Когда я увидела Машу, подходящую к нам в очередь на вход в аквапарк, у меня сердце ухнуло. Одна. Неужели всё-таки расстались?

- Нет, он просто пошёл в срочном порядке покупать плавки, а меня отправил к вам, чтобы учителя не хватились, - вот он настоящий друг - понимает без слов!

- Кто он? - Влад заинтересованно посмотрел на Машу и чуть не поперхнулся, когда увидел, как она стремительно краснеет.

Ага, вот я также сначала отреагировала.

- Скоро узнаешь.

Уже через полчаса я поняла Машу - рядом с Леном, и правда, чувствуешь себя маленькой несмышлёной девочкой. Роману стало неуютно в нашей четвёрке и он ушёл к другим ребятам. Ко мне Лен отнёсся благожелательно, видимо, Маша ему что-то рассказала. Или рассказывала. А вот с Владом у них не сразу отношения заладились. Первое время они друг на друга зыркали, как два петуха в курятнике, сражающиеся за главенствующее место. Мы с Машей на это посмотрели-посмотрели и плюнули на них, пошли отдавать себя на поедание маленьким монстрам.

- Это о чём таком весёлом вы тут с Пашей и Вовой разговаривали, что до сих пор ржёте как кони? - Влад переводил недовольный взгляд с меня на Машу и обратно.

Лен просто молчал стоя рядом, кто такие Паша и Вова он не знал, но реакция Влада его насторожила. Тоже мне, Отелло недоделанные.

Я фыркнула.

- Это не из-за них, это из-за рыбок. Попробуйте тоже.

Они проследили за моей рукой и уткнулись взглядом в вывеску:

"Педикюр рыбками. Получите незабываемое наслаждение и гладкие ножки всего за десять минут!"

Поначалу они конечно поломались для вида, педикюр всё-таки не мужское занятие, а уже через семь минут ржали ещё похлеще нашего.

А мы фоткали. Исподтишка. Хе-хе.

А потом по одному, вдвоём, все вместе катались на горках, благо в этом аквапарке самое большое их количество во всей Москве. Высокие, длинные, с немыслимыми заворотами, заставляющими сердце биться чаще и кричать во всё горло. Сначала страх вперемешку со смехом, а потом только смех. И уже под конец, лежа на одном тюбинге, сплавляясь по реке проходящей по всей площади парка, сгорать от желания, наслаждаться близостью, объятиями, поцелуями, покрываться мурашками и врать друзьям, что это от холода. И получать такие же глупые отговорки в ответ.

Видеть, в первые за всё время, слёзы на лице Маши, радоваться рукопожатию Влада и Лена, всё-таки поладили. Услышать шёпотом: "Позаботься о ней", и кивнуть в ответ.

А по дороге домой спать в обнимку, спутавшись не до конца высушенными волосами.

Это определённо самая лучшая поездка в Москву за всю мою жизнь.

Когда я поняла, что по-настоящему хочу быть вместе с Леном? Когда это стало нечто большим, чем простая влюблённость в красивого высокого парня, каждый день приходящего к нам в кофейню? Наверное, именно тогда...

В тот день Надин вместе с дядей уехали с самого утра, а я пугала своим присутствием всех работников на кухне, стараясь приготовить - хотя и терпеть не могу этого делать - любимые блюда родителей. Впервые за два года они должны были приехать из своей командировки и остаться минимум на месяц. Я собиралась устроить по этому поводу грандиознейшую вечеринку: прибрала весь дом, довела до истерики нашего повара, но всё-таки смогла сделать что-то более-менее съедобное, вытащила свои самые любимые родительские снимки и развесила их на стенах, шторах, мебели.

Каждый раз, когда они уезжали после непродолжительного отдыха, я обещала себе, что не буду больше ждать их, плакать в подушку и просить взять с собой, неважно куда, главное вместе с ними. Я не буду злиться и кричать на Надин, не буду выкидывать журналы с их фотографиями и ревновать к чернокожим детишкам, которых они снимали. Но каждый раз всё получалось с точностью до наоборот.

И тогда тоже, забыв про все свои обиды, предвкушая долгожданную встречу, я целый день делала совершенно несвойственные мне вещи.

