— А за что вы дрались, нельзя было избежать этого?

— Нет, нельзя было…

И сын ей честно рассказал, как всё обстояло, Фрося вздохнула, и назавтра пошла в школу.

Предварительно она поговорила с мамой Кларой, как когда-то с ксёндзом Вальдемаром и воинственно настроенная отправилась в учебное заведение.

Встретили её там совсем не ласково, директриса и классная просто слюной брызгали от возмущения, обвиняя в разнузданной драке щуплого Семёна.

Фрося зазвала Сёмку из-за дверей учительской:

— Уважаемые дамы, посмотрите на этого бандита и на его лицо…

У женщин глаза просто на лоб полезли от этого зрелища.

— А теперь Сёмочка выйди…

И когда за сыном закрылась дверь, Фрося им выдала, не стесняясь в выражениях, здесь ей пригодилась вся выучка базарной торговки, а в заключении бросила:

— И, если вы не наведёте в школе порядок, если ещё раз только мой сын пострадает от антисемитских выпадов, вам придётся предстать перед заместителем прокурора Кларой Израилевной Вайсвасер, и я не гарантирую вам ваши рабочие места…

Конечно, это был уже не сорок восьмой год и за спиной её была такая мощная поддержка, да и сама она уже была весьма тёртый калач, да если тогда в конфликте Стасика и Ани и против них настроенного класса, она сумела обуздать школу с её нападками, так теперь и подавно.

Тон и поведение преподавателей сразу изменились, но Фрося не стала их выслушивать, а кивнула на прощание и с гордо поднятой головой вышла наружу.

Бабушка Клара после рассказа Фроси смотрела на своего внука и в руках её ломались одна за другой папиросы:

— Когда еврреи включились в рреволюционную боррьбу, думали, что всё перременится, но, увы…

А ты, мой мальчик, боррись за себя, не сгибайся, твоя боррьба ещё вся вперреди.

И старая женщина ушла на балкон курить, вытирая на ходу слёзы.

Совсем иначе дела обстояли в Вильнюсе и это была длинная история, которая до сих пор так и не закончилась, а завершиться она могла только слезами Фроси.

После переезда в Москву, особенно в первые месяцы пребывания в ней, Фрося очень часто наведывалась к своим старшим детям в Вильнюс и Поставы.

Почти на все праздники и часто в выходные то с Сёмкой, а чаще одна, она катила в поезде, всё более знакомым раз от разу маршрутом.

Когда заезжала к Стасику, в свой бывший дом, то навозила им кучу подарков и вкусных угощений, успевала понянчиться с детками, а внук и внучка родились буквально с интервалом в один год, и даже успевала послушать от подруги Оли последние Поставские новости.

От неё она, кстати, узнала, что у её первого мужа Степана меньше чем через год после свадьбы Стаса умерла жена и он остался жить на хуторе вдовцом с почти взрослым сыном, и Оля часто видит его на базаре, даже пытается с ним заговаривать, и тогда он передаёт Фросе привет.

Обычно Стасик на следующий день после её приезда к ним, рано утром отвозил Фросю на своей машине в Вильнюс.

Вместе с мамой он привозил Ане богатые дары в виде свежих и заготовленных продуктов с их хозяйства, и обменявшись с сестрой несколькими предложениями, укатывал обратно к себе домой. В своих Поставах он чувствовал себя намного комфортней, чем в Вильнюсе в обществе сестры и Баси, а позже с Михаилом.

Фрося знала, что Аня изредка тоже наезжала в Поставы к брату и его семейству, что бы понянчиться с племянниками, но добрые дружеские отношения с Ниной у них не сложились, невестка явно ревновала сестру к брату, и давала понять Ане, что её присутствие в их доме не очень желательно.

Дочь жаловалась на это обстоятельство матери, но что могла та поделать, тем более находясь в Москве:

— Ах, Анечка, взрослая жизнь полностью отличается от времени, когда вы были детьми и не зря говорят, ночная кукушка всех перекукует.

У каждого у вас уже есть своя семья, кто его знает, может пройдёт немного времени и всё встанет по своим местам, и Нина поймёт, что не стоит встревать в отношения между братом и сестрой, что от их дружбы она только выиграет.

