- Всё даже красивее, чем я ожидала. Спасибо, им обязательно понравится, - улыбка вышла грустной, но он согласно кивнул и, словно опомнившись, убрал руки и отошёл.

- Ладно, тогда я пойду. Удачи, малец! - рука застыла на полпути к моей голове, он не растрепал мне волосы, как делал всегда, только неуклюже помахал рукой на прощание.

А я, стоя одна посреди красиво украшенной комнаты, вдруг почувствовала себя такой одинокой... Внутри неприятно скреблось дурное предчувствие, но я как могла постаралась отогнать его.

Родители приехали с опозданием, некоторые блюда пришлось разогревать в микроволновке под горестные оханья Надин, но всё же я была счастлива. До того момента, пока не узнала, что вместо месяца они приехали на два дня.

Я до сих пор помню ту гробовую тишину, которая воцарилась в комнате после заявления отца. Виноватый взгляд матери, старающейся что-то мне объяснить и цепляющейся за мои руки, её рассеянную улыбку.

- И куда на этот раз? - фраза вышла такой бесцветной, безэмоциональной, словно мне на самом деле было всё равно.

Словно я не давила подступающие к горлу всхлипы, уже даже не от боли, нет, от обиды за себя, за крёстную с дядей, за всех нас. Словно в ушах не заложило, как от взрыва, и не начало противно звенеть.

- В Азию. Нам доверили новый фотопроект по заповедникам Вьетнама. О, Мари, это такой шанс, такая красота! Мы бы взяли тебя с собой, но у тебя ведь школа, поступление, а  мы всё время будем в разъездах, далеко от цивилизации...

Она всё тараторила и тараторила, а до меня медленно доходил смысл её слов. Школа, поступление? Но в школе мне ещё два года учиться...

- На сколько?

- Что? - мама заморгала, явно сбитая с мысли.

- На сколько вы уезжаете?

- Мари... - этот виноватый взгляд и тихий голос привели меня в бешенство.

- На сколько, чёрт вас возьми, вы уезжаете?!

Мама шарахнулась от моего крика и громкого удара по столу, а отец нахмурился и поправил очки. Он всегда так делает, когда врёт. Это я знаю, несмотря на то, что провела с ними очень мало времени.

- Года на два, может на три, - он постарался придать своему голосу как можно больше строгости. - Для тебя будет лучше остаться здесь с крёстной и дядей.

- Для вас, - я чеканила каждое слово. - Так будет лучше для вас! Вы никогда, ни разу не подумали ни обо мне, ни о Надин с дядей! Каково мне без родителей, каково им, молодым, поднимающим свой бизнес, возиться с подростком, они даже собственных детей не заводят! - мама пыталась утихомирить меня, но я зло откинула её руки. - Вы не имели права приезжать в этот дом. Вы даже на порог не имели права ступать. Зачем вы приехали? Думая о нас? Соскучившись? Как бы не так! Вы просто решили очистить свою поганую совесть, заявившись и помаячив своими задницами здесь, перед нами!

Я бы наверное ещё долго кричала на них, изливая всю ярость, что накопилась внутри, но настойчивая трель телефона меня отвлекла.

- Что?! - даже не посмотрела, кто звонил, да это было и неважно. Самое главное было удержаться на грани и не впасть в истерику.

- Малец, ты чего кричишь? - голос Лена на другом конце трубки был удивлённым. - Тебе случайно мои ключи не попадались? Нигде не могу найти, а без них домой не попасть. Подумал, может у тебя обронил, когда комнату украшали.

Я начала лихорадочно шарить взглядом по комнате. Ключи нашлись на полу рядом с окном.

- Да, они здесь. Нет, не приходи, я сама дойду. Нет, всё в порядке.

Всё это время родители сидели, виновато понурив головы, а когда я уходила, даже не попытались остановить. Только Надин пошла за мной, проследила, чтобы я одела куртку. Она знала, что говорить мне что-то или успокаивать в тот момент было бесполезно. Наверное она бы не выпустила меня из дому, если бы не знала, что я иду к Лену.

Наверное, несмотря на свой возраст, именно она всегда была моей настоящей матерью. Тогда я впервые задумалась о том, что биологические и настоящие родители это не одно и то же.

