Они миновали немного загруженную улицу и повернули налево. Снег хрустел у них под ногами и, посмотрев вниз, Эмма была очарована разными узорами, которые оставляли следы шин. Если бы Рафаэль не схватил ее за куртку несколько раз, она бы просто вышла б на дорогу, разглядывая узоры и спирали.

— Мы пришли.

Его низкий голос заставил Эмму поднять глаза. Они стояли перед зданием из красного кирпича, табличка которого гласила «Публичная библиотека округа Марион». Для Эммы же, это означало «Благословенный рай». Никогда раньше она не нуждалась в месте, где будет безопасно; таким местом для нее всегда был дом. Но никогда раньше, до этого момента, она не понимала ценность публичных библиотек.

Она последовала за Рафаэлем, и зашла внутрь, пока он держал дверь открытой. Ей тут же окутала теплота. Пока они проходили внутрь здания, девочка начала улыбаться. Она почувствовала запах книг и тут же, запах печенья.

— Вы пропустили чтение сказок, но успели к угощению, — сообщил энергичный голос из-за одной из книжных полок за углом.

Рафаэль слегка подтолкнул подопечную в ту сторону, откуда раздавался голос, когда Эмма обошла книжные полки, она увидела группу детей, сидящих на большом ковре в читальном зале. У всех в руках были картонные тарелки с печеньем, виноградом и упаковкой сока.

— Привет, — тот же энергичный голос привлек внимание Эммы, в комнате полной детей. — Меня зовут Дарла.

Женщина протянула ей руку. Эмма ответила на рукопожатие и улыбнулась женщине по имени Дарла такой же теплой улыбкой.

— Я Эмма, а это мой ангел-хранитель, — она сделала движение в сторону огромного силуэта рядом с ней.

Рафаэль слегка склонил голову в приветствии, а Дарла не выказала никаких признаков удивления при словах «ангел-хранитель».

— Очень приятно познакомиться, и это честь приветствовать ангела-хранителя в нашей библиотеке, — сказала Дарла Рафаэлю, тепло улыбнувшись, даже не моргнув глазом. — Пожалуйста, проходите и угощайтесь, — она жестом попросила их пройти.

Когда они подошли к ковру, на котором сидели все дети, все тут же посмотрели на Рафаэля большими глазами, полными любопытства. Рафаэль кивнул и улыбнулся, и детям этого было достаточно.

— Дети, это Эмма. Она первый раз пришла к нам на чтение сказок, так что давайте тепло ее поприветствуем, — объявила Дарла группе детей.

Эмма присела на ковер, вместе с другими детьми, а Рафаэль сел на предложенное ему кресло. Эмму сразу засыпали вопросами, и она не заметила, как тут же оказалась вовлеченной в дискуссию. Они хотели узнать все о ней, но так как Эмма была не готова поделиться своим горем, она рассказала короткую версию того, как оказалась в Йеллвиле. После того, как они перекусили, Дарла и еще один библиотекарь расставили на столиках принадлежности для поделок. Дарла объяснила, что они будут изготавливать рождественские украшения в виде орнаментов, которые смогут повесить на свои елки, используя изоленту, и показала им как это делать.

Спустя час и тридцати минут, израсходованных 10 рулонов изоленты, и оставив тьму оборванной ленты прилипшей к столам, дети закончили свое творчество. Когда начали появляться родители, что бы забрать детей, Эмме почему-то очень не захотелось уходить. Она была не готова покидать убежище библиотеки и вернуться в грустный клоунский домик ее тети, который казался еще более унылым из-за тяжелой жизни тети. Сердце Эммы сжалось еще сильней, когда она посмотрела на свою поделку, потому что скоро рождество. На рождество, дома должна быть елка, на которую она бы повесила свою поделку, но в ее доме не было елки. Это время для веселья и радости, но ей почему-то было очень грустно.

«Если ты постоянно будешь ждать, когда обстоятельства изменятся, что бы стать счастливой, тогда твоя жизнь будет несчастна, Эмма Уитмор», — голос матери Эммы прозвучал в ее голове. Мать Эммы была человеком, который умел радоваться каждой мелочи жизни. Она не любила тех, кто постоянно жаловался, она считала, что каждый человек кузнец своего собственной судьбы. Это был твой выбор: быть счастливым или нет.

— Ты серьезно задумалась, — голос Дарлы прервал ее мысли.

Она посмотрела на библиотекаршу и кивнула.

— Да, мэм. Кажется, в последнее время мне есть над чем поразмыслить.

— Ну, ты можешь приходить сюда и размышлять, когда захочешь.

— Спасибо, — улыбнулась Эмма. — Думаю, что мне пора возвращаться домой.

— И где же именно ты живешь? — спросила Дарла.

— Я живу в нескольких кварталах от сюда, с тетей Милдред, — рассказала Эмма.

— Милдред Джонс?

— Да, мэм.

Тревога на лице Дарлы не ускользнула от восьмилетней девочки. Эмма поняла, что в таком небольшом городе не так уж много секретов. Казалось, Дарла над чем-то задумалась, глядя на Эмму и, в конце концов, приняв решение, кивнула.

