И сразу устроился на станцию скорой помощи. Там была острая нехватка медработников. Там только в мой диплом заглянули и сразу самостоятельно отправили на вызовы. Фельдшера-лечебники – это же почти что врачи!

Батюшки светы! Я же учился в медучилище через пень колоду! Особенно на последних самых важных курсах. Для меня же многие лекарства были тайной за семью печатями. Особенно их применение!

Ну, кордиамин – это для сердца. Магнезия сульфурицы и дибазол – от давления. Кислород – ясно для чего. Шины – тоже. А остальное?.. И обратиться за разъяснениями было стыдно. Это же элементарные знания! А люди – это всё-таки не винтики какие-нибудь сталинские. Каждый живёт и умирает неповторимым!..

Поездил я с месячишко и от стресса зелёным стал.

– Что с тобой? – начали меня спрашивать.

– Да так… Недосып, наверное…

И это тоже было вполне вероятно, так как слишком часто приходилось дежурить сутками.

Да и девчат нельзя было забывать…

Но в основном всё-таки совесть меня грызла и беспомощность. А как потом я понял, и судьба коленкой под зад пихала совсем в другую сторону.

Однако мир не без добрых людей! Видя мою физиономию, проникся ко мне сочувствием женский пол из диспетчерской. Дамы стали как бы случайно иногда пропускать мою очерёдность. Особенно ночью! Особенно после того, как я на каком-то празднике почти час песни горланил после торжественной части.

И постепенно я вроде бы начал входить в колею.

Тем более что кое-что кое-где вычитал, кое о чём как бы невзначай выведал, кое с кем поделился смоделированными ситуациями и хитро выяснил последовательность действий в предлагаемых обстоятельствах.

В общем, стал я снова замечать, что небо иногда бывает синее, девушки красивые, а котлеты вкусные.

И так я проработал целый год.

Но от судьбы не убежишь и не спрячешься! Какие-то слишком тяжёлые случаи начали сыпаться на мою голову.

Да ещё и шофёр всё чаще стал попадаться неадекватный. Он на первом же вызове сразу заезжал в хитрый подвальчик, где на разлив продавали сухое вино.

– Это не алкоголь! – говорил он и при случае и показывал удостоверение общественного инспектора ГАИ.

Осенив себя крестным знаменем, этот ковбой залпом выпивал сразу два стакана и потом гнал «Волгу» по столичным улицам со скоростью под сто и больше. Сирена выла, машины шарахались, и светофоры, на удивление, были всегда зелёные. Вжимался я в сидение, просил ехать потише, но всё без толку…

Один раз он так рванул с места, что плохо закрытые задние дверцы распахнулись, и носилки с больным вылетели на асфальт.

Когда мы задним ходом вернулись, то больной так и лежал на носилках.

Хорошо ещё, что народ не успел собраться…

Потом, уже далеко после ухода с этой работы, я как то пришёл к товарищу поговорить и, так как он уже выезжал на вызов, то сел в салоне. Ковбой дал по газам, и «Волга» помчалась по второстепенной улице Советской как бешенная.

Не успел я и двумя словами перекинуться через маленькое кругленькое окошечко, как мы вылетели на главную – на Сейфулина.

И тут я вижу, как огромная военная грузовая машина прёт прямо на нас.

Бабах!..

И стою я на сером от шока снегу, а передо мной лежит ондатровая шапка.

– Хорошая шапка, – думаю я. – Надо украсть!..

Моя это была шапка, моя! Свидетели потом рассказывали, что грузовик так долбанул нашу «Волгу», что наглухо запертая дверь, где висели шины и костыли распахнулась и оттуда вылетел я. Невероятно, но я приземлился на ноги, а машина врезалась в бетонное основание фонарного столба. Слава Богу, все были целы! Приятель как увидел, что грузовик прёт, так ударил своей ногой по ноге ковбоя, упирающейся в педаль газа. Вот мы и проскочили. Но не совсем… В двух сантиметрах от моей спины вся задняя часть «скорой» была вмята в лепёшку. Мокрое место от меня бы осталось, если бы не решительность приятеля!

Мда-а…

Чего только не случалось!..

Сидим мы как-то поздно вечером в комнате отдыха, и вдруг распахивается дверь и вбегает мужик в майке и трусах с торчащей из спины обеденной вилкой.

– Убила, убила! – кричит он и падает.

Мы вскакиваем, но очень пожилая такая и желчная врачиха нас отстраняет.

