Эмма соскользнула с кровати, оглядываясь на Рафаэля. Она знала, что тетя не видит его, но Эмме все равно было странно, потому что он был таким большим и его присутствие таким основательным. Она не понимала, как Милдред не чувствовала его. Она прошла мимо тети в гостиную и увидела, что Дарла стоит прямо в дверном проеме, держа в руках накрытую миску и коробку крекеров. Ее улыбка была похожа на яркую звезду, освещающую темное небо.

— Я слышала, тебе нездоровится, поэтому пришла тебя проведать, не нужно ли тебе чего. И заодно принесла тебе поесть.

— Ну конечно, ты зашла, — сказала Эмма, улыбнувшись женщине, которую полюбила, как мать. Она взяла миску и крекеры, и отнесла их к кухонному столу. Дарла проследовала за ней, не обращая внимания на Милдред, стоявшую в коридоре.

— Ты в порядке? — спросила Дарла, ее глаза опасно блеснули.

— Да, я в порядке. Видимо, это просто маленький вирус.

Дарла улыбнулась в ответ.

— Тот факт, что ты знаешь о вирусах, даже немного пугает.

Эмма пожала плечами.

— На самом деле, вас должен пугать тот факт, что я знаю, как собрать бомбу.

Дарла открыла рот.

— С какой это стати ты знаешь, как сделать что-то подобное?

— Любопытство и необходимость выяснить, смогу ли я на самом деле это сделать. Не волнуйтесь, когда я ее собирала, папа заставил меня заменить все взрывоопасные части мылом. А затем он заставил меня разобрать все, так как если бы кто-то захотел ее активировать, ему нужно было только обменять мыло на С4.

Дарла только покачала головой.

— Ладно, я должна вернуться к работе. Пожалуйста, пообещай мне, что бомбардировок не будет.

Эмма кивнула.

— Я обещаю. Я буду делать что-нибудь обычное, вроде дружеских браслетов или еще чего-то.

После ухода Дарлы Эмма внезапно осознала, что Милдред все еще наблюдает за ней. Она посмотрела на свою тетю и впервые увидела проблеск тоски в ее глазах. Он пропал так же быстро, как появился. Милдред продолжала стоять и смотреть будто сквозь Эмму, видя что-то невидимое для остальных. Эмма решила проверить, сможет ли она получить несколько ответов, пока ее тетя в таком задумчивом настроении. Все друзья Милдред уже ушли. Эмма надумала покопаться в чем-то из того, что услышала ранее.

— Тетя Милдред, могу я задать вам вопрос? — осторожно спросила Эмма.

Глаза Милдред сфокусировались, выражение лица снова стало измученным.

— У меня такое ощущение, что ты спросишь, что бы я ни ответила, — она подошла к своему креслу и села, не включив телевизор. Эмма приняла это за согласие.

— Как вы с мамой оказались настолько далеки? Разве не должны сестры быть рядом? — Эмма постаралась говорить беспристрастно.

Спустя несколько минут молчания, когда Эмма уже и не думала, что ее тетя ответит, к ее удивлению, тетя начала говорить.

— Мы были не родными, а сводными сестрами. У нас была одна мама, но разные папы. Я была старше, и когда мама оставила моего папу, она оставила и меня. Она продолжала жить и нашла себе образованного человека, и внезапно оказалась лучше всех своих родственников. Папа не был в восторге от того, что ему пришлось воспитывать «сопливого сорванца». Это было его прозвище для меня. Наше воспитание было разным. Она получила то, чего у меня никогда не было.

— Почему же бабушка оставила тебя с человеком, который не воспитывал тебя как нужно? — спросила Эмма, не представляя, как бабушка могла так поступить. Она знала, что в этой истории есть что-то еще.

— Она и сама была еще ребенком, когда у нее появилась я. Мой папа был тем еще сукиным сыном, и он пообещал убить ее, если она заберет меня у него. И она поверила ему. Я была ему не нужна, но отдавать меня ей он тоже не хотел. Она попыталась вернуть меня после того, как вышла замуж за своего хахаля, но к тому времени я уже не хотела иметь ничего общего ни с ней, ни с моей так называемой сестрой. Я выжала максимум из того, что имела, — Эмма видела грусть и боль в глазах Милдред. Они были связаны с алкоголем, наркотиками или наоборот. Дыры внутри нее, оставшиеся после ухода матери и жестокого обращения отца, которые она пыталась заполнить всю свою жизнь. Эмма не знала, что сказать. Очевидно, Милдред никогда не думала о другом пути, нежели тот, который выбрал ее отец. Она, вероятно, считала, что она не достойна чего-то лучшего. И это было очень болезненно. И хоть это не извиняло тетю, Эмма стала лучше понимать ее.

Они обе молчали. Эмма съела суп, который принесла ей Дарла, а затем вымыла миску. Когда она возвращалась в свою комнату, Милдред снова посмотрела на нее.

— Я не хочу, чтобы ты уходила сегодня вечером. Сегодня новый год и много нехороших язычников будет вокруг. Это неподходящее место для восьмилетнего ребенка, — Эмма была шокирована ее словами. Они прозвучали так, будто ей на самом деле не все равно. Ладно, это не было совсем уж выражением любви, но для Милдред это могло бы быть похоже на то. Эмма кивнула.

— Да, мадам, — она зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Рафаэль все еще был там. Она полагала, он знал, что ей не грозит опасность, когда она выходила раньше, поэтому не последовал за ней.

Эмма повернула голову, наблюдая, как кошка выпрыгнула из-под кровати и ринулась за ускользающей мышкой.

— Думаю, сегодня вечером будем только мы, ребята, — сказала она им. Кошка раздраженно посмотрела на Эмму, будто это она была виновата в том, что ей не удается поймать эту подлую мышь. — Эй, я не виновата, что ты слишком ленив, чтобы вскочить и поймать свой ужин. Твое ползание на животе действительно выглядит жалко, — она зевнула, будто скучая, а затем снова скользнула в тень под кроватью.

Она поднялась на кровать и села, скрестив ноги, посмотрела на Рафаэля. Девочка хотела бы знать, что делали ангелы в новогодние праздники, и вообще праздновали ли они их. Ей казалось, что они видели время не так, как люди. Ей было неудобно, что он застрял здесь и скучает, присматривая за маленькой девочкой — в этом нет ничего захватывающего. Она подумала несколько минут, а затем озорно улыбнулась.

— Ну, Ральф, не хочешь ли сделать бомбу? Мы сможем встретить Новый год взрывом, — она улыбнулась. — Такой вот каламбур.

Рафаэль бесстрастно посмотрел на нее.

— Ты обещала Дарле не делать этого.

— Да, но я ничего не говорила про инструктирование и контроль, пока это будешь делать ты.

Рафаэль покачал головой, но улыбнулся.

— Для твоего же блага, ты действительно слишком умна.