Но здесь и сейчас я планировал слегка переписать историю. И начал с того, что хорошенько осмотрелся на месте будущего преступления. Всё оказалось не так плохо, как я опасался. Вот если бы планировалось ограбить отделение банка Британского льнопрядильного общества, расположенное в самом центре Ист-Энда, вблизи кафедрального собора, тогда нам бы потребовалось придумывать что-то совсем иное. Но это было даже теоретически совершенно невозможно. Это мне абсолютно всё равно, какой банк грабить и грабить ли его вообще. Для того же Алана простое ограбление только ради одной корысти было совершенно неприемлемым с точки зрения морали, поэтому и пришлось аппелировать к его политическим убеждениям. Ведь я-то помнил, что первый организованный налёт на банк вооружённой банды осуществили братья Джеймс не просто так, а как представители разбитых конфедератов, вскоре после проигранной их стороной гражданской войны, они подвели под своё деяние политическую подоплёку. Иначе это выглядело бы крайне низким поступком в глазах общественного мнения тех времён, а в моё нынешнее время оно было ещё строже!

   К счастью, нужное нам здание банковского отделения находилось на противоположном берегу мелководного Клайда, в Мерчант-стрит, торговом городе. Здесь было несколько спокойнее и малолюднее, чем в центре или дворянском квартале.

   Осмотрев всё вокруг, наметив возможные пути подхода и отхода, я затем зашёл в само отделение, чтобы разменять специально припасённый на этот случай фунт стерлингов на шиллинги. Впечатления из этого посещения вынес самые радужные. Единственный охранник, мрачный детина в красном мундире королевского стрелка, вооружённый мушкетом с примкнутым штыком, сидел в прихожей на стуле... за откидной стойкой! В помещении площадью в шесть квадратных метров это выглядело скорее смешно, чем угрожающе. Здесь мне пришлось оставить свою сумку, повесив её на один из ряда специальных крючков, так как проходить дальше с объёмным багажом запрещалось правилами банка. За столами в основном помещении сидело два важных на вид клерка, бумаги которым подносил мальчишка лет четырнадцати. Никаких решёток, отделяющих их от посетителей, ещё не было и в помине. Дверь в хранилище была добротной, дубовой, укреплённой медными полосами, но и рядом не стояла с моими представлениями о элементарнейшем банковском сейфе. Самое смешное, что ключ от неё просто торчал в замке, и когда клерк ушёл отнести туда моё золото, я мельком увидел длинный стол, заваленный высокими столбиками тускло блестящих монет разного достоинства и кожаными кошелями различных габаритов. Не отделение банка, а пещера Али Бабы какая-то. Как их ещё до сих пор не грабят? Ведь сказано же было кем-то очень умным ? не искушайте, а то потом пожалеете.

   После разведки запланированного места ограбления я отправился прямиком в деревню Ньюарк, где устье протекающей через город реки расширялось и был оборудован трансатлантический порт Глазго. Именно сюда, судя по слухам, совсем недавно пришёл военный корабль британского флота, 80-пушечный линейный фрегат "Антилопа". Впрочем, это судно меня мало интересовало, в отличие от его капитана, Томаса Мэтью Ванбурга. Именно его Эйли винила в гибели своего мужа и именно ему так жаждала отомстить, а вовсе не королю Георгу, как мне показалось в самом начале. "Это исчадие ада не смеет топтать землю, после того как он без причины отправил моего любимого рыбам на корм" ? как горячо выразилась она однажды, экспрессивно потрясая в воздухе кулаками. Помню как, услыхав об этом, я вздохнул с искренним облегчением. Поскольку цель реставрировать династию Стюартов, убрав правящего короля, представлялась мне практически неразрешимой. Подкараулить же и пристрелить обычного капитана Роял Нави было задачей не простой, но вполне нам по плечу...