– Спокойно! – говорит она трескучим прокуренным голосом. – Это мой пациент! Он тут рядом живёт!

Выдёргивает врачиха вилку, смазывает зелёнкой ранки и приклеивает пластырь.

Мужик не шевелится.

Труп трупом!

И только мы опять собираемся вмешаться, как вбегает баба в лифчике и рейтузах.

– Ванечка! Ваня! – кричит она и падает на мужика.

– Дрыг, дрыг! – и она тоже труп.

Ветеранша, не торопясь, намачивает ватку нашатырём и вертит сначала у носа бабы, а потом и мужика.

Трупы оживают и, как ни в чём не бывало, помогая друг другу, садятся сначала на кушетку рядышком, а потом, молча, уходят.

– Вилку! Вилку мельхиоровую забыли! – кричим мы, но никто не возвращается.

Да-а…

Так вот посыпались на мою голову такие случаи, что только держись! Причём, несмотря на то, что диспетчера уже давали только вызова "плохо с сердцем!". Это обычно были несложные случаи, а если возникали подозрения на инфаркт или ещё чего-то крайне серьёзное, то я вызывал спецбригаду и по прибытии её уезжал. Но бывало, что написано одно, а на месте оказывалось совсем другое. И помощь надо было оказывать немедленно. Вот я и оказывал…

Как-то летом дремлю прямо в машине на носилках, а шофёр берёт вызов и трогается. Я потихоньку прихожу в себя и вдруг – бабах! Прямо на меня падает кирпич. Шофёр – по газам! Меня швыряет вправо, влево… Бабах! Второй кирпич разбивает второе боковое окно и ударяет меня по руке.

Что такое?..

Машина резко останавливается и какая-то всклокоченная девушка с криком "Помогите! Помогите! Зарезали!" распахивает дверцу и вытаскивает меня с носилок. Я отряхиваюсь от осколков стёкол, рефлекторно хватаю бикс с лекарствами и бегу впереди неё.

Бабах!..

Ещё один кирпич вылетает из темноты и падает передо мной. Я шарахаюсь в сторону. Машина обгоняет нас и шофёр, не останавливаясь, кричит, что он уже вызвал по рации милицию и другую машину. Что он едет в гараж на ремонт.

Смотался, сука!..

Вбегаю я в огромную избу, и вижу лежащую на полу красивую женщину. Хватаю её руку – пульса нет. Бегло осматриваю её и не найдя никаких видимых повреждений выхватываю из бикса шприц и, разбив ампулу, начинаю набирать лекарство…

– Не надо! – слышу у своего уха.

– Что не надо? – спрашиваю машинально и ищу вену.

– Ничего уже не надо! Она уже час как мёртвая! Меня перевяжите!

Я отстраняюсь и только теперь понимаю, что лежащая красавица – труп обсыпанный цветами. Цветы не только на ней, но и по всему полу рассыпаны. А на той, которая бежала за мной, несколько порезов.

Я начинаю предварительную обработку ран, и тут в комнату вваливаются два милиционера держащие плачущего навзрыд мужика.

– Чем ты её зарезал? – спрашивают милиционеры. – Но… жом… – с трудом выговаривает мужик.

– Вот этим? – спрашивает один из милиционеров и показывает на лежащий на полу брелок с примерно двухсантиметровым игрушечным лезвием.

– Да, – плачет мужик.

И тут я начинаю соображать всю нелепость случившегося.

– Э-эх! – говорю я, с трудом обнаружив ничтожнейший прокол под ключицей. – Рефлекторная остановка сердца! Надо было сразу же искусственное дыхание делать, и мотор запустился бы.

– Машенька! – взвыл мужик и, упав на колени, начал биться головой об пол.

Но тут приехала новая «скорая», и мы поехали с пострадавшей в травмпункт. По дороге она и поведала нам предысторию финала этой сегодняшней кармен-сюиты. Оказывается, покойная работала в буфете железнодорожного вокзала и пользовалась большим вниманием со стороны пассажиров и не только. И понятно, что муж от ревности прямо с ума сходил. А сегодня у неё был день рождения, и она опять задержалась. Слово за слово и муж начал угрожать, а она смеяться. Он и пырнул её брелочком. Она упала, а он думал, что притворилась. А когда понял, что наделал, то на её сестру набросился уже с кухонным ножом, а на улице и с кирпичами. Мол, та во всём виновата. Мол, поощряла амурные интрижки покойной…