Когда я вышла, на улице уже было темно, моросил мелкий дождик, и редкие прохожие старались скрыться в подъездах своих уютных домов. Я даже не помню, как дошла до дома Лена, в моей голове была зияющая пустота. Но, судя по его вытянувшемуся лицу, дошла я быстро.

- Ты в спринтеры никогда податься не хотела? - насмешливый тон постепенно смолк. - Маш? Что случилось?

Вот знаете как бывает, когда ты держишься, изо всех сил держишься, не плачешь, не кричишь. Но стоит кому-то спросить в чём дело, сжать плечо, посмотреть обеспокоенным взглядом, и плотина внутри рушится, с оглушительной скоростью выпуская наружу едва сдерживаемые эмоции. И тебя начинает трясти, трясти так, что даже на ногах устоять уже подвиг, а слёзы крупными каплями катятся из глаз, непроглядной пеленой застилая обзор.

Лен быстро, не говоря ни слова, выхватил ключи из моей дрожащей руки и потащил в сторону подъезда, практически на себе приволок в квартиру и усадил на мягкий кухонный диванчик, опустился на корточки и попытался обнять, утешить.

Я оттолкнула его руки и отскочила в противоположный конец комнаты. Ненавижу прикосновения в таком состоянии. От кого бы то ни было. Каждое из них ощущается как удар хлыста, жалит кожу.

- Маш? - Лен больше не старался подойти, встал напротив выхода, словно отрезая мне путь к бегству. - Я позвоню твоим родителям... - он увидел, как скривилось моё лицо при их упоминании и исправился. - Надин. Я позвоню ей. Скажу, что ты у меня. А ты объяснишь, что случилось.

Я с улыбкой, больше похожей на оскал, наблюдала, как от потянулся за телефоном.

- Ну конечно, я же истеричный ребёнок, - он удивлённо посмотрел на меня. - Надин знает, где я. И чтобы ты знал, я не настолько глупа, чтобы из-за них вляпаться в неприятности. Они того не стоят, - с каждой фразой я всё больше переходила на крик. - А фотографии наши я не вешала в комнате просто потому, что их нет! Нет!! Да и когда им появиться, если я их не вижу?! Твои родители не могут так, да? С вашей семьи только картины писать, не то что с моей!

Он какое-то время просто стоял и смотрел на меня, словно решая, что делать дальше, а потом подошёл к плите и поставил чайник, параллельно задавая вопросы.

- Они не приехали?

- Ну почему же. Приехали. На два дня.

Рука, наливающая воду из фильтра в чайник, застыла на полпути.

- А потом?

- А потом они уедут ещё на несколько лет, будут гоняться за всякими исчезающими животными и редкими травками.

Спокойный голос Лена, его размеренные движения странным образом подействовали на меня успокаивающе. Меня уже не трясло так сильно, всхлипы поутихли, да и разум потихоньку прояснялся.

- Садись, - Лен расставил на столе чашки с горячим чаем и блюдце с вареньем. Апельсиновым, моим любимым. - Садись! - в его голосе слышались стальные нотки, и я послушно села напротив.

- Ну, и чего ты молчишь? - странно, что тишину воцарившуюся за столом пришлось нарушить мне.

- Не знаю, что сказать, - он признался с таким серьёзным выражением лица, что я не смогла сдержать смешок. - Как ты можешь смеяться?!

- Поплакать я уже поплакала... Не знаю, ты на меня действуешь как новопассит наверное, - в серых глазах читалось недовольство. - Я истеричка, ты что, не знал? Сначала меня оглушает, потом происходит пиздец, а потом я сижу и втыкаю. Это как анестезия, пройдёт через пару дней. Как раз, - я снова усмехнулась.

- Ты говоришь об этом так, словно это случалось уже много раз, - непривычно тихо заметил он.

- Не сказать чтобы так уж много... Они не так часто радуют нас своим присутствием, - я пожала плечами. - Раньше было хуже конечно, сейчас я больше злюсь.

- Из-за себя? Ты хотела бы поехать с ними? - Лен как бы невзначай пододвинул ко мне розеточку с лакомством.

- Я не знаю. Раньше хотела безумно, а сейчас... Нет, я думаю. Здесь моя жизнь, я не стала бы её бросать ради них. Тем более, я уверенна, даже если бы они взяли меня с собой, то просто бросили бы там, - сладкая долька таяла во рту. - Всё-таки у твоей мамы самое вкусное варенье получается. Надо сказать Надин, чтобы заказывала его для кофейни.