— Ты позволил им выиграть? — спросила его Серенити поздним вечером, когда они стояли на крыльце. Холодный ночной воздух был бодрящим и освежающим, и помогал Дайру освободиться от непозволительных мыслей.

— Нет, почему ты спрашиваешь?

— Ну, я просто тут подумала, что бессмертный, которому столько лет, ну я не знаю, будет профессионалом в таких вещах, что ли.

— В каких таких вещах? — спросил он с плутовской улыбкой.

Серенити стукнула его по плечу.

— Ты знаешь, о чем я.

— Боюсь, моя дорогая леди, я не понимаю, о чем Вы. О каких таких вещах Вы говорите, в которых я должен быть профессионалом из-за моего древнего бессмертного статуса? — глаза Дайра блестели озорством, пока он говорил в таком стиле, который явно не принадлежал текущей эпохе.

— Ой, забудь об этом, паршивец, — она рассмеялась.

— К твоему сведению, они выиграли, потому что меня отвлекала определенная прекрасная женщина, которая бросала на дядю взгляды, полные неодобрения.

Она прикрыла глаза рукой.

— О-о-о! Эти шуточки… они были ужасны. И каждая новая была хуже предыдущей.

Дайр взял ее за запястья и отвел руки от лица.

— Они были довольно пикантными, это уж точно.

— Тебя это не оправдывает.

Он пожал плечами.

— Мне было все равно, особенно когда ты продолжала краснеть, — Дайр притянул ее к себе так близко, что их тела соприкасались, и ей пришлось закинуть голову, что бы смотреть на него.

— Я очень хорошо провел сегодняшний вечер, Серенити, — сказал он, заглянув ей в глаза. — У тебя прекрасная семья.

— Я рада, что ты пришел, — сказала она, облизнув губы.

Дайр со стоном подался назад, глядя как ее язычок скользит по губам. «Подними глаза, Дайр,» — сказал он себе и взглянул в глаза девушки. Он осознал, что это было ничуть не лучше. Серенити смотрела на него с голодом, который почти соответствовал его собственному. Он наклонился и поцеловал ее в лоб, задерживаясь только на секунду, чтобы вдохнуть ее сладкий аромат, и потом отошел назад, оставив столь необходимую дистанцию.

— Мне пора.

Она кивнула, затем нахмурилась.

— Это твой грузовик?

Она указала на помятый Шевроле, что стоял припаркованный на подъездной дорожке их дома.

Молодой человек улыбнулся ей.

— Ты думала, я не умею водить машину, да?

— Не совсем, — призналась она. — Я просто подумала, что раз тебе не нужна машина, как средство передвижения, то зачем тебе тогда учиться ее водить?

— Мне же нужно чем-то заниматься в свое свободное время, — ответил он ей с улыбкой.

— Где ты достал этот грузовик?

Дайр был уверен, что она думает о краже. Это не совсем соответствовало действительности.

— Одолжил у знакомого. Я подумал, что это тот вид транспорта, который твои дядя и тетя ожидают увидеть.

— Одолжил?

— Может, я использовал немного убедительных аргументов, что бы один джентльмен разрешил мне ее на время конфисковать. Но, на самом деле, я возвращаю машину в лучшем состоянии, нежели когда одалживал. Коробка передач практически уже не работала, и Рафаэль проявил божественное вмешательство, что бы она поработала еще какое-то время.

— Ну, я могу предположить, что технически, это не угон, — Серенити улыбнулась. — И ты действительно подлатал его машину, хотя он об этом никогда не узнает.

Они молчали несколько минут, просто глядя в ясную зимнюю ночь. Яркие звезды загорелись на небе, придавая потрясающий вид холмистой местности вокруг них. Наконец, Дайр нарушил комфортную тишину.

— Еще раз спасибо, — поблагодарил он, спустившись с крыльца, и направляясь к машине. Он повернулся к ней лицом, и продолжал говорить, двигаясь задом наперед. — Может, увидимся завтра?

Серенити пожала плечами, слегка улыбаясь.

— Может быть.

Серенити чувствовала себя как на крыльях, когда вошла в спальню. Она поспешно пожелала спокойной ночи Дарле и Уэйну, а затем направился в свою комнату готовиться ко сну. Это было чуть раньше, чем обычно, но она была готова уснуть. Не было смысла отрицать; она уже скучала по Дайру и надеялась, что Песочный человек придет к ней в сон сегодня ночью. Умывшись и почистив зубы, она переоделась и легла в постель. Но как ребенок в канун Рождества, Серенити лежала в постели, уставившись в потолок, слишком взволнованная, чтобы закрыть глаза. Позднее, ее веки потяжелели, и Серенити уснула мертвым сном, последняя ее мысль была об одном бессмертном, который очаровал девушку в считанные дни.

«Он не появился», — думала Серенити, сидя за столом и завтракая на следующее утро. Она была уверенна, что Дайр появится, чтобы пожелать спокойной ночи, но он не пришел, и она расстроилась намного больше, чем хотела в этом признаваться.

— Почему такое грустное лицо? — спросила Дарла, когда утром мыла посуду.

Серенити пожала плечами. Она не могла сказать тете, что была расстроена из-за того, что парень, в которого она влюбилась, не появился ночью в ее спальне. Нет, она не думала, что такое признание оценят по достоинству.

