— Обязательно позвоню, целую.

Не успела Фрося положить трубку телефона на аппарат, как раздался новый звонок.

На этот раз Фрося ответила стандартно:

— Алло…

— Фрося, это я Марк, чуть дозвонился к тебе, как в Смольном, всё занято и занято.

— Андрюша мой звонил из Ленинграда, в ближайшую субботу у него свадьба, поэтому мой отлёт к Аглае несколько откладывается.

— Ну, это не страшно, до зимы ещё далеко…

На этом в разговоре наступила неловкая пауза, которую первым всё же нарушил Марк:

— Фрося, что с моим предложением?

— С каким?

— Я на счёт ужина в ресторане…

— А я думала, что ты спрашиваешь на счёт ночного предложения….

— Еду…

Фрося улыбаясь, положила телефонную трубку на аппарат: что на меня вдруг нашло, такое сотворила, теперь надо расхлёбывать, как поведёт себя сейчас при встрече Марк, как самой вести себя с ним…

Ладно, первым делом в душ, он же скоро заявится, а я в ночнушке, даже зубы ещё не почистила.

Фрося заметалась по квартире, приняв душ, посушила волосы в духовке, чуть мозги не спалила, надела новый французский бюстгальтер, ажурные колготки и новую голубую кофточку, жаль, юбка уже не новая, не модная какая-то, белые туфельки на шпильке и к зеркалу, надо расчесаться, глаза подкрасить, так подвела губы, духи…

Ах, уже звенит дверной звонок!

Фрося поспешно открыла дверь и сразу же попала в крепкие объятья мужчины.

Губы Марка нашли только что подкрашенные губы и впились требовательным жадным поцелуем.

Руки женщины обвили шею мужчины и она приникла всем телом, принимая с наслаждением пылкие ласки блуждающих по груди, животу и бёдрам шаловливых рук Марка.

Отвечая на сладкие поцелуи и ласки, Фрося невольно думала, а зачем я так тщательно наряжалась…

Марк подхватил Фросю на руки и понёс в спальню:

— Дурачок, я тяжёлая…

— С такой ношей я готов и на Эверест подняться.

— Куда?

— На самую высокую гору в мире.

Марк положил Фросю на кровать, покрывая бесконечными поцелуями лицо и шею.

Фрося ероша пальцами мужчине густые волосы, сквозь смех говорила:

— Я так тщательно наряжалась к твоему приходу, а ты даже не взглянул на меня.

— А, вот сейчас и посмотрю…

Марк оторвался от поцелуев и сверху с вожделением посмотрел на лежащую возле него женщину.

Пальцы мужчины медленно стали расстегивать одну за другой перламутровые пуговицы на кофточке и взору предстали нежные кружева бюстгальтера, под которым быстро поднимались и опускались в такт порывистому дыханию пышные груди.

Фрося вдруг оттолкнула мужчину, резко поднялась на ноги и порывистым движением сорвала покрывало с кровати:

— Раздевайся быстрей, я этого момента ждала больше восьми лет.

И с двух сторон кровати на пол полетели юбка и брюки, кофточка и рубаха, колготки, носки и трусы…

И они смеясь, нырнули голышом с двух сторон под одеяло, жадно приникая телами друг к другу, снимая мгновенно стеснение и неловкость от первых прикосновений обнажённых тел.

Одной рукой Марк обнимал Фросю за шею, пропуская между пальцами густые пряди шелковистых волос, а вторая его рука обследовала тело, скользя по бархату кожи:

— Фросенька, я ведь вчера, когда вернулся домой, чуть с ума не сошёл от горя, что своим идиотизмом навсегда отпугнул от себя такую желаемую женщину.

— Да, мне было обидно, ведь я тебя действительно ждала, начиная с гостиницы в Вильнюсе, ты мне казался героем из иностранного фильма, а тут завалился обычный пьяный мужик, и захотел походя овладеть моим телом, а оно без души у меня мёртвое.

— А сейчас живое?

— А, ты проверь…

И Фрося откинулась на спину, увлекая за собой мужчину.

Ноги женщины чуть раздвинулись и приподнялись в коленях.

Рука Марка погладила бархатистую кожу внутренней части бёдер и чуть сжала курчавый островок, большим пальцем проникая в верхнюю часть лона.

