На этот раз рассмеялась уже Фрося.

— Маричек, о каких начинаниях ты говоришь, вся моя нынешняя жизнь — телевизор, книги, а теперь ещё и кухня, после того, как у меня поселился взрослый внук.

— Фрося, не смейся, и об этом поговорим, если выгорит у нас с партнёрством, то я буду теперь часто наведываться в Москву, а, возможно, буду разъезжать по всему Союзу, а такого помощника, как ты, ещё надо поискать.

— Ладно, Маричек, мы уже подъезжаем, я опаздываю безбожно, поэтому не буду ничего тебе сейчас говорить. Давай встретимся, расскажем друг другу, что захотим рассказать, а после этого решим стоит ли та вся хрень, о которой ты мне сейчас наговорил выеденного яйца.

Фрося затормозила на дозволенном месте напротив американского посольства и повернулась к мужчине:

— Марик, приехали, счастливого тебе Нового Года, я честное слово была рада тебя видеть, ты мой сказочный новогодний сюрприз. Не лезь ко мне сейчас с поцелуями, это ни к чему. Давай дадим времени поработать за нас, пусть оно подскажет правильное направление в наших отношениях, ведь душам надо дать возможность переварить нашу сегодняшнюю встречу.

— Фросик, ты стала такая мудрая и рассудительная, а мне хочется, чтобы ты опять, как на боксёрском поединке засунула четыре пальца в рот и лихо свистнула.

— Ступай Марик, мне правда очень некогда, но перед тем, как ты уйдёшь всё же тебе скажу то, что хотела сказать с самого начала нашей сегодняшней встречи — прошло много полных событий лет, сколько за это время у нас было самых невероятных случаев в жизни, изменились не только люди, но и страна. Мы практически ничего уже не знаем друг о друге, что мы делали, с кем дружили, кого любили…

— Фросик, для тебя это очень важно?

— Маричек, для меня важно то, что было со мной, а твоя американская жизнь меня абсолютно не тревожит.

— А я не могу так сказать, что мне безразлично, как и с кем ты жила всё это время, наверное, я больший эгоист, чем ты…

Фрося не дала мужчине дальше развивать эту тему:

— Маричек, я встречусь с тобой только при одном условии, мы не будем задавать друг другу вопросы о нашем не далёком прошлом друг без друга, а будем рассказывать только то, что посчитаем нужным поведать о себе, согласен?

— Фросик, ты не оставляешь мне выбора, согласен, конечно, согласен.

— Постараюсь к десяти вечера быть возле твоей гостиницы. Накормишь ужином в ресторане или пройдём сразу в твой номер? От этого зависит, как мне одеваться.

— Фросик, с ресторана мои чувства к тебе родились, может с него и твои ко мне возродятся, решено, ресторан.

— Всё Марик, выскакивай, а я поехала, Танюхе и без меня хватает переживаний.

Марк понял по Фросе, что лезть с объятиями не стоит и он, мягко прикрыл за собой дверь автомобиля.

Разгорячённая встречей с Марком и опозданием к праздничному столу, Фрося буквально влетела в квартиру к Тане, где уже царила всеобщая суматоха, связанная с её не появлением в назначенный час. Открывшая дверь невестка, уже была вся в слезах:

— Мама Фрося, я ведь уже хотела звонить в милицию, только Алесь остановил, заявив, что меня там и слушать не будут из-за нескольких минут опоздания гостьи к застолью. Я уже не знала, что думать, хорошее в голову ведь не приходит…

— Танюха, успокойся, всё, я здесь, простите меня…

И уже шёпотом:

— Танюшка, ты даже представить не можешь, кто ко мне нагрянул!

Таня всплеснула руками:

— Неужто Олег?

— Почему Олег и с какой стати?

На Фросином лице было написано такое изумление, от которого у расстроенной невестки незамедлительно появилась улыбка.

— Сдаюсь, хотя после объясню почему, а пока, к столу, к столу.

Увлекаемая Таней, Фрося зашла в зал и обомлела, в углу стояла, горя, огнями гирлянд, переливаясь в разноцветных стеклянных игрушках, пушистая ёлка, под которой важно расположились дед Мороз и Снегурочка. На богато накрытом столе горели свечи, отражаясь искрами в хрустальных бокалах. Вокруг стола чинно восседали дети, с нетерпением поглядывая на вошедших в зал Фросю с Таней.

