Без возражений позволила накинуть себе на шею цепочку от янтарного кулона. Вот ни в жизнь бы не поверила раньше, что это не  обычное женское украшение, поблагодарила Ядвигу и сломя голову помчалась в сторону дома.

     Проснулась уже за полдень, приготовила завтрак и часа четыре провалялась в постели с интересной книгой из тех, что прикупила перед отпуском в городе.

     Потом опять на пляж направилась, умоляя судьбу, чтобы лично не познакомиться с ещё одной ополоумевшей от чар мавки девушкой. Лежу я на пляже спиной вверх, соломенная шляпа с широкими полями затеняет лицо, читаю, никого не трогаю. Тут какая-то девица умудрилась опрокинуть на меня свой молочный коктейль. Попросив соседей присмотреть за вещами, отправилась смыть липкую мерзость с кожи. Видимо, в состав напитка ещё и мёд или сироп входил, потому и пришлось бежать сломя голову к кромке прибоя, убегая от особо назойливой осы.

 – А, чтоб тебя! – взвыла я и опрометью бросилась в воду.

    Минут пятнадцать отмывалась от мерзкого пойла, а у моего уха, ни на миг ни переставая жужжать, кружилась надоедливая оса, слава богу, всего одна, а не целая стая.

      Амулет вдруг нагрелся на моей груди, и тут из-за спины раздался вальяжный мужской голос:

 – Эй, красотка городская, пошли что ли, скупнёмся?

      Я обернулась и чуть ли не нос к носу столкнулась с крепко сбитым деревенским парнем, который рассматривал меня точно неведомую зверушку, угодившую в капкан.

 – Пожалуй, откажусь, – даже не знаю почему, но больше всего мне в этот момент хотелось пулей выскочить из воды и бежать как можно скорее и дальше.

 – Это ещё почему, али не хорош показался? – парень улыбнулся, и тут стало понятно, что меня так напугало: в глазах его цвета февральского неба не было ни искры жизни, зубы раскрошились от времени, а когда он схватил меня за руку, это была рука мертвеца, а не живого человека.

 – Терпеть не могу голубоглазых шатенов! – брякнула я первое, что пришло на ум, хлестнула амулетом по намертво вцепившимся в меня пальцам, вырвалась, да со всех ног помчалась к своему покрывалу.

     «Плохо дело. Что к Мавкину Озеру, что к морю придётся теперь с большой оглядкой ходить. А от отпуска всего две недели и осталось», – подумала я и окончательно скисла. Только сейчас до меня дошло, что «скупнуться» меня звал оживший вопреки здравому смыслу утопленник.

      Тут я с ужасом поняла, что если бы не подаренный деревенской ведьмой амулет, неизвестно, что бы со мной вообще стало. Находиться рядом с любым водоёмом становилось неоправданно опасно. Поблагодарив немолодую уже чету за помощь, собрала свои вещи и вернулась в дом к хозяйке. Подумав, здраво рассудила, что позагорать смогу и там, а за невозможностью купания вполне подойдёт и садовая лейка.

     Остаток дня прошёл без потрясений, но с наступлением сумерек я сочла за благо запереться дома. Гребень, которым несчастную Ладу околдовали, Ядвига положила в холщовый мешочек, расшитый охранными рунами, чтобы не навредил временной хозяйке. Расчесала я волосы, натянула кружевную ночную сорочку, открыла книжку там, где вчера закончила читать и углубилась в увлекательное чтение. На моё счастье, ночь прошла спокойно, хотя долго не могла уснуть после того происшествия с ожившим утопленником, который ко мне подкатывать вздумал.

      Проснулась, как обычно, уже за полдень. Смотрю, девчонка какая-то у плетня крутится. Молоденькая совсем. Улыбнулась мне и передаёт записку. Развернула лист бумаги, на таком обычно в офисах на принтере печатают. Внутри уверенным мужским почерком было написано признание в любви и предложение прогуляться вдвоём вечером за околицей. Я пожала плечами и сказала девушке, что скоро уезжаю, поэтому знакомств никаких заводить смысла не вижу. Вернула ей письмо обратно и в дом вернулась. Подумала про себя: «Слава богу, девица живая, а не утопшая невесть сколько лет тому назад».

     Взяла корзинку, собрала поспевшую клубнику и отнесла в прохладный погреб, чтобы не испортилась. Бабушка Аксинья велела сильно не модничать, есть ягод сколько душе угодно. Хозяйка моя чем-то напоминала бабушкину сестру, спорить с которой никто в родне не рисковал. Боевая была, хоть и лет ей уже много в то время было. Поэтому помогала, чем могла: грядки полола, воду носила, по дому хлопотала, а в результате жила совершенно бесплатно, ещё и кормили так вкусно, что жаловаться было грех.

     Стою в пикантной позе, задрав к нежаркому ещё солнышку нижние девяносто два, с сорняками воюю, которые так и норовили заглушить морковку. Лето выдалось тёплое, а почти каждую ночь шли небольшие дожди. Так что в этом году можно было рассчитывать на роскошный урожай. Тут слышу, под чьими-то ногами гравий дороги зашуршал, пришлось прервать работу и пойти посмотреть, кого там ещё черти принесли на мою бедовую голову.

