В этот же вечер четверо разноплемённых гавриков подозвали меня, и один из них ткнул пальцем, чуть ли не в глаз:

– Жид?

– Нет! ЧЕЛОВЕК! – нашёлся я.

– А-а… – озадаченно протянул гаврик. – Ну, тогда пой "Русское поле"!

– Поле! Русское по-о-оле! – по-кобзоновски (это уже знакомый вам монументальный певец чисто еврейского происхождения) завёл я, и гаврик удовлетворённо откинулся на спинку кресла.

Но на этом удовольствия не закончились. Когда я в полной темноте уже за полночь летел с этого хлебного места домой (с освещением дорог в это «счастливое» время тоже были проблемы), то прямо за мостиком через речушку на меня напали какие-то тоже обездоленные периферийные аборигены. Они, видимо, как и я охотились, но уже на большой дороге и совершенно не интеллектуально. Потом я узнал, что под этим мостиком и в прилегающих яблоневых садах периодически находили трупы…

Спасибо велосипеду и инерции, а то бы не писал я сегодня про их, не состоявшийся очередной «подвиг» ради куска хлеба, стаканчика вина и косячка дури.

На другой день я решил не ехать в ночное, а попробовать заработать хоть что-то в дневное время. Слишком сильную порцию стресса получил я накануне. Прицепил я к спине гитару сел на своего спасителя и закрутил педали по той же дороженьке, но выше.

Думал до Медео добраться, но застрял на подступах к нему около ресторана «Юрты». Прошёлся по территории – никого. И только хотел двигать дальше, как из маленькой юрты выглянул бравый молодец и приглашающее поманил меня пальцем.

– Поёшь? – спросил он, когда я подошёл.

– Ещё как! – отвечаю.

– Ну, спой что-нибудь! – говорит бравый молодец и суёт в мой кармашек на рубашке очень приличную купюру.

Я и заголосил тут же.

Пою этак радостно…

Благодарно посматриваю на благодетеля и вдруг замечаю, что из-под задравшейся от удовольствия штанины кобура с пистолетом показалась.

Я до этого никогда не видел привязанных к щиколотке пистолетов, поэтому аж захрипел с перепугу.

– Пой, пой, соловушко! У тебя это действительно неплохо получается! Сейчас друзья приедут – будешь им спивати! Тюремные песни знаешь?

– Ну, кое-что… «Гоп-стоп» например… Та же «Таганка»… «Мурка»… – говорю заикаясь, а сам безнадёжно на выход из юрты посматриваю и думаю: – Народу-то – никого! Попался колобок!..

И тут джипы на территорию врываются!

Один, второй, третий, четвёртый, пятый…

Дальше я не считал. Мне что-то дурновато стало. А молодец только ухмыльнулся и, поправив штанину, повёл меня на заклание.

В огромной банкетной юрте уже всё было приготовлено. По кругу стояли длинные столы, а за ними сидели приехавшие и распределённые по областям. Во время банкета по знаку маленького чернявенького человечка кто-то из-за стола поднимался и объявлял:

– Боевики Семипалатинской области поздравляют всех с удачно проведённой в Чуйской долине операцией «Мак»! Ура-а!

– Ура-а! – ревели все и юрта колыхалась.

Так отчитались Кустанайская, Джамбульская, Карагандинская… Да все области Казахстана! И я понял, что перспектива у меня нулевая. Наркоторговцы посторонних свидетелей в живых не оставляют!

Но что делать? Не показывать же, как у меня все поджилки трясутся. Ещё быстрее прикончат…

И я сжался в комок и как ни в чём не бывало солнечно так и проникновенно запел: "Призрачно всё в этом мире бушующем!..".

Чернявенькому понравилось и он что-то шепнул холую, стоявшему около него в полупоклоне. Тот тут же подбежал ко мне и заказал такую дремучую тюремную песню, что чтобы её знать надо отсидеть как минимум лет десять.

– Пой, падла! – ткнул меня в бок кулаком холуй.

– Не знаю, браток! – проблеял я, и холуй очень удивился.

– Как это?

– Так. Не знаю и всё!

– Ты что, с ума сошёл? Генерал заказывает! Да я тебя после банкета…

Но я уже бочком-бочком и всё быстрее двигался к генералу. Озарение захлестнуло меня волной радости и счастья:

– Это же не бандиты! Это мильтоны!..

