«Это твоя история» — твердил режиссер бесконечно, забывая, что рассказ, даже самого талантливого писателя, историей народа быть не может. Лариса ни спорила. Она старательно зубрила стихи на непонятном ей языке, пела, аккомпанируя себе на гитаре, тренировалась в разных видах гадания.

Лариса пыталась воспринимать все эти занятия как игру, но навязчивость человека, порой грозила истощить даже её терпение. Как-то она спросила у мужчины: почему он выбрал для себя такое обращение, как «Мастер Ник». В одном из рассказов, коими во множестве пичкал её Помяловский, под этим прозвищем герой упомянул Сатану.

Режиссёр разозлился и обвинил Ларису в непонимании и невнимательности. Лора не стала спорить, а открыла рассказ на нужной странице и положила его перед человеком, подчеркнув строку ногтем. Возмущенный таким обращением, человек накричал на неё. Теперь Лариса «умничала» и «возомнила о себе невесть что».

«Простите, мастер Ник» — ответила на это Лора, желая прекратить непонятную и глупую, на её взгляд ссору. И тогда Помяловский вдруг прочёл ей длинную лекцию об возвышенных целях искусства и об абсолютном отличии «творцов» от «серой массы». Из рассуждений его следовало, что Лариса узко смотрит на предмет и не понимает истинной роли Сатаны в миро устройстве…

Рассуждения режиссёра оказались столь продолжительными, что Лариса, отключившись от темы, успела успокоиться и осмыслить ситуацию, после чего заметила, что в данном вопросе вынуждена следовать художественному образу. Пресьоса — Констанса — девушка из средневековой, католической Испании. Она не сатанистка, следовательно, — должна быть католичкой во всём. В том числе и в отношении к Дьяволу. Ссылка на «художественный образ» оказалось удачной. Помяловский замолчал минуты на три, после чего, с воодушевлением признался, что собеседница его абсолютно права, и что историческая правда превыше всего. Действительно, не годится героине великого Сервантеса, даже вне съёмочной площадки поминать чёрта, и что отныне Девушка должна обращаться к нему по имени: «Николя».

За тот же «художественный образ», точнее за несоответствие ему, Лариса заработала на следующий день очередную выволочку. В десять часов вечера, режиссер вдруг зашёл в комнату к девушке и застал её за недозволенным занятием: Лариса, читала «Звёздную картографию», да ещё и по компьютеру! Истерика Помяловского была ужасна, а возмущение не знало предела: «Его» цыганка не должна даже приближаться к такому ужасу, как компьютер!

— Мастер Помяловский, — попыталась остановить его Лариса, — должна же я отдыхать хоть иногда. На часах одиннадцатый час ночи! Почему вы вообще заходите ко мне в это время?

— Время? — Возмутился Помятовской. — При чём тут время! Вы на что намекаете Сеньорита?!

Визг мужчины резал уши. Лариса выключила компьютер, встала и, дотянувшись до кнопки вызова прислуги, нажала на неё.

— Будьте любезны, мисс, — обратилась она к горничной, — разбудите меня, пожалуйста, завтра в половине седьмого.

— Да, Мисс Лора, — отозвалась горничная. Глаза её беспокойно перебегали с постоялицы не постояльца. Оба полностью одеты, в комнате — порядок. Зачем же её позвали?

— Спасибо, мисс, — поблагодарила девушку Лариса и, пользуясь присутствием зрительницы, обратилась к мужчине. — Спасибо за помощь, мастер Помяловский. Завтра, на съёмках, я учту все ваши советы. Ещё раз спасибо и до свидания.

* * * * *

Тонкая и гибкая цыганочка, потряхивая бубном, кружилась между нарядно одетыми зеваками. Вспыхивают неземным огоньком зелёные глаза, блестят от расточаемых, кокетливых улыбок белые зубы. Вот один из молодых дворян клюнул на призывный взгляд. Самодовольно щурясь, он протягивает юной красавице руку с золотой монетой. Зря стараешься, красавчик. Цыганка столь же неуловима, сколь и соблазнительна.

Сцена снята в первом дубле. Но стоит Ларисе приблизиться к режиссёру, слащавая мечтательность в его глазах сменяется брюзгливым неудовольствием.

— Неплохо, неплохо, сеньорита Хименес.

— И, главное достоверно, мастер. Цыганка всегда сумеет ускользнуть из чужих объятий. Не важно, в каком времени она живёт и чем увлекается: астрологией или астрономией. Не правда ли?

Досада на лице мужчины смешит её, но внешне девушка невозмутима.

