Мария Спиридоновна оглядела притихших студентов и, как ни странно, профессоров. Разрядил атмосферу жалобный стон завхоза:

— Это ж опять комплект формы переделывать! Азалия меня убьет!

И в диссонанс ему прозвучало:

— Азалия, женщина моей мечты!!!

Вскочивший пустынник вытянул из одежды черепушку и, тряся ее за шнурок, объяснял присутствующим, что это не он.

Опять смеялись все, и на такой позитивной ноте решили расходиться. Еще раз напомнив всем, что выход некромантов в бальную залу должен быть суперэффектным, Марья цапнула Лэри и Шныря за рукава. Ректору-то надо было доложить, и второго спального места для фея нет!

Студенты спали, декан артефакторов, не заморачиваясь, скопировал в дереве фейскую мебель и обещал большой фейский «Барби-дом» на пять спален. Как он пошутил, вдруг еще феи размножатся! За что был чуть не побит полотенцем и выгнан из комнаты. Хохотнув и подкрутив усы, он направился к себе.

Дверь в комнату подглядывающей в щелку демоницы тихо затворилась. Она, довольно улыбаясь, думала, как завтра взбесится Урсулия. Лейла ведь скажет только правду: поздно вышел от Марьи, довольный, усы крутил. А зачем он к ней так поздно приходил, говорить не надо, она этого знать не знает!

Марья же засыпала в хорошем настроении. Завтра у нее первый в жизни бал! Она чувствовала себя почти Золушкой, ну или, на худой конец, крестной феей. Ведь на бал она собирала целую группу некромантов, а не одну добрую замарашку. И только одна мысль где-то на периферии засыпающего сознания снедала любопытством. Зачем лич утащил шкуру грроха?