— Быструю, Алесик, быструю, я умираю, как хочу кушать, главное, чтобы там было тихо и тепло.

— Ага, морозик у нас кусачий, а тихо и тепло в каждом из ресторанов, если это не забегаловка дешёвого пошиба.

Они заехали в ближайший грузинский ресторан, и Фрося заказала себе хинкали, сказалась старая любовь к пельменям.

Утолив первый голод, Фрося поинтересовалась:

— Чем Алесик, занимаешься, что-то среди популярных русских артистов я тебя не встречаю?

— А меня там и нет, как и среди крутых композиторов и поэтов, на этом поприще моя карьера не задалась.

Может пробивной силы маловато, а может быть, талантиком бог обидел.

— В талантах плохо разбираюсь, но я слышу какие бездари поют с экранов и такую они выдают нам муру, что бывает хочется уши прикрыть.

Придётся мне принять версию, что не умеешь ты локтями подвигать и на лапу дать в нужном месте и в нужные руки.

— Наверное, ты бабушка права, тебя рядом нет, а Марков, как только срубил за счёт нас солидного бабла, кинул группу, да, и поделом, кто спился, а, кто и на наркоту подсел.

Хорошо ещё, что я рано женился и не успел в эту дрянь вляпаться.

— И, всё же, чем ты занимаешься?

— Да, так по мелочам, делаю аранжировки на всякие примитивные мелодии популярного сейчас шансона и записываю для этих великих артистов минусовки.

— Хорошо на этом зарабатываешь?

— Какой там, эти же заказы от случая к случаю, выручает Анжелка, она ведь прилично получает, у них дела идут круто, моя ненаглядная тёща открыла филиалы своего салона в других городах.

Человек я в основном свободный, и бывает езжу с ними туда в командировки.

Фрося смотрела с грустью на красивое безвольное лицо внука — вот тебе и крутой музыкант.

Она с самого начала, как только появился у неё в Москве сын Андрея, поняла, что вряд ли бы он достиг успеха на другом поприще, ведь способностями деда и отца, он явно не обладал.

— Как твои родители, что слышно от моего сына?

— Отец был недавно у нас, но недолго, он вечно со мной ехидничает, а с моей языкатой свекровью так схватились, что стены от криков тряслись, он на следующий день и уехал, сказав, что ноги его больше в Москве не будет.

Он ещё продолжает преподавать в университете, живёт по его рассказам хорошо, даже мне отвалил порядочную кучку денежек.

— И ты взял?

— А, что, он же мой отец, а не чужой дядька.

— Понятно, понятно, а, где твоя маман?

— О, моя маман, это целая история — на свадьбу нашу с Анжелкой она не приехала, как и на крестины Ани, ведь я, как она выразилась, связался с шантрапой.

Дедуля с бабулей Питерские умерли, я ездил на их похороны, они, буквально, ушли один за другим с разбежкой в четыре месяца.

Маман не уделила мне и получаса на общение, только заявила, что квартиры продаёт и я от этого не получу ни копеечки.

Папа в этом отношении, куда родней и отзывчивей её.

Да, чёрт с ней, пусть она в своей Швеции захлебнётся этими деньгами, обойдёмся.

— Ну, ты оказывается свою гордость ещё не растерял.

— Иронизируешь?

Молодой человек уставился на свою бабушку.

— Ты, ведь усмирила свою гордость, когда поехала в Америку к бывшему ослепшему любовнику.

— Всё правильно Алесик, всё правильно.

Ты завезёшь меня в подходящую гостиницу и скажи, в Москве можно снять автомобиль на прокат?

— Обиделась, вижу, обиделась, ты же любишь правду-матку резать, а, как касается самой, так сразу в бутылку полезла.

Я тебе дам свою машину во временное пользование, ты всё же моя родная бабушка и хоть копеечную, по тем временам, но квартиру мне отписала, мы добра не забываем.

— Алесик, я тоже всё помню, но многого не узнаю.

— Ничего, Москва хоть и расстроилась, но для старого жителя узнаваемая.

— Да, в городе я точно не заблужусь.

Внук посмотрел на бабушку долгим взглядом, но смолчал.