Кстати, твой муженёк, мог бы тоже быть поприветливей к Стасу, сальцо то вон, как наяривает, а к беседе снизойти, так слабо, конечно же, не тот уровень, куда нам до него.

Ах, доченька, доченька, только с годами сознаёшь всё больше и больше, что без родни и друзей, когда вырастают дети, оставаться очень плохо.

Я вон, о своих сёстрах и их семьях вовсе ничего не знаю, и к моему стыду, очень редко вспоминаю о них, и даже забыла, как они толком выглядят.

Фрося часто задумывалась, почему так получилось, что её дети стали так разобщены между собой, искала в происходящем свою вину и не находила, ведь никогда она не противопостовляла одного другому, всем старалась дать в жизни максимум из того, на что была способна.

Иногда к ней подкрадывалась смешная мысль, однако, не лишённая здравого смысла, что причина в том, что у них всех разные отцы, а Аня вовсе особая статья.

Неожиданно Фрося вспомнила голос дочери по телефону, когда та, рыдая, поведала о смерти Баси, для девушки это был шок, сравнимый с тем, который почувствовала Фрося, когда от них ушёл Вальдемар.

Но, тогда дети менее болезненно восприняли эту утрату, чем их мать, они были примерно такого возраста, как сегодня Сёмка.

Бася умерла тихо, как и жила, легла спать и не проснулась, для Ани это было страшной трагедией, ведь почти девять лет бок о бок, шутка сказать, с пятнадцати лет девочка жила со старой женщиной под одной крышей.

Да, примерно, столько же времени она прожила рядом с мамой Кларой и тоже между ними была та теснейшая душевная связь, как и у её девочки с Басей.

Фрося отошла от гроба, прошлась по залу, разминая затёкшие ноги, с хрустом потянулась и подошла к балконному окну.

Выглянула на улицу, с их двенадцатого этажа был хорошо виден зачинающийся рассвет.

Вернулась к своему месту у гроба, поправила свечи и вновь глубоко задумалась: безусловно, не поехала бы она тогда в Сибирь, жизнь её и детей сложилась бы совершенно иначе, лучше или хуже трудно сказать, но точно иначе.

Жалеет ли она об этом… конечно, нет, та поездка многое расставила по своим местам, и определила новые повороты судьбы, в первую очередь, это встреча с Семёном, их пылкая и страстная любовь, в результате которой на свет появился сынок, ставший целью её сегодняшней жизни, и что греха таить, то, что она сейчас живёт в Москве и в данный момент находится рядом с гробом ставшей родной мамы Клары всё звенья одной цепи…

Когда-то, именно, в Москве она приняла решение не прерывать беременность — плод их любви с Семёном, и жизнь привела её обратно в этот город, но не это главное, главное, что её мальчишка стал определяющим звеном в её судьбе, её любовью, надеждой и отрадой.

Старшие дети не только отдалились расстоянием проживания, но и душевной близостью.

Со Стасом и Аней она находится в постоянном контакте, часто наезжает к ним и они иногда навещают её в Москве, а вот Андрея она уже не видела почти три года.

Ничего удивительного, ведь уже в годы своего студенчества тот быстро отдалился от матери, братьев и сестры.

Он будто бы стеснялся своей провинциальной родни, смотрел свысока, тяготился их обществом и только материальная зависимость от матери какое-то время позволяла им поддерживать отношения.

А потом…а что потом, он окончил институт, укатил к папаше в Новосибирск и мотается по геологическим партиям, только от Алеся она и знает что-то о сыне.

Иногда, правда, он звонит в Москву матери поздравляет с каким-нибудь праздником, но больше балагурит и практически ничего не рассказывает о себе, и так мало интересуется жизнью близких, что после такого разговора Фрося ходит несколько дней, как в воду опущенная.

Фрося опять взглянула на застывшее лицо Клары Израилевны: как она чувствовала настроение Фроси после этих звонков, тут же организовывала поход в театр или концерт, заставляла наряжаться и они выходили в люди.