Дежурный заморгал. Видимо, ударивший в глаза свет экрана все же вырвал его из царства морфея.

- Дежурный по складу EF442, принцип Майрам Дейвис, – монотонно произнес служака заученную фразу, протирая глаза, после чего добавил, очевидно, думая, что на связь вышел кто-то из знакомых. – Сэльюс, я же просил не будить меня в такое время!

– Заместитель начальника С.Б.И., прокуратор Курт Штайгер, – холодным тоном представился владелец кабинета, строго глядя на дежурного. Сонливость с солдата как рукой сняло. Он вскочил с кресла, вытянувшись по струнке и, прикладывая сжатый кулак к сердцу, выпалил:

- Мое приветствие, господин прокуратор! Прошу простить мне мою безалаберность! Я…

- Вольно, принцип. Проверка качества несения службы кладовщиков не входит в круг моих обязанностей! Я обращаюсь по строчному делу, и ты можешь мне помочь! – проговорил Курт, принимая из рук подчинённого папку с материалами.

- Да, господин прокуратор! - с готовностью выпалил солдат. – Сделаю все, что от меня зависит!

- Мне нужно знать, где сейчас находиться объект хранения с инвентарным номером 39488RT/AJJA.

- Одну секунду, господин прокуратор! Делаю запрос… - солдат плюхнулся в кресло, пальцы его забегали по манипуляционной панели.

- Объект хранения 39488RT/AJJA, автономный криомодуль неизвестного года выпуска. Содержал в себе человека, данные о личности которого были утрачены.

- Содержал?! – подался вперед Курт Штайгер. – Что значит содержал?!

- Господин прокуратор… Полтора месяца назад была ревизия, мы утилизировали всякий хлам… Ну, вы понимаете, этому модулю было до черта лет. Руководством было принято решение об утилизации…

- ЧТО?!!

- Но… Но дело в том, что непосредственной утилизации так и не произошло. Мы передали криомодуль в распоряжение доктора Кайзенберга из отдела экспериментальной биологии“ Института изучения новых форм жизни”…

- Кайзенбергу?!

- Да, сэр! Руководство сочло, что тому пригодится лишняя “тушка” для опытов, вот и отдали, никто не мог подумать, что…

Прокуратор резко оборвал видеосвязь и попытался установить контакт с лабораторией, принадлежащей отделу экспериментальной биологии. Кайзенберга он знал, а также знал, что именно сейчас тот работал над важной военной программой, получившей кодовое название “Фантом”. Программа предполагала создание уникального солдата с повышенными параметрами силы и реакции, путем вживления в организм человека различных генных материалов, взятых у мутантов в “секторе заражения”. Внешне и по поведению такой человек никак не должен был отличаться от себя прежнего, однако внутри него должна была быть заложена программа, которой следовало начать действовать в определённое время. Предполагалось модифицировать таким способом пытавшихся перебраться к повстанцам перебежчиков, которые в условный день и час просто уничтожат всю структуру повстанческого движения изнутри. Но как мог помнить Курт, пока что дела шли не слишком гладко, и поставляемые доктору для экспериментов перебежчики после его опытов стабильно поступали в крематорий. И если к нему попал носитель кодов…

Лаборатория так и не ответила.

- Долбаные яйцеголовые! – в сердцах выкрикнул прокуратор, хватая со стола ушную гарнитуру рации, и цепляя ее на ухо.

- Машину мне! Живо! – рявкнул он в эфир, после чего вытащил из стола пистолет, и, сунув его в поясную кобуру кинул взгляд на Оптикуса. – Что встал?! Нейросканер с собой?!

- Д-да, сэр… - слегка заикаясь, отозвался тот.

- Тогда поехали!

***

Доктор Кайзенберг сидел в кресле перед большой манипуляционной панелью. Сразу же в метре перед ним располагалось большое вытянутое окно, за которым в длинном пустом помещении по беговой дорожке в быстром темпе бежал голый по пояс человек, торс, руки и лоб которого были обклеены беспроводными датчиками.

Ученый сверился с данными, отображающимися на информационной панели, и по лицу его расползлась довольная улыбка. Показатели мозговой, и физической активности за последнюю неделю опытов выросли столь значительно, что у него порой возникали сомнения на счет точности производимых измерений. Седьмой номер демонстрировал чудеса выносливости, физической силы и увеличившуюся в разы реакцию. С другими подопытными получить даже треть подобного результата не получалось. Да что там треть, ни один из них так и не вышел из комы, а этот… Сколько он бежит в таком темпе? Доктор посмотрел на таймер. Уже почти три с половиной часа! А показатели организма такие, будто он совершает легкую прогулку! Что ж, если так пойдет и дальше…

Внезапно послышавшийся шум заставил доктора Кайзенберга обернуться. С грохотом выбив дверь, в помещение ворвались штурмовики в красно-черных боевых скафандрах.

Не успел Кайзенберг открыть рот, как оказавшийся рядом огромный боец спецотряда С.Б.И. с ожогом на лице одним рывком выдернул из-под него кресло, в результате чего доктор казался на полу лицом вниз.