   По пути мне попался на глаза небольшой стихийный рынок. Ряд с продуктами меня не заинтересовал, а вот у одёжного я немного задержался. Купил за девять шиллингов два нарядных завитых парика, чёрный и седой. Затем за шиллинг отлично выделанный лёгкий плед из овечьей шерсти у разбитной крестьянки. Потом моё внимание привлекла высокая войлочная шляпа с медной пряжкой, которая у меня-Дэвида почему-то ассоциировалась с французскими гугенотами. Купив её за три шиллинга, я тут же заменил ею свою суконную треуголку, мгновенно став похожим на приезжего с далёкого юга. Закончив покупки, медленно, прогулочным шагом, побрёл в сторону порта. По дороге зашёл в припортовую закусочную, где наслаждаясь поздним обедом разузнал о стоящих в гавани кораблях, стараясь не афишировать свой интерес к одному конкретному паруснику.

   "Антилопу" заметил ещё издали, среди нескольких бригов и угловатых торговых парусников она смотрелась как лебедь в стае гусей. Помню в первой жизни, когда я ещё совсем пацаном побывал на Каче, подобное впечатление на меня произвёл вертолётоносец "Севастополь" проплывающий в окружении эсминцев и прочих судов классом поменьше, во время военного парада к празднику Победы.

   Порт представлял из себя большую, мощённую потёртыми деревянными плашками площадь, с идущими от неё в сторону залива длинными рядами деревянных же пирсов. Вроде как ладонь с растопыренным десятком пальцев. "Антилопа" стояла у самого дальнего от меня пирса. Я медленно пошёл вдоль ведущих на пирсы мостков, вслушиваясь в разговоры многочисленного тут разношерстого люда. Здесь встречались не только просоленные матросы и бедно одетые грузчики, какие-то местные морские чиновники, торговцы, но и множество праздно шатающегося народа, одетого вычурно и пёстро, либо наоборот, щеголяющего неописуемыми лохмотьями. Подойдя к началу пирса "Антилопы", я опёрся на канатную бухту, сделав вид, что смотрю на порт, без зазрения совести прислушиваясь к разговору двух стоящих здесь колоритных персонажей. Оба, без сомнения, бывшие просоленные морские волки, оба преклонных годов. У одного из них не хватало левой ноги и он щеголял деревянным протезом и грубым костылём с металлическим наконечником ? вылитый Джон Сильвер, только не настолько упитанный. У второго на голове была пёстрая бандана, кольцо в ухе и неопрятная седая борода лопатой, как у настоящего пиратского боцмана. Вот он-то и рассказывал в данный момент о том, что "Антилопа" с вечерним приливом собирается отчаливать в новое долгое плавание.

   -- Даже команду не отпустили на берег, -- возмущённо жаловался он, -- а мне их юнга должен был проставить выпивку. Проиграл пари ещё в прошлый заход в порт, до сих пор расплатиться не может.

   -- Забудь, -- отвечал ему его более флегматичный собеседник, -- на этом корыте капитан натуральный зверь, уж я то знаю, у меня на нём племянник помощником конопатчика одно время ходил. О, кстати, лёгок на помине -- вон его самого несёт нелёгкая.

   -- Кого, племянника?

   -- Да не, ты дурень, капитана Ванбурга!

   Я резко обернулся. От линии табачных пакгаузов по направлению к нам сквозь толпу пробиралась троица военных моряков. Впереди важно шествовал коренастый краснолицый крепыш в белом парике, на нём был одет парадный капитанский мундир -- и до этого мундира старой алановой одёжке было как лимону до Луны. Синий китель на белой подкладке со стоячим воротником; синие же лацканы с золотым галуном, девять пуговиц на каждой стороне; синие обшлага и карманы с тремя золотыми пуговицами на каждом. Белый жилет, бриджи, чулки, чёрные блестящие туфли со сверкающими пряжками. Красные эполеты и плоская широкая треуголка с красными же перьями и шитым золотом кантом. Капитанские пуговицы франтовато сияли золотом в свете заходящего солнца.

   Следом шёл долговязый человек, скорее похожий на аптекаря, чем на морского офицера. Он был тоже одет в мундир, но не такой вычурный как у капитана. Синий однобортный китель на синей подкладке без лацканов, стоячий воротник с белой нашивкой, с одной пуговицей с краю, девять маленьких равномерно расположенных пуговиц спереди; синие обшлага с тремя пуговицами. Белый жилет, бриджи, ботфорты. Эполетов у него не было. Кортик болтался на ремне из черной кожи. Я решил, что это лейтенант или помощник капитана (судя по форме -- это был мичман).