Блейд мотнул головой, отгоняя прочь наваждение и, сунув в рот сигарету и подкурив, пошёл на кухню. Дел было достаточно: приготовить Еве завтрак и отнести его ей, позавтракать самому, потому что утром он обошелся лишь чашкой кофе, постричь газон, чтобы его дом вновь выглядел идеально...

Не глядя, стряхнув пепел в пепельницу, что стояла на тумбочке, Блейд открыл холодильник, пробегаясь взглядом по его полкам и их содержимому. Стоило прикупить продуктов, но выбор был ещё достаточно велик. Остановив свой выбор на бифстроганах из говядины и рисе на гарнир, Блейд отправил мясо в микроволновую печь, чтобы разморозилось, и поставил кипятиться воду.

Его самого немного удивляло то, что он готовил с удовольствием, хотя в обычной своей жизни почти ненавидел стоять у плиты, не видел в этом смысла. Сейчас же он подбирал продукты, тщательно подготавливал их, следил за временем и качеством приготовления... Наверное, это стало своего рода медитацией, уходом от реальности, в которой блондину было не слишком интересно и занятно: руки его были заняты, а голова могла полностью отключиться и отдохнуть минут сорок.

После того, как все продукты будущего завтрака были погружены в сковороды/кастрюли и выставлены на огонь, Блейд сел на тумбочку и, затушив уже истлевшую сигарету, взял новую, щёлкая зажигалкой и затягиваясь приятно-удушливым дымом. Впереди было примерно минут тридцать, которые требовались продуктам, чтобы стать настоящей и вкусной едой, и которые Блейду было совершенно нечем занять. Обычно, в таких случаях принято включать телевизор и пытаться отвлечься на то, что показывают по нему, но этот вариант никогда не подходил блондину, он не мог вспомнить, когда в последний раз смотрел какой-нибудь фильм или шоу с интересом. Они все казались такими банальными, предсказуемыми, ненастоящими и совершенно нежизненными, в них не хватало сока и искры, потому у них не было шанса отвлечь Блейда на те минуты, в которые он не мог занять себя чем-нибудь другим.успев занести руку над хрустальной пепельницей, Блейд предотвратил падение пепла на пол. Вокруг медленно кружила, то подходя ближе, то отдаляясь в ленивом и игривом вальсе тишина, что была настолько привычной, что, верно, если бы Блейд пришёл в этот дом и услышал какофонию живых звуков, он бы подумал, что спит или сошёл с ума. Это было настолько не похоже на реальность, что подобной ситуации блондин не мог даже представить себе.

Да и кто мог наполнить тишину его ледяного царства жизнью и её звуками? Этого «королевства» не было ни на одной карте и хода в него тоже никому не было. Те же, кто переступал порог этого дома, автоматически подписывался под тем, что он согласен никогда больше из него не выйти живым. Этот дом был ледяным адом, который забирал душу любого, кто смел сунуться в его своды и стены. Этот дом умел высасывать душу и выпивать жизнь, вот только живительными соками, испитыми из невинных жертв, он не умел делиться с тем, кто был его единственным и бессменным хозяином. Стены его были пропитаны кровью, но сохраняли белизну, они были пропитаны болью, но сохраняли тишину и почтительное молчание. Они были свидетелями слишком многого: боли, разврата, порока, падения, смерти... а ещё памяти того, кто приказал возвести их - они читали личность и боль своего господина по его глазам, считывали каждое воспоминание, которое он прятал от мира и от самого себя. Они видели всё, но продолжали исступленно молчать.

Бросив взгляд на часы, Блейд отметил, что прошла уже половина времени приготовления. Он бесшумно вздохнул и, прикрыв глаза, взглянул в сторону второго этажа. Он вновь и вновь ловил себя на мысли о том, что он ждал чего-то. Он ждал шума, крика, каких-то действий. Блондину казалось, что вот-вот должна была треснуть и рухнуть почтительная тишина его жилища, но это «вот-вот» никак не наступало. Казалось, что он сам ждёт того, что Ева начнёт биться в своих силках, как раненая перепёлка, но девушка всё никак не начинала кричать, молить о пощаде и кидаться на стены своей клетки. Блейд отчётливо понимал, что борьба Евы ему ни к чему, но... Но что-то внутри него не то ждало, не то готовилось к тому, что буря ещё грянет. К чему эта уверенность, если опасный огонь уже погас, а Блейд фактически победил, потому что противник капитулировал? Ни к чему...