- Эй! Эй! – заорал он. – Какого хрена вы себе…

Удар в область почек моментально отбил желание возмущаться, и доктор, вскрикнув, съежился, ожидая новых побоев.

- Агронакс! Спокойнее! – послышался чей-то властный окрик, и второго удара не последовало.

- Подними его! – распорядился голос, а еще секунду спустя руки того же огромного штурмовика оторвали доктора от пола, поставив на ноги, и ученый узрел перед собой самого прокуратора, рядом с которым топтался какой-то незнакомый ему тощий тип, явно не принадлежавший к числу бойцов С.Б.И.

- Господин Штайгер?! – растерянно произнес доктор Кайзенберг, непонимающе глядя на заместителя начальника службы безопасности империи.

- Некоторое время назад вы получили древний криомодуль, в котором находился человек, - не вдаваясь в объяснения причин столь грубого обращения, произнес безопасник. – Вы это подтверждаете?

- Да господин прокуратор, но…

- Вы производили нейросканирование этого человека? – перебил его безопасник. – Да или нет?

- Это стандартная процедура… - настороженно отозвался ученый. – Но…

- Тогда у меня к вам два вопроса, уважаемый доктор… - вновь не дал ему закончить Курт. - Где полученные данные, и почему получив их, вы предпочли об этом умолчать? – прокуратор уставился в глаза доктора, как бы намекая, что попытки соврать, будут очень серьезно наказаны.

- Как раз именно об этом я и пытаюсь вам сказать сейчас! Его нейрочип не поддается сканированию, и поэтому мне не удалось получить с него никаких данных!

Прокуратор склонил голову набок и улыбнулся. Однако от этой улыбки повеяло холодом.

- Не поддается сканированию? И как же это возможно?

- Я понятия не имею! И у меня не было времени с этим разбираться, я занимался совершенно другими вопросами, и мне, по большому счету, было наплевать, что именно у него было записано на нейрочипе! – немного вспылил доктор. - Это была просто стандартная процедура, но я не стал разбираться, почему она не удалась, у моих экспериментов были другие задачи!

- Почему-то мне кажется, что и тела владельца столь странного “не сканирующегося” нейрочипа мы не найдем… - задумчиво произнес прокуратор, и тон этот вызвал у ученого плохие предчувствия.

- Да нет же! Тело есть! И не только тело, он вообще жив! – поспешно затараторил доктор, понимая, что прокуратор заподозрил его в присвоении и сокрытии какой-то важной информации. – Вот же он!

Кайзенберг указал на человека, бегущего по беговой дорожке. Тот, как и прежде, держал спринтерский темп и уставшим ничуть не выглядел. Прокуратор с сомнением посмотрел на бегуна, после чего сделал жест штурмовикам. Те, распахнув дверь в испытательное помещение, загрохотали подошвами ботинок по металлическим ступенькам, спускаясь вниз, и через несколько секунд взяли подопытного в кольцо. Оружие на него наставлять не стали, однако держали стволы в положении лоу-рэди.

- Придержи как его здесь. К оборудованию не подпускай, – приказал Курт, обращаясь к Агронаксу, и направился следом за своими людьми.

- Господин прокуратор, так нельзя! Вы не понимаете! – попытался было остановить его ученый, но тот не стал его слушать, и, войдя внутрь испытательной камеры, с лязгом задвинул за собой дверь, в результате чего сетования ученого теперь доносились до него в виде набора неразборчивых звуков. Прокуратор неторопливо спустился вниз, и с интересом уставился на продолжавшего бежать человека, который, казалось, и не замечал появления вокруг вооруженных людей.

- Кто-нибудь, выключите это! – распорядился Курт. – И уберите оружие. Нас, в конце концов, пятеро. Стоявшего в сторонке Оптикуса, технически являвшимся шестым, он в расчет брать не стал.

Один из штурмовиков сделал шаг к стойке управления и повернул тумблер. Движение дорожки сразу же замедлилось и вскоре прекратилось. Человек прекратил бег и замер на месте, глядя прямо перед собой.

Прокуратор взобрался на помост, по которому пролегала беговая дорожка, и оказавшись лицом к лицу с мужчиной заглянул тому прямо в глаза. Взгляд человека был пуст. Казалось появления перед собой Штайгера, он попросту не заметил.

- Так ты и есть Серхион Прайс? – по привычке склонив голову набок, поинтересовался безопасник, однако ответом ему была тишина. Человек молчал, и, кажется, даже не моргал, словно превратившись в живое изваяние. Курт перевел взгляд за спину подопытного, и через расположенное в стене наблюдательное окно, увидел, что ученый, размахивая руками, пытается что-то втолковать оставшемуся сторожить его Агронаксу, но тот и не думал нарушать приказ прокуратора.

Правильно… Кто знает, что на уме у этого яйцеголового. История с “не сканирующимся” нейрочипом была как-то уж слишком не убедительна. А если он сейчас нажмет какую-нибудь кнопку, и у носителя кодов доступа к ретранслятору голова взорвется? Иначе с чего бы ему так нервничать? По своему опыту прокуратор знал, если подозреваемый нервничает, значит, боится, а если боится, значит, что-то скрывает. Но ничего… Он со всем разберется…