Глава 3

Гл. 3 Пресьоса.

Первый постоялец приехал вечером. Как раз к ужину. Лариса узнала о нём от горничной, когда та приглашала её к столу. Также Лора узнала, что гость спрашивал про неё и что он был удивлён, узнав, что девушка уже завершила свою прогулку длинной в триста семьдесят два километра длиной, почти уложившись при этом в нормативы, предусмотренные для десантников. Ещё раз, мысленно, обругав себя за неосторожность, Лариса поблагодарила Глорию и начала поспешно переодеваться.

За длинным, общим столом, в одиночестве сидел немолодой мужчина в строгом костюме. Заслышав шорох открываемой двери, он обернулся.

— Добрый вечер, сэр, — первой поприветствовала его девушка. Перед ней сидел мужчина, тот самый, что стал свидетелем её пререканий с Дарресом, в гримёрной при ресторане гостиницы. Кожей ощущая волнение человека, она повторила. — Добрый вечер, сэр…

— Мастер Помяловский… — мужчина приподнялся, приветствуя её. — Но можно просто «Мастер Ник».

— Лариса Хименес, — представилась Лора, не зная, что и думать. Разгромная статья, так задевшая её, принадлежала перу именно Н. Помяловского. Борясь с волнением, она обошла стол и села на его противоположном краю. Глория — Энн поставила ей прибор, налила бульон, положила гренки.

Лариса, не поднимая глаз, ела всё, что оказывалось у неё на тарелке. Подписывая контракт, она не интересовалась ничем, кроме его финансовой стороны. Даррес предупредил её, что в этом доме она встретится с главным режиссёром будущей картины. На таком знакомстве, мол, настаивает режиссёр, желающий ещё раз убедиться в том, что актриса ему подходит.

— Синьорина Хименес, — обратился к ней человек. — Скажите, какое обращение к вам будет правильным: синьорина или сеньорита?

— Фреляйн, — ответила Лариса, отрывая глаза от тарелки. — На «Раре» принято обращение «фреляйн».

— На каждой планете традиционно придерживаются какой-то одной формы обращения. Однако, чаще всего, это мало связано с этническим составом населения. Группы первопоселенцев, в большинстве своём, были интернациональны. Мой же вопрос связан с корнями твоей семьи. Судя по фамилии, предки твои происходили из Латинской Америки или даже из Испании.

— Я не знаю, — пробормотала Лариса, а мужчина, не слушая её, продолжал:

— Традиционно считается, что у женщин Испании чёрные, вьющиеся волосы, чёрные глаза и смуглая кожа. Однако, в знатных семьях, до сих пор встречается другой тип, описанный ещё Сервантесом: среднего роста, стройные, в любом возрасте, хорошо сложенные, светлокожие, светловолосые и зеленоглазые. Да, да! Именно зеленоглазые! Вы читали Сервантеса, сеньорита?

— Не помню.

— Он написал «Дон — Кихота»! Это наиболее известное из его произведений, однако, не единственное.

— Я не читала, — буркнула Лариса.

— Что?

— Дон — Кихота.

— Жаль, жаль, придётся прочесть. Так вот, твоя внешность полностью соответствует его описанию Английской Испанки. Есть у Сервантеса такой рассказ.

Теперь Лариса, сочла за лучшее, промолчать. Никаких испанских корней у неё не было, и быть не могло. Но не объяснять же это человеку. Не рассказывать же ему, как прапрадед, с прапрабабкой, спасаясь от бесконечной войны и господ — мили, бродили по лесам, пока не наткнулись на разбитую лодку. Коварный водопад заглотнул неосторожных и неопытных первопроходцев — людей. Прапрадед умудрился выловить тогда из воды, ниже водопада по течению, три или четыре трупа. На одном из них он и нашёл изжёванное водой и камнями удостоверение личности. Фамилия, и та на нём читалась с трудом. Нет, такая история озвучиванию никак не подлежала, и Лариса попыталась переменить тему разговора:

— Поэтому вы настояли, чтобы я играла в вашем фильме?

— Да.

— Понятно…

— Странно вы произносите это слово, Сеньорита Хименес.

— Я читала вашу рецензию.

— Что вы читали?

— Рецензию, статью, — называйте как хотите. О фильме «Созвездие Аделины» и о моей роли в нём. Ваше мнение обо мне тогда было очень и очень нелицеприятным.

Мужчина не смутился. Возможно, он ждал этот вопрос:

— Правда, сеньорита Хеменес, редко бывает приятной. Запомните, моё мнение и о фильме и о роли, которую вы играли в нём, не переменилось ни на йоту. Ошибся тогда я лишь в актрисе. Я понял это, когда увидел тебя без грима. Видите, сеньорита Хименес, как всего лишь один взгляд на живого человека может изменить даже устоявшееся мнение? «Приз зрительских симпатий» только подтвердил мой вывод. Иногда, глас народа — Глас Божий.

— То есть, я вам подхожу?

— Не совсем. В тебе есть все задатки для нашей роли, но нет совершенства, необходимого для её исполнения. Нам придётся немало потрудиться, прежде чем мы сможем снять один единственный кадр! Ты должна забыть всё, что знала и умела до этого. Запомни это!

— Запомню. Что конкретно я должна делать?

— Ты читала сценарий?

— Нет.

— Как нет? Ты не читала сценария? Как же ты тогда подписала контракт?