Но что-то в глубине груди ждало этого момента. Что-то - самая глубинная его суть - знала, что он наступит. Но Блейд, как только осознание это доползло своими хитрыми ручонками до сознания, наступил на них и отбросил обратно во тьму. Он не расслаблялся, этого было достаточно, но думать каждую свою секунду о том, что Ева только и ждёт, чтобы нанести удар, он не собирался. Для неё в этом было слишком много почести и внимания. В конце концов, она - лишь одна из многих, с той лишь разницей, что не он её выбрал, а, грубо говоря, она его вынудила внести её в этот печальный список.

Блейд вновь мотнул головой и нахмурился. Его начинали бесить назойливые мысли о пленнице. Он понимал, что на данный момент ему элементарно не о чем больше думать, потому что она была его единственной проблемой, но, всё же, это напрягало и раздражало.

Спрыгнув с тумбочки, парень сунул в рот уже третью за последние полчаса сигарету и переставил, а, вернее, бросил пепельницу на стол. Хрустальная вазочка по инерции поехала вперед и упала с края стола, разбиваясь на острые угловатые осколки, осыпая пол ранящими крошками стекла.

«Отлично», - подумал Блейд, поджимая губы.

Опустившись на корточки, он собрал крупные осколки и выбросил их в мусорное ведро, после чего сходил за миниатюрным пылесосом для мебели и устранил более мелкие осколки и совсем мельчайшие крошки бывшей пепельницы. Как только он покончил с этим делом и разогнулся, прозвенел таймер на плите, извещая о том, что еда готова.

Привычно разместив тарелки и столовые приборы на подносе, присоединив к ним спустя несколько минут чашку кофе с молоком, блондин направился к Еве. Обычно, он заходил к ней и приковывал к кровати, после чего уже приносил еду, но сегодня ему захотелось поступить немного иначе и пропустить - или сместить - промежуточное звено с наручниками.

Открыв дверь, Блейд бросил взгляд на кровать. Он не прогадал с тем, что сегодня можно было не перестраховываться, потому что Ева лежала на постели спиной к нему и, как видно, спала. Ногой закрыв дверь, блондин бесшумно подошёл к кровати, на которой лежала девушка, и поставил поднос на столик.

Внутри парня зародилось сомнение в том, что девушка на самом деле спит. Слишком сон её был спокойным, тихим, умиротворенным. На всякий случай, взяв нож, чтобы он не попал в руки Евы, если его сомнения окажутся верными, Блейд обошёл кровать и взглянул в лицо девушки. Оно было расслабленно и спокойно, ничего не говорило о том, что она не спит. Хотя, она могла быть великой актрисой...

Блейд стоял так несколько минут, смотря на спящую пленницу, что без своего тигриного взгляда выглядела так мило, так беззащитно. Воистину, внешность обманчива! И Блейд знал это как никто другой, потому что на его внешность, на его обаяние тоже покупались слишком многие. Он не считал, что его истинное внутреннее лицо было уродливым, но оно было столь опасным и жёстким, что, видь его люди, они бы не подошли к нему ни на метр. Но лицо это было сокрыто под прекрасной внешностью, которой наградила, а, может, и наказала, парня природа.

Вернув нож на поднос, Блейд направился к двери, оглянулся, взявшись за её ручку. Ева продолжала безмятежно спать, не меняя позы, не издавая ни звука. Благодаря тому, что девушка была не укрыта, можно было легко рассмотреть каждый изгиб её тела. Нет, она не была обнаженной, напротив, она не сняла ничего, ложась спать, но её белые спортивные капри из тонкой ткани и такая же белая майка, что слегка задралась сзади, обнажая полоску кожи на пояснице и притягивающие взгляд ямочки, лишь подчёркивали очертания тела. Они добавляли пикантности, потому что, с одной стороны, она была одета, но с другой ткань совсем слегка просвечивала, разжигая огонь фантазии.