— Сейчас довезу тебя до гостиницы и отдам ключи от авто, а сам доберусь до дома на такси.

Ты надолго?

— Думаю, что максимум за пять дней управлюсь, а может быть и раньше.

— А тёща говорила что-то о месяце.

— Обстоятельства Алесик, изменились и от подобного холода я отвыкла.

Дешёвых номеров в гостинице не оказалось, но администратор, увидев во Фросе потенциально богатого постояльца, предложила ей апартаменты из двух комнат. Фрося не стала выискивать подвоха и тут же согласилась.

Конечно, перелёт из Тель-Авива в Москву ни в коем случае нельзя сравнить, с тем многочасовым, преодолённым ею неделю назад, когда пересекала Атлантический океан.

Фрося себе отдавала отчёт, как бы то не было, но день у неё всё-таки выдался до невозможности суетливый и потребовал много моральных и физических сил.

Безусловно, на ней кроме напряжения перелётов и переездов, сказывалась недавняя болезнь и к тому же ещё сильно расстраивали не предвиденные изменения в характере и в поведении, казалось бы, таких близких и дорогих сердцу людей.

Приняв душ и облачившись в домашний халат, Фрося сидела в кресле и с грустью обдумывала всё произошедшее с ней за последнее время.

Определённо, эта поездка была ей необходима, нет больше надобности идеализировать прошлое, оно ушло безвозвратно.

Не стоит пенять родным за их поступки и слова, они теперь такие, какие есть или какими стали, но, похоже, она излечилась от тяги к Родине, всё как-то милей видится издалека.

Как всё же хорошо, что с ней не поехал Марк, он, глядя на её душевные муки, мог бы страшно расстроиться, и придумывал бы для неё всякие культурные мероприятия, чтобы отвлечь от тягостных дум.

А ей совсем сейчас не нужны музеи, театры и выставки, чтобы так отдыхать, душа должна быть на месте, а вот, именно этого спокойствия при встрече с близкими ей не хватает.

Надо сегодня чуть позже обязательно позвонить Марку, он там о ней беспокоится, а это ему совсем ни к чему.

Ведь он по идее должен обрадоваться, узнав, что они очень скоро встретятся.

Боже мой, о каких трёх месяцах они толковали с Марком, тут и две недели за глаза, тем более зимой.

Отвыкла она за десять лет от этого колючего мороза, а ведь когда-то даже его особо не замечала.

Если бы не намерение и желание поговорить с мужем, она бы уже давно была в постели.

Перед тем как заснуть, полистала бы спокойненько яркие журналы, купленные в фойе гостиницы и сморенная усталостью, возможно, скоро бы и отключилась.

Завтра она с самого утра собиралась со свежими силами и успокоенными нервами поездить по Москве и навестить живых и мёртвых, для этого одного дня вполне хватит — лежащим под могильными плитами много времени на таком лютом морозе не уделишь, а живых знакомых осталось раз, два и обчёлся.

Рано ещё звонить в своё родное гнёздышко в Майами, пусть у них утро наберёт побольше силы.

Фрося вздрогнула от резкого звонка телефона — администратор сообщил, что в её номер просится пройти госпожа Вайсвассер.

Вот тебе и легла пораньше отдыхать, но не задумываясь дала добро и стала с невероятным волнением ждать, когда поднимется к ней некогда горячо любимая невестка.

Таня без стука резко распахнула дверь и буквально влетела в номер:

— Мама Фрося, что ты такое надумала, при живых любящих близких родственниках, живущих в Москве, поселиться в гостинице?

С приходом Тани по комнате сразу же разлился запах хороших французских духов и свежести мороза.

Молодая женщина бросилась на шею, поднявшейся из кресла свекрови и покрыла её лицо быстрыми поцелуями.

— Мне, как только Алесь сказал, что завёз тебя в гостиницу, я чуть с ума не сошла, такого позора не переживу.

— Танюха, ну, что ты разошлась, ведь я уже женщина весьма пожилого возраста, мне нужен покой и возможность самостоятельно распоряжаться временем, соизмеряя со своими интересами и силами.

— Мамочка, ты, наверное, забыла, что у меня в семье все уже взрослые, Сёмке и тому, скоро пойдёт семнадцатый год.