— Встаньте! И больше никогда не преклоняйте передо мной колени. Вы мои товарищи и соратники, а не рабы! Преклонять колени перед нами будут наши враги!

Распрямившиеся люди громко закричали «Уа! Уа! Уа!». Этот древний клич пришел к ним из глубины веков. Лесовики уже отвыкли за эти десятилетия от своего старинного крика победы. Столько поражений им пришлось пережить! И вот сейчас этот человек, пришедший издалека, подарил им надежду и забытое ощущение победы над врагом. Только что они совершили невозможное — победили в открытом поле своего извечного врага, конников. Дело, доселе неслыханное в этом мире. И все командиры лесовиков отдавали себе отчет, что без человека в черном это было бы невозможно.

Но не все еще было сделано. Оставалась проклятая Крепость, без уничтожения этой глубокой занозы невозможно было сбросить вековое иго степных племен. Поэтому Краперс-старший с отрядами поддержки сразу же направился на мост. Еще вечером странная защитная конструкция, построенная там, пришла в движение, и к утру вышла на противоположный берег Драгастии. Большинство отрядов ополчений принц послал пока отдыхать. Убирать убитых и ухаживать за ранеными он поручил старикам, женщинам и подросткам. А бойцы нужны были ему утром, свежие и отдохнувшие. В поселке всю ночь горел свет, раздавались выкрики и стоны раненых и умирающих. Знахари из десятков лесных поселков и хуторов трудились без отдыха. Раны чистились, промывались, накладывались повязки с целебными травами и мазями. Обширные порезы поначалу пересыпались особыми порошками. Зиг по роду своей деятельности повидал многое, и сам мог при случае помочь раненому товарищу, и он был удивлен высокой квалификацией местных целителей. Они не забыли за эти века основ медицины, и даже использовали местные аналоги антибиотиков, знали, что такое дренаж и капельницы. Янос немного успокоился, не будет здесь десятков заживо умирающих бойцов, всех кого можно поднимут на ноги. А к тем, кому знахари не могли помочь, приходили жрецы и пели молитвы. Люди спокойно принимали свою смерть, ведь она была в их случае величественна и торжественна. Они погибли за свободу своей Родины, за свой род и семьи. И воины знали, умирая, что победа осталась за ними, и уходили в тот мир совершенно умиротворенными. Жрецы закрывали глаза и уходили дальше, передавая умерших родственникам. На следующий день их тела будут сожжены, уйдя вместе с дымом на небо, откуда и пришли на эту землю их предки.

Харц Гульм Ро из рода Ро стоял на вершине центральной башни и молча наблюдал за творящимся у стен его Крепости — старого замка, построенного его предками-завоевателями на месте древнего храма лесных племен Кошениста. Глубоко в подвалах еще можно было найти останки жертвенных столов и окаменевшие статуи странных богов этого племени. 47 лет Крепость не видела перед своими стенами врагов. В последний раз осаду здесь держал еще его дед Хино Ро. Тогда западные племена ригонеров решили померяться силами с ними, но обломали на их Крепости все зубы. Славные были деньки.

А теперь? Теперь их осаждают эти лесные варвары! Харц сплюнул и злобно выругался. Их некогда непобедимую конницу побили прямо в поле! Несмываемый позор на его седины. Липа Ольм был немедленно отстранен от командования конниками. Гульм Ро с удовольствием казнил бы его, виновника неслыханного позора кабалеро. Но род Ольм был знатен, и многие из него находились сейчас в Крепости, не стоило их дразнить. Поэтому бывшего командира конницы поставили на Стражу Ворот, а командующим назначили сына Харца Тура Гульма. Он как раз входил в пору зрелости и отлично овладел воинским делом. Ему бы еще поменьше жестокости и побольше дальновидности. Но ничего! Пообтесаются. А вот и он.

На площадку вышел кряжистый мужчина в легких доспехах. На боку висел тяжелый меч — ирган, могучее оружие, подвластное далеко не каждому. Гульм входил в число лучших мечников их племени. С поклоном младший Ро двинулся вперед.

— Отец, я выполнил твой приказ. Все арестанты убиты.

