То, что от меня зависело, я сделал, но мог ли я предположить, что от моей слишком сильной обиды на вчерашних коллег (чуть ли не месяц я пребывал в депрессии) включится потусторонняя механика.

А так как в других сферах понятия меры, видимо не соответствуют нашим земным, то всех, кто особенно сильно возмущался, клеймил меня позором и голосовал против награждения, постигли в течении нескольких месяцев несчастья. И когда даже смерть начала косить кого-то и их родственников, я обратился прямо к небесам и их администрации:

– Что это такое? – возмутился я мысленно. – Я разве просил о воздаянии? Они же дети! С детьми работают – детской наивной верой в справедливый мир и живут! Прекратите! Немедленно!!!

И волна спала, и я возблагодарил Господа за это!

С глаз долой – из сердца вон!

Это как закон Ньютона! Работает всегда и везде! Какую бы вы эмоцию не накачивали в воспоминаниях, а раз не рядом, то по-настоящему не ощутимо.

Я про то, что если родственники умирают где-то там… то это одно, но если вы за ними ухаживали, ночи не спали и вползали бессильные, чтобы хоть как-то облегчить их страдания, то это совсем другое. Тут родственник становится вашей частью, а что может быть дороже для вас, чем вы сами?

Это кстати относится и к любимым животным и даже к предметам – ко всему, в чём или в ком часть вашей души и усилий.

Конечно, все (и я в том числе) стараются как можно шустрей уйти от неприятностей и жизнь свою сделать максимально комфортней, но хорошо ли это всегда по итоговому результату? С каждым годом я всё больше и больше убеждаюсь, что моя молитва "Благодарю тебя, господи за трудности, которые я в силах преодолеть!" в конце концов, слаще любых пряников и благ.

Так вот нет у меня тоски по безвременно (мне тогда было шесть месяцев) ушедшей в мир иной мамы, а вот отец всё время рядом, несмотря на то, что уже тридцать с гаком лет как его физически не стало.

Он больше не женился, хотя женщины какие-то появлялись время от времени, и впоследствии уже я не мог от него отойти из-за его болезней, требующих каждодневного ухода и медицинских процедур.

И хотя его агония продолжалась годы, и можно было привыкнуть к исходу, но сама смерть оказалась таким ударом, что где-то пятнадцать, или больше, лет каждую ночь мне снился мой любимый папочка, то располосованный в лужах крови, то ещё более жутко и трудно умирающий.

Безусловно, это было слишком, потому что я сам в итоге чуть копыта не отбросил, но именно благодаря этому родилась книга "Дырка от бублика". Я думаю, что каторжная работа над ней уже в течение тех же тридцати трёх лет с хвостиком и спасла меня.

Конечно, можно было бы за это время и тридцать три жвачные книжки накатать, но, в последствии, сгорел бы я от стыда за использование моей Божьей искры для животной потребы и пустой развлекаловки. Мной (или не мной!) была поставлена задача написать только одну книгу, где были бы ответы на все мои (или не мои!) вопросы, и я сделал это! Сделал, чёрт побери! И хотя это был сущий творческий и технический кошмар (чего никому не желаю, так как нервное напряжение и истощение слишком губительны!), но один стресс спустил на тормозах второй.

Так что ещё раз благодарю тебя, Господи за трудности, которые я в силах преодолеть!!!

И поскольку мотив для написания был не коммерческий и тщеславный, то, как я ни старался облегчить материал и сделать его как можно более доступным для понимания и усвоения, но всё равно получилось что-то вроде набора лекций. А часто ли вы что-то подобное листаете? Вот и эти строчки смахивают на что-то похожее. Поэтому буду продолжать облегчать, чтобы хоть какой-то шанс был бы для снисхождения или воспарения к вашему опыту.

Как-то в самый разгар перестройки и полного государственного отчуждения от чаяний и воплей народа спускается со своего четвёртого этажа на мой второй член Союза писателей Поведёнок Надежда Георгиевна (удивительно, но среди членов этих гадюшных творческих Союзов тоже иногда попадаются добрые и порядочные люди!).