— Так, подарки от бабушки засунем под ёлку, а после двенадцати раскроем, а пока надо проводить старый год. Алесик, не хмурь брови, ты у нас здесь один мужик, тебе и открывать шампанское.

Парень, важный от такого доверия, резким движением схватил бутылку.

— Нет, нет Алесик, к шампанскому надо подходить нежно, давай я тебя научу, первую бутылку открою сама, а следующую уже ты.

Фрося взяла из рук растерянного внука бутылку, отковырнула на узелке проволоки фольгу, наклонила, примерно, под углом в сорок пять градусов и сильным движением крутанула слегка пробку, и та чуть поддалась наружу.

— Ну, ребята, с выхлопом, выстрелом или с полётом пробки?

Сёмка захлопал в ладоши.

— Выстрелом, выстрелом!

— Таня заволновалась:

— А потолок не зальём?

Остальные были на всё согласны и зачарованно смотрели, как в пальцах бабушки рвалась наружу выдавливаемая шампанским пробка. Когда оставалось совсем чуть-чуть, Фрося резко отвела руку и к потолку с громким выхлопом вылетела пробка, а из горлышка бутылки появился дымок и искрящаяся пена.

— Быстренько подставляем бокалы.

Таня изумилась:

— Что, всем наливаем?

— Конечно, всем.

И встав на ноги, налила немножко пены первому младшему внуку, а затем щедрее всем остальным.

— Давайте, мои дорогие, чтобы наши неприятности и печали остались в старом году.

И все присутствующие звонко застучали бокалами, а особенно в этом преуспел Сёмка, которому надо было по нескольку раз чокнуться со всеми. Сидящий рядом с Анжелой Алесь, начал ухаживать за девушкой, которая от такого внимания парня, то краснела, то бледнела. Лена быстро перекусив, завела с Сёмкой хоровод, куда утащили не сопротивляющуюся бабушку и Фрося от души, вся светясь в улыбке, весело танцевала и подпевала счастливым детям. Скоро у Сёмки стали соловеть глазки, мальчику уже давно надо было быть в постели, но он категорически отказывался покинуть такой весёлый праздник. До звона курантов ещё было больше получаса и Фрося пошла на хитрость, разрешив мальчику достать из-под ёлки, купленный ею для него подарок, но развернуть дозволила только в постели. Таня зашла в комнату, где Фрося с улыбкой смотрела, как внук прижимает к груди полицейскую машину с мигалкой, к которой ещё прилагался пульт управления.

— Правда мама, завтра Сёмочка проснётся и сразу же сможет поиграться со своей машинкой?

Невестка поддержала бабушку:

— Конечно, помоешься, позавтракаешь и вперёд, будешь ловить бандитов и хулиганов.

Сёмка прижал к груди полюбившуюся игрушку и быстро заснул.

— Мама Фрося, я сгораю от любопытства, давно ты не была в таком приподнятом настроении, идём на кухню, помоем посуду и пятнадцать минуток пошепчемся.

Свекровь обняла невестку за плечи и увела из спальни внука, но на кухне не дала Тане засыпать себя вопросами.

— Танюшка, прежде чем, я поведаю тебе свою историю, быстренько колись, почему ты подумала, что ко мне явился Олег?

— Мамочка, я не хотела тебе рассказывать, но между Олегом и Викой далеко не всё ладно. Я не люблю обсуждать подобные темы, но иначе ты меня не поймёшь. Я иногда слышала происходящие между ними скандалы, куда я могла деть свои уши, а они, скорей всего, думали, что их никто не слышит.

— Ну-ну, а какие для скандалов у них были причины?

— Мама, Вика не хочет для него быть в постели женщиной. Я слышала, как она ему говорила, что не хочет быть для него слабым подобием Фроси и, если он хочет, то может смело отправляться в Москву, что она уже вполне без него справится.

— Да, это трагедия для них обоих, но я тут пас, та сказка для меня уже с концом.

— А, какая с началом?

— Танюшка, не с началом, а с продолжением, но я ещё не уверена, что это будет сказка и не уверена, что стоит её дописывать.

— Мама Фрося, ты меня доконала, неужели ты хочешь, чтоб у меня от любопытства мозги лопнули.