К забору пружинистой походкой, напоминая дикого зверя на охоте, подошёл местный «первый парень на деревне», который с самого моего приезда мозолил глаза при каждом уместном и не очень случае, пытаясь завязать знакомство. За излишнюю назойливость бабушка Аксинья его иначе как «Клещ», не называла, как и другие местные старушки.

 – Что же я вам такого сделал, Алиса, что вы даже прогуляться со мной не желаете? Антон, – представился он, сверкнув белозубой улыбкой на холёном лице.

Было видно, что сей образчик сильной половины человечества в настоящее время твёрдо стоял на ногах и мог практически ни в чём себе не отказывать. Мужчина был одет в довольно дорогой летний костюм и вертел на пальце ключи от иномарки.

 – Абсолютно ничего, – честно ответила я, вернувшись к прерванному занятию и вовсю уже воюя с особо зловредным осотом, который никак не желал покидать поле боя на многострадальной грядке с морковкой, что порядком меня разозлило и заставило удвоить усилия.

 – Позвольте вам помочь, Алиса, – мужчина открыл калитку, поставил на столик под навесом барсетку и справился с сорняком на раз-два. – Давайте, прогуляемся вечером. Если вы наслушались этой чуши про Мавкино Озеро, то я предлагаю просто погулять по деревне, познакомиться поближе.

     Рука у мужчины была обычная тёплая, поэтому я, не найдя причины для отказа, была вынуждена согласиться, хотя и предупредила, что через две недели уеду домой и, скорее всего, в эти места больше не вернусь. «Да ни в жизнь!» – клятвенно пообещала сама себе, вспомнив не в меру шустрого утопленника, от лап которого спас лишь амулет Ядвиги. Видимо, деревенская ведьма чувствовала свою вину за то, что произошло, ведь это её собственная дочь заварила такую страшную кашу.

     Сумерки наступили довольно быстро, накинув лёгкий плащик, я закрыла на замок калитку и подошла к нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу Антону.

       Ночная тьма накатила совсем уж неожиданно. В небе таинственно мерцали огромные звёзды, и сиял тоненький серпик растущей Луны. Амулет и гребень я теперь всегда носила при себе, как попросила меня Ядвига. Мужчина оказался весьма интересным собеседником, который знал многое об истории и поверьях здешних мест. Поначалу мне казалось, что мы бродим, как бог на душу положит. Увы, всё оказалось далеко не так безобидно, как могло показаться.

 – Скажите, Антон, а почему ваше озеро называют Мавкиным? – я всегда обожала старинные легенды и сказки, особенно если пахло страстями и шикарной любовной историей, которая далеко не всегда оканчивалась хеппи-эндом.

 – Видите ли, Алиса, если женщина сильно любит, а её предают, она способна на самые страшные злодеяния. Ни один мужчина не способен на такую изощрённую месть.

 – Расскажите, пожалуйста, – не утерпела я, напрочь позабыв, что,как известно, любопытство сгубило не только кошку.

 – Случилась эта печальная история в восемнадцатом веке. Наша деревня тогда уже существовала. Дочь местной ведьмы Ксения полюбила кузнеца Ивана, уже вовсю шли приготовления к свадьбе. Парень был видный: глаза цвета февральской лазури, светло-каштановые курчавые волосы, косая сажень в плечах, рост, как очевидцы описывали, под два метра. И вот накануне свадьбы поехал он за обручальными кольцами в город. Жена купца золотой лавки, как увидела, так влюбилась без памяти. Времена были такие, что девиц замуж отдавали, даже не спрашивая, мил ли им будущий муж. Купца женщина ненавидела люто, он ей платил той же монетой. Супруг её в это время уплыл за товаром в Великий Новгород. Вот Оксана и подпоила кузнеца, да в постель затащила. Не знала она, что разбила сердце дочери деревенской ведьмы. Заплакала невеста, когда ночные ветры нашептали ей об измене и показали голубков. Осерчала Ксения, да прокляла обоих. Купчиха не зажилась, через месяц преставилась. Иван же на коленях просил прощения, да девушка и слушать его не пожелала. Сожгла её сердце дотла лютая ненависть, не осталось там места для любви и милосердия. Как-то  в новолуние дочь ведьмы усыпила всю деревню при помощи колдовства, взяла гребень черепаховый, принадлежавший купчихе, который ей муж привёз из Великого Новгорода из последней поездки, да пошла на берег Листвянки, так тогда озеро наше называлось. Воззвала она к Силам Ночи, попросила отомстить за разбитое сердце и предательство. Бросила в воду обручальные кольца, которые так и не пришлось надеть в церкви, оправила подвенечный наряд и сиганула в омут, который, как и озеро, теперь Мавкиным с тех пор зовут.  Как-то в полнолуние пришёл Иван-кузнец на берег водоёма, больше его не видели.