— Хорошо — Харц задумался, его озадачивали странные действия восставших лесовиков. Они второй день зачем-то копались на этом берегу, выстраивая странные сооружения и механизмы. Почему они не идут на штурм? Ведь гонцы давно посланы. Хоть их северные и западные соседи из друзей давно стали врагами, но в данной ситуации должны были прислать помощь. Или рухнет вся их система власти над покоренными племенами. Харцу уже доложили, что восставшим помогают эти проклятые морские торгаши. Как он потом отомстит этим коварным южанам!

— Что-то тревожит тебя, отец? Эти лесные бродяги ничего не смогут нам сделать! Наши стены крепки как никогда. У нас есть колодцы с водой, в зиму они не пересыхают. В погребах продовольствия запасено до весны, разве что придется зарезать лишних коней. Мы выдержим любую осаду!

— Разве они готовят осаду? — посмотрел на сына исподлобья Харц.

— Они так безумны, чтобы идти на штурм? — удивился в свою очередь Гульм.

— Они уже были безумны, когда вышли на поле против конницы кабалеро — отрезал отец — что еще можно ожидать от них и их нового вождя. Кстати, что ты узнал нового о нем?

От правителя не ускользнуло, как замешкался новый командующий.

— Понятно. Сын мой, как ты собираешься править племенем, если не утруждаешь себя разведкой и собиранием новых известий? Мы уже сели в лужу из-за нашего идиота наместника. Так бездарно прозевать новый мятеж! Где были все его шпионы и соглядатаи? Хорошо, что его сожгли, лучшая казнь для безмозглого слуги.

— Да — кивнул головой Гульм.

— Что да! — взъярился вдруг Харц — Иди, проверь еще раз кабалеро, пусть готовятся к вылазкам! А то сейчас, наверное, пьют вино и баб щупают. Горе у них, понимаете! Пусть кровью искупают свое поражение! И пришли мне сюда Ольма.

Через четверть часа в зале для повседневных обедов появился опальный командир. Он молча встал у входа, наблюдая за трапезой своего сеньора. Харц не торопясь, резал тушеное мясо и подкладывал вареные овощи. В его возрасте приходилось выдерживать диету. Наконец он сделал знак рукой, и Старый Ольм подошел к столу сбоку и налил патрону вина в серебряный кубок.

— У тебя есть что сказать, Липа? Или ты окончательно утратил свои способности? — старый Харц внимательно наблюдал за реакцией своего лучшего воина. Тот не выглядел виноватым, значит, не сломался и еще годен для дела. Ольм выдержал испытывающий взгляд повелителя и спокойно ответил:

— Да, мой Харц. Мы допросили пленных и тех, кто смог убежать. И у нас остались в поселке лазутчики, сегодня утром один из них приплыл в Крепость.

— И?

— За всем этим стоят все те же: Утос со своими ветеранами, и род Краперсов, местный старшина Укпос их поддержал.

— Вот бараны! — Ро так сжал рукой кубок, что тот начал гнуться — Надо было уничтожить все их семя.

Ольм промолчал, ведь заводил этого бунта оставили в живых, по той причине, что они приносили самый большой доход кабалеро. Торговля лесом и металлами являлась очень прибыльной.

— Но это не самое главное. У Кошениста появились новые покровители. Это два чужака, прибывшие издалека. Один из них и является их командующим. Говорят, что он непосредственно командовал битвой, и новый строй лесной пехоты ввел именно он. Лесовики называют его Герцогом.

— Как, как?! — вскричал удивленно Ро.

— Герцог, мой владыка.

— Не может быть! Уже два столетия ничего не было слышно о герцогах! Откуда, черт побери, он взялся?

— Никто не знает, мой Харц. Некоторые шепчутся, что они прибыл с востока.

— Его прислали морские торгаши?

— Нет, мой владыка. Он не из их племени, хотя их ватага беспрекословно его слушается. По его внешнему виду многие полагают, что он родственен горному племени Кошениста, а они пришли позже всех с востока. Может он и в самом деле посланник их общих предков, оставшихся на старой родине?

— Черт! — Харц уже не мог сидеть, встал и заходил по залу — Ты представляешь, что это значит?