. Убил человека на много ступеней выше себя стоящего в понимании мира. И это вместо того чтобы взять и поучится у этого самого мудреца. И вот в наказание человечка не казнили, не замучили, не вырезали весь его род, как наверняка поступил бы ты. Нет-нет, что ты! Бери скорее награбленные тобой сокровища и уматывай куда пожелаешь! Вот что уготовили человечку мудрые ученики. И всё наказание человечка, казалось бы, было в том, что подарили ему в дорогу сакральный колокольчик. Только и всего! Подумаешь, какой пустяк! И вот где бы с тех пор человечек не находился, а он успел обзавестись семьёй и детьми, так вот, везде проклятый колокольчик звенел и звенел напоминая, что расплата рано или поздно всё-таки настанет. Ну, какой тут покой и здоровый сон, сам посуди. Многие лета одно и тоже. Разве это жизнь?! Закончился данный рассказ весьма логично. За человечком всё-таки пришли ученики. Человечка забрали. Больше человечка никто никогда не видел. Главная философия рассказа, конечно же, в том, что ожидание смерти хуже самой смерти, но в нашем случае она ни при чём. В нашем случае весь упор на колокольчик. Ведь какая удивительная придумка. Дзынь-дзынь поутру и настроение на весь день испорчено. Дзынь-дзынь в обед и в боку закололо, и аппетит пропал. Дзынь-дзынь-дзынь вечером и попробуй, исполни, как полагается супружеский долг, попробуй потом усни сладким сном. И главное, что никуда не сбежать, никак не укрыться. Хорошая идея тем и хороша, что может сразу несколько голов посетить или посетить одну, а в других с успехом прижиться. И вот по аналогии с колокольчиком мы имеем сакрального какаду Гусара на твоём плече. Гусар — это, кстати, не имя как ты, конечно, подумал! Гусар — это должность. Дело в том, что в прошлой жизни он был действительно самым заправским гусаром на службе его величества, при этом пьяницей и ужасным картёжником, задирой и везучим дуэлянтом, дамским угодником и наёмником в улаживании щекотливых дел. По оставлению собственного тела Гусар раз и навсегда решил покончить с тёмным прошлым и послужить силам добра любой ценою. Для чего, прежде всего, пришлось покрыться перьями и дать обет молчания. Гусар просто незаменим в подобного рода делах и уверяю, обладает всем набором положительных качеств, для данного рода работы. Вот собственно вы и знакомы. Добавлю, что Гусара никто кроме тебя не сможет видеть, и уж тем более никто кроме тебя чувствовать. Кормить и убирать за ним не требуется. Гусар полностью всецело самодостаточен и неприхотлив.

Тут гость усмехнулся.

— Ты уж не обижайся, но в таком важном деле как вытаскивание человечества из глубокой задницы, полагаться только лишь на одну беседу и твои заверения да обещания никак нельзя. Как маленького приходится оставлять под постоянным присмотром. Будем считать, что мы тебя зачиповали. Ведь удумал же ты взять всех, да и зачиповать. Это тебе, кстати, демоны во сне нашептали не иначе. Вот проверь теперь какого это на себе. Про Гусара вроде бы всё. Нет, чего-то всё-таки опять не хватает, — гость ещё раз критически смерил старика взглядом.

— Ах да! Точно! У Джона Сильвера, героя романа «Остров сокровищ» написанного Стивенсоном не было ноги, зато был костыль. Ну что же, это несчастье легко поправимо. Нет ничего хуже неполноценной схожести. Тем более ты всё равно её завтра подвернуть и растянуть собрался. Что ж избавим тебя от этого неприятного подворота!

— Прошу вас, не трогайте ноги! — взмолился опять растревоженный последними словами Рокфеллер. — Без ноги будет гораздо труднее воплощать намеченное. Один только период адаптации и ремиссии может занять кучу времени. А времени как я понимаю, лишнего совсем нету.

— Хитёр! Не отнять! — задумчиво ответил гость. — Будь, по-твоему. Ходи на своих двоих на здоровье. Тебе и так и так недолго осталось. Оно и в правду перебором будет и лишним препятствием. А препятствия себе создавать намеренно последнее дело. Кстати если понадобится мощное напоминание чего-либо, ты, только, намекни, а то я уходить собрался. Ну, нет, так нет, упрашивать не станем! Ладно, засим прошу откланяться. Как бы весело у тебя в кабинете не было, есть и другие дела, полюбопытнее. Советую больше меня не вызывать. Первое что будет при такой встрече так это полноценная проверка воздравии ты или дохлый.

С этими последними словами, гость, не дожидаясь ответного прощания со стороны старика, шмыгнул прямо в стену и в стене этой растворился, оставляя Рокфеллера наедине с самим собой и новым пернатым другом. Было и ещё кое-что специально оставлено или случайно забыто по уходу гостя. Рокфеллер даже не сразу заметил и почувствовал, что на его седой голове какой-то чуждый инородный предмет, а заметив панически — рефлексивно сорвал его и со страхом отбросил от себя на стол. Предметом оказалась самая заправская чёрная пиратская треуголка конца восемнадцатого века. Неожиданно из стены, в которой растворился молодой вечерний посетитель, высунулась одна только голова гостя. Голова эта забавно подмигнула Рокфеллеру, улыбнулась и сказала:

— Ошибочка вышла бро, до встречи на ярмарке! Бывай буржуй!

— Добрейшее утро дорогой Соломон Израилевич! Добрейшее утро! Пора вставать. Тебя ждёт интересная и увлекательная работа и не менее увлекательная дорога до неё…

Звучал где-то в правом полушарии сонного мозга мелодичный женский голосок. Соломон Израилевич прогнал его прочь и перевернулся на другой бок. Тогда к процессу подключилось полушарие левое — мужское.

— Вставай засоня, а не то я тебя побью! — грозно крикнул мужской голос, после чего в голове упорно не желавшего пробуждаться Соломона Израилевича, почему-то громко загавкала собака. Терпел Соломон Израилевич этот невыносимый лай около минут пяти, а тот всё не прекращался. Казалось вот-вот ещё чуть-чуть и к нему прибавится какое-нибудь неприятное козлиное блеяние. Ничего не оставалось делать, приходилось вставать.