— Просто плохое настроение.

Дарла кивнула.

— У меня бывали такие дни. Холодная погода только ухудшает настроение.

Серенити прекрасно знала, что погода совершенно тут ни при чем. Она не хотела впадать в депрессию из-за парня, бессмертного или какого-либо другого, но никакие уговоры не помогали ей отвлечься от этих мыслей. Она отдала тарелку тете, которая не разрешила ей помочь с посудой. И, наконец, сдалась.

— Наверно, я поеду в город, может, покупка подарков к праздникам поднимет мне настроение.

Серенити включила радио в машине, и попала на волну, на которой весь день крутили праздничную музыку. Она попыталась подумать и о подарках, которые ей надо купить, но мысли постоянно возвращались к черным ониксовым глазам, и слишком пухлым губам, на ее беду. Из-за того, что она не могла сосредоточиться на покупках, девушка решила вместо этого поехать навестить Глори. Если кто-нибудь и мог поднять ей настроение, так это ее лучшая подруга.

— У меня была такое чувство, что я увижу тебя в это холодное воскресенье, — произнесла Глори, открывая входную дверь и жестом приглашая Серенити войти. — Ну, так кто побил твою собачку?

Серенити издала не очень убедительный смешок.

— Неужели я выгляжу настолько угнетенной?

Глория закатила глаза.

— Кто вообще так разговаривает? Угнетенной? Тебе что, семьдесят пять?

— Дайр вчера вечером приходил на ужин, — сказала она, бесцеремонно плюхаясь на любимый диван.

— Ну, так он что, побил какую-нибудь твою собачку или что? Я думала, что общение с ним поднимет тебе твое настроение, а не испортит до обиженной трехлетки.

— Нет, он был великолепен, но я думала, что он придет пожелать мне спокойной ночи. Но… — она отвернулась от внимательного взгляда Глории.

— Ах, так ты влюбилась. Вот, что ты пытаешься мне сказать?

Серенити закрыла глаза и откинулась на диван.

— И как это произошло? Я собиралась оставаться равнодушной и загадочной, чтобы не влюбляться в него, а сейчас жду, когда он появиться ночью, как ждут похвалы собаки.

Глория фыркнула.

— Ты знаешь, это довольно интересная формулировка, если учесть, что ты работаешь в ветеринарной клинике.

— Ха-ха, — ответила она сухо.

— Я так полагаю, ты пришла сюда, что бы старушка Глори подняла тебе настроение?

Серенити кивнула.

— Ты сегодня свободна, или помогаешь с мамой?

— Папа отвез ее в салон красоты, что бы она привела себя в порядок. Так, что я ненадолго свободна.

— Как она себя чувствует? — Серенити знала, что Глори не любила рассказывать о маме, но хотела, чтобы ее подруга знала, что она беспокоится.

— Бывают хорошие дни, бывают плохие. Сегодня хороший день. А это случается не так часто.

— А я тут жалуюсь на парня.

Глория отмахнулась от нее.

— Я живу твоей жизнью, птичка. Так что, прошу тебя, жалуйся, пока есть о чем, и пожалуйста, расскажи мне обо всех интригующих деталях, которые ты хочешь упустить.

— А почему именно, я должна рассказывать тебе детали, которые я решила упустить?

— Потому что, это всегда самое интересное.

Серенити рассмеялась, она знала, что навестить Глорию было правильным решением. Сара не знала, как ее подруга могла постоянно быть такой позитивной, но ее хорошее настроение всегда передавалось окружающим, и она была очень этому рада.

***

Это была вторая ночь по счету, когда Дайру не удалось увидеться с Серенити. Он планировал сделать это в течение дня, но его планы поменялись. Они с Рафаэлем навестили Эмму, чтобы проверить, как у нее дела, и после того, как обнаружили девочку спрятавшейся в шкафу, решили, что не могут оставить ее одну, не тогда, когда Милдред была в хлам пьяна и развлекалась с любым известным негодяем.

— Где она находит всех этих мужчин? — спросил Дайр, когда они с Рафаэлем сидели в темной комнате, пока Эмма спала.

Они караулили около ее двери, готовые избавиться от каждого, кто бы направился в ее комнату. Никто из этих индивидуумов не выглядел так, что кто-то будет по ним очень скучать, если с ними что-то случится. День тянулся медленно, и они слышали шум ссор и другие звуки, которые не должен слышать ни один ребенок. Рафаэль пытался отвлечь маленькую девочку магией, которая совершенно таковой не являлась, а просто была его божественным даром. В начале, она была очарована, но затем медленно потеряла интерес и закрылась в себе.

— Большинство из них бродяги. У Милдред репутация женщины, которая редко отказывает, — объяснил Рафаэль, с явным отвращением в голосе. — Мне никогда не понять таких людей, которые тратят в пустую жизнь, данную им Создателем. Разве они не понимают, что у них она одна? Разве у них нет никакого желания творить добро? Разве они не хотят покинуть этот мир, сделав жизнь хоть одного человека счастливее?

— Ты, так же как и я, прекрасно знаешь, что большинство пытается получить выгоду и временное удовольствие.

— Это такая потеря, — Рафаэль подошел к окну и открыл обветшалые жалюзи. — И ты понятия не имеешь, какая судьба уготована Эмме?