— Моя племянница, Серенити, работает куратором в начальной школе. Я думаю, как раз сейчас у нее нет ученика. Ты бы хотела, что бы она помогала тебе? Она может забирать тебя, приводить сюда, помогать тебе делать домашнюю работу; а еще она может помогать тебе с твоими поделками, она может быть тебе как старшая сестра.

Эмма знала, что делает женщина. Дарла беспокоилась о ней и пыталась найти способ помочь, не делая это слишком очевидным. Эмма ценила это, хотя и ненавидела чувство беспомощности.

— Это было бы замечательно, — Дарла просияла от удовольствия и облегчения.

— Здорово! Я сообщу ей, и она сможет забрать тебя из школы в понедельник. Если у твоей тети будут с этим проблемы, я буду счастлива, поговорить с ней.

Голос Дарлы стал строгим, и Эмма поняла, что эта милая женщина не шутила, несмотря на ее спокойный нрав. «Мама-медведица» было написано у нее на лице.

— Сомневаюсь, что ее это обеспокоит, даже если она заметит, — призналась Эмма.

Девочка встала, и собралась уйти, как тут же Рафаэль появился около нее. Уже когда они дошли до двери, она повернулась, что бы посмотреть на Дарлу.

— Как вы сказали, зовут вашу племянницу?

— Серенити. Серенити Тиллман, — ответила Дарла.

Эмма почувствовала, как ее живот сжался, когда она узнала это имя. Серенити Тилман была девушкой из ее сна. Она так же поняла, что эта библиотека, была библиотекой из ее сна, который приснился ей, когда появился Дайр. Похоже, она была на пути, что бы выполнить свое предназначение. Ей просто надо было быть менее похожей на людей, или она все испортит.

***

Серенити не хотела признаваться, что поглядывала на часы каждые пять минут, пока она занималась своими обычными обязанностями. Так же она хотела бы перестать постукивать ногой, и продолжать выглядывать в окно, пытаясь угадать, придет ли Дайр раньше времени, если вообще придет. Он просто появиться из ниоткуда или воспользуется дверью, как их обычные посетители? Или будет ждать ее на парковке? (Она очень надеялась, что он будет ждать ее снаружи).

— Ты сегодня возбуждена, — заметил Джексон, когда закончил вытирать золотого ретривера, которого только искупал. — Все в порядке?

И что же ответить? Просто сказать — да, все в порядке? Или взять и расколоться, и признаться, что нет, не в порядке, потому что вчера она познакомилась с бессмертной легендой, который признал, что она ему нравится, и что он хочет с ней встречаться, и она согласилась, и теперь ждет не дождется, когда снова его увидит. Наверно это не самая лучшая идея ответа.

— Все в порядке, просто много всего происходит.

Ладно, это же не ложь, она просто уклонилась от ответа. Можно же не отвечать на вопрос, не так ли? Сначала, она подумала, что Джексон просто так не отступится, но потом, он, наконец, просто пожал плечами.

К ее облегчению, остаток смены прошел без темных высоких незнакомцев, способных появляться из воздуха посреди приемной ветеринарной клиники. Когда Серенити записывала свои часы работы в свой табель, ее руки практически тряслись. Часть ее хотела побежать к парковке, а другая, в которой осталось еще немного гордости, не позволяла идти быстрее, чем обычно.

Серенити сделала глубокий вздох перед тем, как открыть дверь главного входа. Джексон сказал, что он все закроет, поэтому ей оставалось только выйти и направится к своей машине. Верный своему слову Дайр уже ждал девушку. Он опирался на ее машину своим огромным телом, скрестив руки на груди. В темной одежде, с темными волосами и глазами, он выглядел угрожающе. Его ноги тоже были скрещены в лодыжках, и парень выглядел так, будто ничего в этом мире нет лучше, чем стоять тут и ждать ее.

Серенити чуть не споткнулась, когда их глаза встретились. Его тлеющий взгляд заставил ее ладони вспотеть. Она неосознанно попыталась вытереть их о джинсы, но его изогнутые в улыбке губы дали ей понять, что ее движение не прошло незамеченным.

— Привет, — произнесла она, останавливаясь в нескольких шагах от него.

Поднявшийся зимний ветер принес его мужской запах, и ей захотелось подойти к нему ближе, но ее гордость снова заставила девушку передумать.

— Привет, Серенити, — приятный голос Дайра напомнил ей рекламу шоколада «Дав», где показывали жидкий шоколад, который перемешивался, и ей захотелось обмакнуть в него всю руку, а не только палец. Темный и вкусный, и скорее всего он был такой же сладкий, как и ложечка, которая вся в шоколаде. «Так, никаких мыслей об облизывании, Сара», — отчитала она сама себя.

— Как прошло твое утро? — спросил он ее.

— Слишком длинное, — честно ответила Серенити, так как это становилось постоянным ощущением, когда его не было рядом.

Это заставило его засмеяться, и девушка покраснела.

— Как и мое, — признал он, совершенно не стыдясь.

Серенити пришлось отвести взгляд, и она посмотрела на замерзшую землю. Выпавший ночью снег быстро превратился в коричневую грязь, люди и машины постоянно месили его. После нескольких минут неловкого молчания, она решила, что ведет себя глупо. Ну и пусть она поставит себя в неловкое положение, она не собиралась меняться, что бы произвести впечатление на Дайра, каким бы сексуальным бессмертным он ни был.