Глава 23 Нас мало, но нам все пофиг

Утро. Иногда оно бывает добрым, со вкусными запахами свежесваренного кофе и сдобы. Но чаще всего оно встречает нас противным трезвоном будильника, истошно вещающего, что вот еще чуть-чуть — и вы проспите на работу.

Как ни странно, но утро у Марьи началось именно так. В день заселения она решила встать пораньше и завела на браслете местный аналог будильника. Будильник отомстил мерзким звуком, похожим на визжание дрели, видимо, его тоже надо было настраивать. В итоге в активе нашей бабушки Маши наутро имелись: ушиб локтя (резко подскочив и запутавшись в одеяле, ударилась о край кровати), заляпанное опрокинутой на себя чашкой кофе платье (господи, благослови создателя зеленых кубиков) и ярко-рыжая прическа а-ля овца завитая (набрала на укладочной машинке не те цифры).

В целом нервное состояние было понятно, все же день заселения, толпы новых студентов и начало полноценной работы комендантом. Пришедший Пантелеймон ошарашенным взглядом окинул рыжий каракуль на голове и живописные коричневые разводы на серебристом платье. Выслушав просьбу раздобыть мазь от ушибов, он кивнул и, прихватив выусня, удалился.

Платье прекрасно очистили магические кубики. Прическу Марья переделала, но вот вернуть свой естественный цвет серебристой седины не смогла. Не было в каталоге такого цвета, так же, как и функции «Вернуть все обратно». Поэтому остановилась на цвете «платиновый блонд» — хотя он был с легким сиреневым подтоном, — решив, что к факультетским оттенкам вполне подойдет.

А потом пришла Виолетта с мазью и успокоительным чаем и быстро привела Марью в чувство.

— Мария Спиридоновна, что вы так волнуетесь? Комнаты в порядке, вам надо только выдать ключи. Безопасность и доступ обеспечивают артефакты, а все остальное выдает завхоз. Вам надо всего лишь следить за порядком и режимом студентов, ну и по возможности не допускать конфликтов на вверенной вам территории. У вас не так много студентов будет на факультете из первокурсников, и в комнатах они живут по одному. Вот у бытовиков и артефакторов по два-три существа в комнате, и конфликты на первых порах очень частые. Особенно у бытовичек.

Виолетта ушла готовить материал для первого собрания поступивших на первый курс природников, а Марья решила выпить еще кружечку чайку.

Травяной чай, видимо, был очень сильным успокоительным, потому что она даже не удивилась, когда Лэри привел к ней своего племянника. Они же договаривались познакомиться еще до распределения.

Она спокойно разглядывала хрупкого тонкокостного юношу с руками-крыльями, которые были как бы окутаны туманной дымкой и не имели четкой формы. Сам он был как присыпанный мелом, так раньше на Земле часто в любительских спектаклях изображали ожившие статуи. Белые волосы, белесые, словно выцветшие, ресницы и брови, за ушами, как вторые ушки, уголками торчали белоснежные перышки. Только глаза были яркие, на бледном лице они выделялись как два пятна цвета фуксия.

Действительно, внешность и особенности юноши могли доставить ему проблемы, если он не вольется в коллектив. Лэри представил ему Марью:

— Это Мария Спиридоновна, комендант общежития. Очень добрая и достойная женщина. Мария Спиридоновна, это мой племянник, Си'лэ.

Когда паренек заговорил, Марья почему-то ожидала услышать голос, похожий на птичий щебет, с присвистываниями и прищелкиваниями. Однако голос оказался завораживающий, тягучий, как мед, с журчащими переливами, как ручеек по руслу из камушков. Так, наверное, могла петь на Земле мифическая птица Сирин. Марья даже не сразу осознала, что он говорит. Хорошо, что это была просто форма вежливого ответа на представление.

— А вы петь не пробовали? — вырвалось у нее неожиданно.

— Нет, а зачем? — Си'лэ очень удивился.

— У вас прекрасный голос, вам надо петь.

— Ну, у нас в мире поют те, кто избрал это профессией, — пояснил Лэри. — Маги не поют, им незачем.

Тут в свою очередь поразилась Марья.

— А хобби? У каждого может быть какое-то увлечение, помимо профессии, а то и несколько. Вот у нас картины на стенах Ферра писала, а она наемница для охраны. Живопись — ее хобби.

Марья только теперь поняла неуверенность дроу, когда та говорила про картины. И, лихорадочно перебирая в голове знакомых, поняла: они вполне довольны в профессии, и хобби действительно нет ни у кого. Марья же считала, что переключаться даже с любимой работы необходимо. Она вспомнила сияющие и счастливые глаза Ферры, когда она демонстрировала им новые работы. Дроу просто ожила, растеряв свою профессиональную невозмутимость, и с энтузиазмом рвалась в очередную поездку, хотя до этого собиралась отдыхать пару месяцев. Мария Спиридоновна решила, что попробует объяснить своим знакомым суть хобби, и тогда они и подопечные некроманты, возможно, станут еще чуточку счастливее. А пока ей срочно нужна Миранда.

Девочка, конечно, сразу же согласилась прийти на чай. Судя по голосу, она тоже сильно волновалась, что слышалось даже через браслет.