От этого смелого движения Фрося вначале замерла, а потом бутон раскрылся и потянулся на встречу проникновению.

Пальцы Марка нежно раскрыли полностью истекающий влагой цветок и с губ женщины сорвался невольный стон, руки её заметались по мускулистым плечам мужчины, бёдра неистово отзывались встречными движениями на поглаживания пальцев, и в этот момент Марк приподнялся и резко вошёл в изнемогающую от желания плоть Фроси.

И, два тела слились в ритмичном танце, в танце любви двух жаждущих этого соития партнёров…

Фросины гормоны много лет находящиеся в спячке, мгновенно проснулись, жар лавой обрушился на низ живота и она, выгнувшись дугой, застонала, непроизвольно уходя на высокую ноту.

Вцепившись зубами в плечо мужчины, она вся распласталась под ним, сотрясаясь от бурного оргазма, в этот кульминационный момент тот резко вышел из неё, и прижался вздыбленным жезлом к животу женщины, орошая его обильным семенем.

Не насытившись, столь быстрым актом партнёры, не хотели выпускать друг друга из кольца объятий, порывисто дышали…и, вот, наконец, их губы нашли друг друга, и слились в благодарном нежном поцелуе.

Вначале они разомкнули уста, затем объятья и счастливый мужчина сполз на бок с тела женщины, примостив голову на её пышной груди:

— Марик, а зачем ты так сделал, разве в меня тебе было бы неприятно?

— Фросенька, а ты не боишься залететь?

Краска прихлынула к лицу женщины, деревня и есть деревня, не хватало ей на шестом десятке лет забеременеть, и при этом от женатого мужчины:

— Спасибо тебе, Марик, я совсем потеряла голову, а ведь мне, как никому надо остерегаться, почти каждый мой контакт с мужчиной заканчивался беременностью.

И она заливисто засмеялась.

В пылких объятиях, ласках и соитиях Марк с Фросей совершенно забыли про время, житейские заботы и хлопоты, и даже про семейные обстоятельства.

Постель Фроси для них стала крепостью с непробиваемыми стенами, в которой они скрылись от посягательств всего сущего на земле.

Фрося даже телефонный шнур вытянула из розетки, чтобы ничего и никто их не потревожил.

Она, правда, волновалась, что вечно занятой и деловой Марк, скоро подхватится, и понесётся по своим делам, выполнять какие-то обязательства перед работой и людьми, но он ни разу даже не взглянул на часы, даже не пытался повернуть разговор на тему семьи, гешефтов и их будущего.

На завтра Фрося пыталась вспомнить, о чём и о ком они говорили в перерывах между страстными соитиями, но в голове сохранились только обрывки ничего не значащих фраз и море слов с любовными глупостями.

Наконец, Фрося взглянула в окно:

— Боже мой, Марик, посмотри, уже солнце садится, мы мало того, что не ужинали, так и не обедали, а я и не завтракала…

— Ого, так мы, пожалуй, уже в ресторан не попадём, надо сгонять и что-нибудь хоть на вынос взять…

— А, ну его ресторан, хочешь, я быстренько яичницу сфарганю, есть колбаска и ветчина, откроем маринованные грибочки, огурчики и консервы какие-то есть…

— О, так это целый пир, мечи всё на стол, а я в душ и пару звоночков сделаю, если ты конечно не возражаешь…

Фрося, понизив голос почти до шёпота, неуверенно спросила:

— Марик, а ты сегодня останешься у меня на ночь?

— И, не сомневайся, для этого нет никаких помех, только часиков в шесть утра, я должен попасть домой, надо побриться, переодеться и впрягаться в работу.

Сама понимаешь, такие выходные, как я устроил себе сегодня, могут вылезти боком.

— А вечером придёшь?…

— Фросенька, давай, беги на кухню, чувствую, что и я проголодался, и мне, действительно, надо сделать несколько очень важных звонков, а за едой поговорим о наших будущих отношениях.

Фросе ничего не оставалось делать, как идти на кухню и выставлять на стол неприхотливый ужин, которым они сегодня должны были обойтись.

Из коридора до уха Фроси доходили обрывки разговоров Марка по телефону.