— Я доверяю чужому профессионализму, — ответила Лариса, тонко улыбаясь. — Мои наниматели хорошо знают меня и если они уверенны, что я справлюсь с данной работой, я не буду сомневаться, а приложу все силы, чтобы не обмануть их ожидания.

— Вот как? — замялся человек, с удивлением разглядывая собеседницу. — У вас очень интересная философия, сеньорита Хименес. Впрочем, меня она устраивает. Так вот, для начала ты прочтёшь сценарий и первоисточник. Начинай сразу, после ужина. Тексты уже у тебя в номере.

— Я прочту. Кстати, кто я? Английская Испанка?

— Нет, цыганочка. Юная красавица Пресьоса, что переводится, как «драгоценная»

Взгляд мужчины обжигал лицо, но Лариса не опустила глаза. Режиссер всматривался в неё и видел. Видел! Перед внутренним взором человека уже стояла прекрасная цыганочка Сервантеса: хрупкая и сильная, с пышными кудрями и глазами тигрицы, робкая и не знающая предела своим страстям! Безродная цыганка с голубой кровью!

— Сеньорита! Да, да, сеньорита! Пока фильм не будет лежать в коробке ты — сеньорита и никто более!

— Согласна.

— Сеньорита Пресьоса — Констанса! Повтори.

— Сеньорита Прео

— Пресьоса! Запомни и не ошибайся!

Ни сейчас, ни позже, Лариса так и не смогла понять, что общего нашёл популярный режиссёр между фабричной девчонкой с периферийной планеты, которую всю жизнь учили «знать своё место» и острой на язык цыганочкой из средневековой Испании. Пресьоса не скрывая, признаётся в стремлении знатным и богатым. Лариса, как грязи, старалась избегать людей, стоящих выше неё на социальной лестнице. Жизнь героини фильма не обременялась никаким трудом, Лариса же работала всю жизнь и мечтала лишь вернуться домой, чтобы там работать, работать и работать. Но понять человека, живущего в мире собственных фантазий, ещё никому не удалось. Второй загадкой было то, что роль жениха Пресьосы досталась Франческо. В третьих же, сюжет фильма оказался столь же слащав, как и в разруганном Помяловским фильме. Единственное отличие было в том, что одну историю написал древний классик, а другую — современный сценарист.

Присутствие Франческо, впрочем, Лору занимало не долго. Вне работы он ни разу не обменялся с Ларисой даже короткой фразой, и девушка скоро перестала его замечать. А вот поведение Мастера Ника, как предпочитал представляться Помяловский в неофициальной обстановке, беспокоило её всерьёз.

Муштры и работы Лариса никогда не боялась. Любую работу, от разравнивания огородной грядки до пайки микроскопических, электронных плат, девушка привыкла выполнять старательно и добросовестно. Через неделю, она ничем не отличалась от цыганочки, созданной воображением режиссёра. Без внимания не осталось ничего: ни жесты, ни манера одеваться, ни выговор. Далось всё это Ларисе нелегко. Впрочем, ей всё давалось нелегко, вопреки видимой окружающим лёгкости. Казалось, человек достиг желаемого, но нет. Мастер Ник и не думал ограничивать свои требования съёмочной площадкой. Каждую минуту актриса должна была находиться у него на глазах. Он диктовал ей всё: что говорить и как говорить, с кем и как общаться. Не замечая того, он превращал актрису в удобную куклу. Особенно трудно было угодить ему с одеждой.

Лариса не могла носить только съёмочные костюмы. Но даже повседневная одежда её должна была отвечать мыслям режиссёра: свободные кофты, широкие, многоярусные юбки и никаких, брюк, пиджаков, курток или современных платьев!

Потом Мастер Ник стал дарить ей подарки. Началось всё с серебряного напёрстка. Помяловский пожелал проверить, как она научилась гадать, но при гадании на руке следовало начертить крест монетой или серебряным напёрстком. Настоящие монеты из драгоценных металлов имелись лишь в коллекциях. Помятовский заказал напёрсток у ювелира. Толстый и тяжелый он совершенно не годился для работы, но был хорошо заметен в кадре. Лариса старательно разыграла сцену. Человек, вроде бы, остался доволен. Но когда она хотела возвратить вещицу, Мастер Ник вдруг накричал на неё. Из его слов следовало, что Лариса опять вышла из образа, так как настоящая цыганка никогда не возвращает того, что попадёт ей в руки. Он заказал для неё тяжёлые золотые серьги. Чтобы носить их, Ларисе пришлось прокалывать мочки ушей. В проколы сразу вставили золото. Было больно, неудобно, зато Мастер Ник остался доволен. Реальность совпала с его мечтой. Потом он подарил золотое монисто и неукоснительно требовал, чтобы девушка носила его не снимая.

По настоятельному же требованию режиссёра Лариса училась играть на гитаре. Бренчать на струнах она навострилась достаточно быстро. Ловкости в пальцах, для этого, у Лоры оказалось достаточно. Помяловский очень радовался способностям актрисы и тут же заставил её по четыре часа на дню разучивать бесконечное множество старинных песен и песенок. Вильянсики, куплеты, сегидильи, сарабанды и романсы просто замучили Лору. Игру девушка должна была сопровождать пением на старо испанском — языке сухом и сыпучем, как, сброшенная растущей змеёй, кожа.