Вскоре в Марьиной гостиной стало многосуществно. Вернулся Пантелеймон с Васькой, и сразу же прибежала Миранда.

Девочка с ходу затараторила в своей манере, совершенно не заметив, что они не одни.

— Бабушка Маша, а если меня не примут к вам? А если на боевой отправят? Я уже не хочу! А у Лейлы и Рахдена тоже будут ушки и хвост? А вы сможете стать каким-нибудь зверем из вашего мира? У вас ведь нет второй ипостаси, и у профессора Кронова не было, значит, станете кем-то. А можно с вами на распределение пойти? А…

— Миранда, знакомься, — перебила этот поток Марья, — это племянник Лэри, Си'лэ. Он, скорее всего, тоже будет учиться у нас.

Миранда наконец заметила гостей и, сначала посмотрев на Лэри, начала здороваться, как вдруг ее взгляд скользнул в сторону стоящего рядом полуэлнау, и она замолчала и замерла. Только расширившиеся глаза скользили по белому лицу, перьям над ушами, странным туманным рукам-крыльям. А Си'лэ, в свою очередь, удивленно разглядывал торчащие из волос мохнатые ушки и нервно дергающийся пушистый хвост.

Марья быстренько налила чаю, и они с Лэри усадили ребят за стол, совсем забыв про присутствовавшего тут же и тоже стоявшего в ступоре Пантелеймона.

Впрочем, за приятеля о себе и о нем напомнил выусень. Василий, обнаружив в своей вотчине такую странную с виду большую «птичку», полез потрогать крылья. Кронова он уже видел, и тот совершенно его не заинтересовал. Запах вампир не сменил, как и голос, а такие мелочи, как форма, выусня не смущали. Хочет большой дядя с клыками обрасти мехом и полетать — это его дело.

Си'лэ уже выпил полкружки чая, успокоился и привык почти к странным изменениям в своей жизни и знакомствам, которых, как он понял, будет еще много. Пожилая женщина была, видимо, умной и доброй, ее аура светилась и грела всех окружающих, как огонь очага в зимнее ненастье. А странная девочка незнакомой расы была как солнечный зайчик, веселая, подвижная и любопытная.

Внезапно он почувствовал осторожные прикосновения к длинным маховым перьям крыльев. Рядом со стулом сидел толстый пушистый зверь и озадаченно тыкал мягкой лапой в крыло. И как всегда, как у него бывало в такие моменты, руки поменяли форму.

Выусень пораженно взвыл, когда вместо перышек вдруг появились гибкие щупальца и подхватили его под пузо. Пантелеймон икнул и осел в обморок, а Миранда, побледнев, крепко зажмурила глаза с мыслями, что взрослые сейчас все решат и объяснят.

И в наступившей тишине явственно зажурчал голос Си'лэ:

— Ну что ты испугался, пушистик, вот такая у меня особенность. Просто хотел взять тебя на руки, а этими хваталками удобнее всего.

Следом заурчал Васька, и Миранда открыла глаза.

Разомлевший Василий уже лежал пузом кверху у элнау на коленях, и их журчаще-мурчащий дуэт создавал в комнате непередаваемую атмосферу покоя и умиротворения. Гладил Си'лэ выусня уже руками как у людей или эльфов, видимо, тоже из соображения удобства.

— Ты научился их контролировать? Кузина не говорила.

— Нет, я научился с ними договариваться. Не всегда получается, но уже намного лучше выходит.

Мария Спиридоновна в это время приводила в чувство домового. Ему тоже вручили «волшебного» чайку, и Лэри снова рассказал про своего племянника и его особенности.

Миранда восхитилась возможностью первой подружиться с таким уникальным сокурсником и как староста даже взять над ним шефство. Она опять стала самой собой и взахлеб рассказывала о том, как они делали ремонт, и про вечеринку, и про некомими, и про то, какой она была глупой, когда не хотела идти на некроманта учиться. А Си'лэ гладил пушистый мех на животике забавного зверя и чувствовал, что он впервые на своем месте.

— Я бы тоже хотел такого, — задумчиво проговорил он.

— Ну я папу попрошу, — не задумываясь, кивнула Миранда.

Пантелеймон, поперхнувшись чаем, тут же стал возмущаться:

— Вася, конечно, замечательный и к тому же подарок на новоселье и талисман! Но это явно не повод превращать общежитие в выусятник!!!

Миранда надулась: ей очень хотелось сделать для Си'лэ что-то хорошее. Особенно после того, как она узнала его историю одиночества среди родни. И было видно, как паренек огорчился.

— Ну, может, когда закончим академию…

Взрослые переглянулись, и Лэри активировал вызов на своем браслете.

— Виолетта Дифинбахиевна, простите, что отвлекаю, но мне нужна краткая консультация по выусню. Как на него повлияет отсутствие общения с сородичами?

— Ну теоретически, в плане физического здоровья, никак. И Василий молодая особь, почти подросток. Однако с возрастом, когда надо будет искать ему пару, у него из-за отсутствия опыта общения с сородичами могут возникнуть коммуникативные сложности. Но это в теории и в весьма отдаленном будущем.