— Не согласен, сеньорита Хименес, не согласен, — в голосе мужчины раздражение. — Простая девушка из средневековья несовместима с современными науками. И если я ещё раз застану вас…

— Но не в десять часов вечера, мастер. Я понимаю, вы просто увлеклись процессом творчества, но другие могут понять это иначе. Поверьте, я не хотела бы ТАКОЙ рекламы для нашего фильма. У меня уже есть подобный опыт, и он очень неприятный.

И опять работа, работа и работа. Чужая игра, наконец-то становится понятной и увлекательной. Съёмки, для Ларисы теперь ни что иное, как путешествие во времени. Жаль только, что Помяловский велел убрать из её номера компьютер. Мелкая месть за закрытую перед носом дверь.

Последние две недели, Лариса, как жаждущий — воду, ждала дня освобождения. Одежда и дух фантастического, древнего мира просто давили её. На рабочий просмотр готового фильма она пришла в своём любимом костюме: серый пиджак в обтяжку, юбочка-мини, мохнатые колготки, туфли-лодочки на высоком, тонком каблуке. Лора не ожидала, что Помяловский способен закатить такую истерику, да ещё и при свидетелях.

Схватив девушку за рукав, он мотал её, как тряпку, визжал, плевался:

— Немедленно переоденься! Немедленно сними это! Немедленно! На кого ты похожа!

Лариса знала, что похожа сейчас только на себя, но о возражениях не могло идти и речи. Кое-как освободившись из руки мужчины, она отскочила от него подальше, спросила, захлёбываясь от душащего её гнева:

— Как вы ведёте себя, мастер! Что случилось?

— Что случилось!? — не унимался Помяловский. — Она ещё смеет делать вид, будто ничего не понимает! Я потратил на неё несколько месяцев своего драгоценного времени. Я вылепил из, никому не известной девчонки, классический образ! Цыганочку Сервантеса! А она…

— Игра закончена! — попыталась остановить мужчину Лариса. — Нормальная актриса должна уметь входить в образ и выходить из него.

— Игра?! Для тебя ЭТО была всего лишь игра?! В таком случае, ты — вульгарная и неблагодарная девчонка! Я вложил в тебя частицу своей бессмертной души! Я сотворил тебя! А для тебя это просто игра?

— Да.

— Кто ты была до меня? Фотомодель? Третьеразрядная актрисишка? А теперь ты — звезда!

— Я не фотомодель, не актрисишка и не звезда. Я — Лариса Хименес. Будет лучше, если вы примете это как данность. С сегодняшнего дня я ношу одежду, которая мне нравится, пользуюсь компьютером, изучаю звёздную картографию и учусь управлять моей яхтой.

— Нет, ты Пресьоса — Констанса и если бы не я…

— Мастер Ник, — наконец-то вмешался в перебранку Даррес. — Фреляйн Лора права. Съёмки закончились. Теперь я распоряжаюсь её временем.

Взгляды мужчин скрестились, как шпаги испанских грандов на средневековой улице. Похоже, счёты между ними были давними.

— В таком случае я… — начал возмущённо Помяловский.

— Напишите разгромную статью на свой фильм? — съехидничал Даррес. Взгляды опять скрестились, и Помяловский опустил глаза.

— Так я и знал, — сказал он горько, — что когда стану вам не нужен, вы меня просто выбросите. Такова судьба творца в наше меркантильное время…

— Мастер, — не выдержала Лариса, — может быть мы, наконец, приступим к просмотру? Чувства это только чувства, а работа — это работа.

* * * * *

Победа имеет горький вкус. В правильности этого заключения Лариса убеждалась не раз. Непонятно, почему все её знакомые так рвутся, побеждать, настаивать на своём? Может быть, ответ кроется в последнем слове? У них есть своё, есть на чем настаивать. А у неё? У неё есть что защищать. И она защищает, против воли втягиваясь в ненужное ей противостояние. А раз так, то победа не приносит никаких приобретений, одни лишь незапланированные затраты. Естественно, что вкус такой, вынужденной победы, — горек.

Теперь и Помяловский демонстративно её не замечает. Девушка посмела остаться сама собой. Ужасное преступление! Даррес тоже её не переносит за самостоятельность. Это данность. Что ж, лекарство от одиночества у неё есть. Яхта.

Обращение со сложными механизмами требовало глубоких знаний, а их-то у девушки и не хватало. Чтение звёздных карт, работа на компьютере, изучение, пусть и упрощённых, методик расчёта курса, — полностью занимало свободное время. Кстати, его у Ларисы оставалось совсем не много.

Рекламный облёт планет продолжался. Они облетели пять из восьми запланированных объектов, когда…