Это заметил даже Лен, который как всегда заседал со своими друзьями за дальним столиком у окна в нашей кофейне. Надин периодически шутила, что они обеспечивают нас половиной дохода, и даже делала им специальные скидки и вкусности в качестве подарков.

- Ты чего мелькаешь туда-сюда как ужаленная? - он выцепил меня уже у лестницы, с удивлением оглядывая блюдо с цыплёнком у меня в руках.

- Сегодня важный день! - я прищурилась, прикидывая в голове хватит ли у него роста дотянуться до верхней антресоли в комнате. - Ты, кстати, можешь мне помочь.

В течении следующих нескольких часов его удивление росло в геометрической прогрессии, на что я только усмехалась. Ну конечно, Лен и представить не мог, что «мелкая пацанка», как он меня всегда называл, может одеваться в платьица, выкладывать помидорки на салате сердечками и напевать всякие глупости себе под нос.

- Почему здесь нет ваших фотографий?

- Что? - я отвлеклась от выкладки тарелок и посмотрела на задумчиво переходящего от одного снимка к другому Лена.

- Ты говоришь, что развесила свои любимые снимки, чтобы порадовать родителей, но разве их не порадует больше, если ты повесишь ваши совместные фото?

- С Надин и дядей? О, поверь, они их с пылу с жару получают по электронке.

Лен нахмурился и с расстановкой, словно маленькому ребёнку, пояснил:

- Твои и родителей. Ваши совместные снимки. Если их не было два года, хотя я не понимаю, как это вообще возможно, то они наверняка очень соскучились по тебе и им куда приятнее будет вспомнить ваши совместные моменты.

Комок тупой, ноющей боли застрял в горле. Ну конечно, Лену с его идеально-образцовой семьёй невозможно даже представить, как родители могут вот так взять и скинуть ребёнка на родственников. А я привыкла и почти не обращала внимания. Почти...

- Потому, что я так хочу, - я безразлично пожала плечами и засунула Лену в руки длинную одноцветную гирлянду в форме маленьких звёздочек. - Вот, развесь, пожалуйста, по периметру. Я кнопками пометила места, где она должна быть.

Он только ещё сильнее нахмурился и, ничего не говоря, пошёл выполнять поручение. В момент передачи наши руки соприкоснулись, и меня словно током прошибло. Я, как всегда, с надеждой посмотрела на Лена, стараясь разглядеть в его красивом лице отголоски схожих эмоций. Но как всегда провалилась. Казалось бы, пора уже привыкнуть, что он видит во мне только ребёнка и максимум подругу, но... Даже тогда мне не столько нужна была его помощь, сколько я хотела показать ему, что могу быть другой: женственной, взрослой, хозяйственной.

Да, внизу целая толпа народу, но здесь, в доме, мы только вдвоём, а он, как был холодным истуканом, так и остался. Захотелось расчесать каре обратно, оголяя выбритый висок с недавно сделанной тату - за которую я от него получила даже больше, чем от строгой Надин - переодеться в привычные джинсы с майкой и выгнать его взашей обратно к друзьям.

- Так пойдёт?

- Да, вполне, спасибо. Дальше я сама справлюсь, - меня развернули за плечи и слегка встряхнули.

- Ты даже не посмотрела.

Я послушно оглядела комнату: плотные шторы не давали последним лучам солнца проникнуть внутрь, создавая полумрак; включенная в розетку гирлянда озаряла пространство мягким светом, отбрасывая причудливые блики на обитые деревом стены; развешенные повсюду фотографии делали комнату какой-то мистической, а в воздухе витал приятный, пробуждающий голод запах свежеприготовленных блюд.

Парень, в которого я влюблена уже почти год, стоял совсем рядом, держа меня за плечи, и внимательно смотрел, словно никогда раньше не видел. Как было бы здорово, если бы он и правда был моим. Мы бы вместе дождались приезда родителей, я бы познакомила их, со смехом наблюдала, как вытягивается лицо отца и загораются озорством глаза матери. Как Надин качает головой, словно всегда знала, что когда-нибудь это произойдёт, а дядя лезет за фотоаппаратом, спеша запечатлеть памятный момент. И мы веселились бы весь вечер, наперебой рассказывая друг другу всё, что произошло за эти два года...