-- Ладно, -- согласился Алан, -- если что, жди нас в Стерлинге, на большом постоялом дворе, что не выходе из города в сторону Эдинбурга.

   Стук её шагов по брусчатке вскоре затих вдали.

   -- Она, наверное, уже прошла,  -- шепнул я.

   -- Нет,  -- ответил Алан,  -- её шаги все ещё глухо звучат по мосту.

   В эту минуту послышался грубый голос:

   -- Кто идет?

   И мы услышали, как приклад ружья загремел о камни. Я сначала подумал, что часовой раньше спал и что если бы мы попытались прокрасться, то прошли бы незамеченными. Но теперь он проснулся, и случай был упущен. Но всё было ещё хуже.

   -- А чего это вас здесь так много? -- услышали мы громкий голос Эйли, -- уж не меня ли вы встречаете всем десятком?

   -- Может и тебя, -- хохотнул в ответ какой-то из солдат, -- вот мы сейчас сменимся со стражи и пойдём в таверну греться. Пойдёшь с нами?

   -- Нет, не могу, -- с отлично разыгранным разочарованием сказала Эйли, -- мне завтра с утра пораньше надо быть на рынке в Стерлинге, хочу собаку продать.

   Затем говорившие стали говорить тише, и звуки речи стали неразборчивы, а ещё позже всё стихло, видимо наша спутница перешла мост.

   -- Этот путь нам не подходит,  -- сказал Алан,  -- нам никак не удастся пройти через такое количество солдат, Дэвид.

   -- Постой, Алан, --  отвечал я, -- раз у них сейчас смена караула, скоро их станет меньше. Можно будет попробовать прорваться силой.

   -- Нет, не получится, -- разочарованно произнёс он, -- их всё равно слишком много и мы не знаем сколько в случае тревоги набежит ещё.

   И, не прибавив больше ни слова, он пополз прочь через поля. Немного далее, когда мы были вне поля зрения часовых, Алан поднялся и пошел по дороге, направляющейся к востоку. Я не понял, зачем он это делает, но поверил своей идее, что у него есть запасной план. Когда же мы протопали пару километров вдоль реки, решил окончательно в этом убедиться.

   -- И что теперь будем делать?  -- спросил я.

   -- Ну,  -- отвечал Алан,  -- чего же ты хочешь? Они не такие дураки, какими я считал их. Нам все ещё остается перейти через Форт, Дэвид... Проклятие дождям, питавшим его, и холмам, между которыми он течет!

   -- А зачем мы идем к востоку?  -- спросил я.

   -- О, просто на удачу!  -- сказал он.  -- Если мы не можем перейти реку, то надо посмотреть, не переправимся ли мы через залив.

   -- На реке есть мост, а в заливе его нет,  -- сказал я.

   -- Конечно, есть мост,  -- сказал Алан,  -- но какой от него прок, если он охраняется?

   -- Но,  -- сказал я,  -- реку можно переплыть.

   -- Можно тем, кто это умеет,  -- отвечал он,  -- но я не слышал, чтобы кто-нибудь из нас с тобой был очень искусен в этом деле. Что касается меня, то я плаваю, как камень.

   -- Я не могу сравниться с вами в умении возражать, Алан,  -- сказал я,  -- но мне кажется, что мы худое меняем на ещё худшее. Если трудно переплыть реку, то, очевидно, ещё труднее переплыть залив.

   -- Но ведь существуют лодки, если не ошибаюсь,  -- сказал Алан.

   -- Да, но лодку ещё надо достать!  -- сказал я.  -- Но вот что всего важнее: если вы перейдете мост, то мост ничего никому не расскажет. Но если вы переплывете залив и лодка окажется не на той стороне -- сразу все поймут, что кто-то должен был переплыть на ней, -- начнётся переполох во всей округе.

   -- Полно тебе сомневаться!  -- гаркнул Алан.  -- Если я сотворю лодку, я создам и лодочника, чтобы было кому отвезти её назад! Итак, не приставай ко мне больше с глупостями, а знай себе шагай -- это все, что от тебя теперь требуется, -- и предоставь мистеру Алану думать за тебя тоже.

   Я усмехнулся во тьме, но промолчал.

   Таким образом, мы всю ночь шли по северной части равнины у подножия высоких Охиллских гор, мимо домов Аллоа, Клэкманнана и Кулросса, которые мы обошли стороной. В десять часов утра, проголодавшиеся и усталые, мы добрались до маленького поселка Лаймкилис. Это местечко расположено близко к берегу залива, на другой стороне которого виден город Куинзферри. Над поселками, городом, деревнями и фермами поднимался дымок. Жатва была окончена; два корабля стояли на якоре; взад и вперед по заливу плавали лодки. Все это представляло для меня очень приятное зрелище, и я не мог вдоволь налюбоваться на эти веселые, зеленые, возделанные холмы и на людей, работающих в полях и на море.

   В Лаймкилисе мы зашли на небольшой постоялый двор -- мы узнали его по шесту над дверью -- и купили бутылку вина, окорок, хлеба и сыра у довольно пригожей девушки, по-видимому здешней служанки. Мы сложили все в узелок, думая присесть и подкрепиться в небольшом лесу на берегу моря, который виднелся впереди на расстоянии трети версты, заодно осматривая окрестности. Пока мы шли, я продолжал смотреть на ту сторону залива и думать о своём, не замечая, что Алан тоже стал очень задумчивым. Наконец он резко остановился.

   -- Обратил ты внимание на девушку, у которой мы купили всё это?  -- спросил он, похлопывая по котомке с провизией.

   -- Конечно,  -- сказал я,  -- это была довольно хорошенькая девушка, так что на неё просто не возможно было бы не обратить внимания.

   -- Ты так думаешь?!  -- воскликнул он.  -- Поздравляю, Дэвид, это хорошая новость.

   -- Отчего же? -- спросил я с удивлением.  -- Ты решил за ней приударить? И нет, не смотри на меня так, мне и Эйли вполне хватает.

   -- Ну,  -- сказал Алан, кинув на меня плутоватый взгляд,  -- я надеюсь, что это, так или иначе, добудет нам нужную лодку.

   -- Думать наоборот было бы ещё вернее,  -- сказал я.

   -- Это ты так думаешь,  -- ответил Алан. -- Мне не нужно, чтобы она влюбилась в тебя, а нужно, чтобы она пожалела тебя, Дэвид, а для этого нет надобности находить тебя красавцем. Покажись!  -- Он осмотрел меня с любопытством.  -- Мне бы конечно хотелось, чтобы ты был немного бледнее, а не таким загоревшим, но в остальном ты отлично годишься для моей цели: у тебя настоящий вид висельника, или волчонка, угодившего в капкан, знаешь ли. Марш направо кругом и прямо к постоялому двору за нашей лодкой!

   Я, смеясь, последовал за ним. Посмотрим на это представление. В крайнем случае у нас достаточно денег, чтобы просто оплатить тайный перевоз по самому высокому тарифу.

   -- Дэвид Бэлфур,  -- сказал он,  -- ты конечно у нас весьма жизнерадостный джентльмен, и твоя роль, без сомнения, кажется тебе очень смешной. Но при всем том, если ты хоть в грош ставишь мою голову, не говоря уже о своей, ты, может быть, будешь так добр, что взглянешь на это дело серьёзно. Я собираюсь сыграть комедию, успех которой для нас обоих имеет громадное значение. Пожалуйста, не забывай этого и веди себя соответствующим образом.