– Понимаете, какая штука, – как всегда делится она с нами. – Я как-то написала рассказ про цирковую артистку – родную тётушку знаменитого скульптора и художника Михаила Шемякина. Она ходила по проволоке и в недобрый час сверзилась с неё. Сейчас у неё рак печени в последней стадии и помощи никакой и неоткуда. Шемякин вроде какие-то доллары высылал, но так как они по дороге куда-то пропадали, то, видимо, плюнул. А живёт она с сыном, который пьёт непробудно и всё ценное из дома уже вынес. Теперь она лежит и вот уже лето, а ни фруктов, ни овощей – ничего. Одни боли и живот как воздушный шар. Я бегаю к ней и что могу, принесу, как могу, ухаживаю, но какие мои финансовые возможности! Из-за этого бардака в стране собственную квартиру еле-еле оплачиваю.

– Батюшки светы! – восклицаю я. – Да вы тот Божественный толчок, который породит ещё одну вселенную! Завтра мы с сыном выйдем на улицу, и так как моя семья состоит из четырёх человек, то пятую часть от заработка будем отдавать вам. А вы уже на эти деньги купите ей всё, что посчитаете нужным. Мы тоже в тяжелейшем финансовом положении, но на панель мне выйти стыдно. Полгорода меня знает! Но если не только для себя, то это уже легче. Где кончаются деньги, начинается паника, но где начинаются деньги, кончается Бог и вся ответственность ложится на нас! Сынок, вытаскивай свои дудки, я гитару и репетируем!..

Сказал я это браво и твёрдо, но на практике после первой уличной премьеры у меня был такой стресс, что я два дня отходил. Тем более что знакомых тьма мимо прошло, а никакого сочувствия и понимания. Какие-то очень неприятные усмешки и весёлые перемигивания…

Один только Вовка Иванов три рубля бросил. Он в своё время и моего отца умершего помог мне снять с кровати для обмывания и когда работал в ЦК, что-то из пайков с барского стола его жена пару раз дарила. Да и сейчас работа в мэрии в качестве старшего инспектора по делам религий даром не прошла. Что-то человеческое ещё не совсем пропало…

Теперь деньги появились и Поведёнок заметно оживилась. Фрукты овощи, мясо и всё прочее появились на столе её подшефной. Где-то через пару месяцев та позвонила нам и, плача, рассыпалась в благодарностях, на что я сказал, что это мы должны благодарить её. Если бы не она, то кто знает, до какого уровня нищеты мы бы дошли. То там, то сям появлялась информация о покончивших с собой от безденежья пенсионерах и одиноких матерях.

Поэтому я до уличной стационарной панели с отчаяния просто хватал гитару, садился на велосипед и ехал, куда глаза глядят, выискивая места, где можно было бы навязать кушающим и пьющим по ресторанам на открытом воздухе моё пение за скромную подачку. Тоже своего рода панель, но адресная.

В такие ситуации попадал, что только держись!

Как-то целый час выл около нескольких сдвинутых столов в одном из ресторанчиков на Кок-Тюбе (это горка в Алма-Ате с телебашней).

– Мы будем к машинам идти, а ты иди за нами и продолжай петь! – наконец сказал очередной главный бандит и сунул очередную купюру мне в карман.

Бандитов было много, но мне хватило бы и четверти порции от одного. Эти качки, похоже, всё свободное время в спортзалах проводили. Поэтому я завыл ещё громче что-то вроде «Таганки» и двинул за гогочущей компанией к четырём огромным джипам.

– Мест свободных нет, поэтому полезай в багажник! Будешь нам петь дальше! – скомандовал главарь и, помахав стодолларовой пачкой, больно стиснул мой локоть.

– Что вы, мужики? Мы же так не договаривались! – заголосил я почти фальцетом, но если бы не люди вокруг, то не знаю, чем бы всё закончилось.

Это же ясно – используют и выбросят! Хорошо ещё, если живого. Видел я на этой горке, как подобные братки напивались и пуляли из стволов в кого попало и куда попало. Официанты рассказывали, что одного музыканта в ресторане на «Медео» на днях намертво завалили пулей в лоб за то, что он отказался играть "Семь-сорок"…