Генерал (натуральный, хоть и без погон и как все в штатском) тоже меня понял. Он заказал песню на мой выбор и, видя, что холуй сильно на меня осерчал (тот оказался капитаном), проследил, чтобы я после банкета спокойно уехал. Мне даже не пришлось говорить, что я являюсь зятем покойного бывшего начальника ОБХСС города – то есть почти что и ему родня…

Дело двигалось к осени и погода начала портиться. Поэтому играть на улице становилось всё более и более проблематично. В предпоследний раз на деньги, заработанные на панели, нашей подшефной сделали пункцию и, видимо, откачали слишком много жидкости, так как на другой день вся сумма пошла на цветы и остальной похоронный реквизит. И по всем классическим законам мистики это оказался наш последний выход. Больше мы в Алма-Ате на улицах не играли. По одной, внешне очень простой, причине – дождь пошёл!

И тут сынок говорит, что появилась возможность поработать в ресторане, но нужна скрипка.

– Об чём речь! – говорю я. – Вот я – Паганини!

До чего только не доведёт отчаяние! Я ведь на скрипке мог только мелодию выпилить. В остальном, напрягая все свои прошлые композиторские задатки, я импровизировал в тональности, имитируя что-то отдалённо напоминавшее виртуозность и вариации вокруг да около. Ну и вибрато, конечно, было отменное! Скрипка так и пела, и это ещё более вводило клиентов в заблуждение. Да, впрочем, после второй рюмки заблудить их и не представляло большого труда.

Взяли мы Дулата (он играл на клавишах и пел казахские песни) и сели втроём в маленький ресторанчик где-то на десять столиков.

Не знаю как в других ресторанах, но я сразу заподозрил, что этот какой-то особенный. Что-то вроде послеперестроечной конспиративной квартиры для номенклатуры. Для тех, кто ещё пока не хотел особенно светиться, а погулять был очень даже не прочь.

Кроме бандитов всех мастей, которых и в других ресторанах было тьма тьмущая, сюда регулярно шастали прокуроры в полной парадной форме, какие-то пузатые и очень ответственные бюрократы, егеря в генеральских погонах, и главный любитель порезвиться – главарь местного отделения милиции с неизменно сопровождающими его обэхеесником и заведующим уголовным отделом.

Эти два холуя со злыми и очень нечестными глазами наперегонки услуживали своему пахану и иногда кидали нам явно кровавые и криминальные доллары за любимые песни шефа.

Похоже, что этого добра у них было валом!

Пьянки проходили чуть ли не каждый день, и через неделю мы уже знали чё почём и дружно пели в конце шабаша вместе с ними его любимую: "Любо братцы, любо, любо братцы жить! С нашим атаманом не приходится тужить!..".

Даже космонавты пару раз забегали что-то своё космическое отпраздновать и их сопровождающие тоже нам что-то всовывали за "Заправлены в планшеты космические карты!" и всё подобное.

Но я ни разу не замечал, чтобы эта братия за что-то платила хозяину и официантам. Только чаевые перепадали нам. Да мы и работали только за чаевые! Где хозяин деньги брал на содержание ресторана, какая у него была прибыль – тайна за семью печатями!

Но это – свои!

А если сюда забредали случайные парочки с улицы, то песни пелись совсем другие.

Не нами, не нами!

Мы как осуществляли "Святую к музыке любовь!", так и продолжали. Это хозяин сам вместе с официантами особенно рьяно обслуживал пришлых и рассыпался перед ними мелким бисером.

Пришельцы млели, расслаблялись и, забывая, что на дворе девяностые, теряли бдительность. Да и откуда им было знать, что это за мышеловка!

Иногда всё обходилось, но если дама обращала на себя внимание хозяина, бывшего ещё в недалёком прошлом каким-то крупным, то ли партийным, то ли торговым функционером, то начиналось…

– Вызывай наряд! – говорил хозяин официанту и тот набирал нужный телефонный номер.

Пять минут – и прибывшие битюги с тупыми рылами и новенькими автоматами забирали кавалера на предмет проверки личности и документов и даже если документы были в порядке, увозили на свою милицейскую хату. И не дай бог, кто-нибудь начинал сопротивляться. Тогда просто заламывали руки и уволакивали… может быть и навсегда! Но так, чтобы дама ничего не заподозрила и не заметила.