Резко развернувшись, он прижал ее спиной к стене. Марисса не успела даже пискнуть, как ее запястья оказались зажаты в сильных пальцах где-то над головой. Лоренс так плотно зажал ее между собой и дорогими виниловыми обоями, что девушка почувствовала каждый мускул его тела. Впившись в нее страстным поцелуем, он не оставил сомнений. Чуть ли не взрываясь от распирающих ее эмоций, Марисса застонала, раскрывая губы ему навстречу.

— Рей… — выдохнула она, когда он оставил ее губы и принялся осыпать поцелуями шею и верх волнующейся груди. — Рей…

С трудом переводя сбившееся дыхание, она выгнулась. Плененные им руки все еще оставались над головой, в то время, как он покрывал ее поцелуями. Когда их губы снова встретились, Мариссе показалось, что еще минута и — она потеряет сознание. Ей бы вряд ли удалось удержаться на ногах, не разожми Рей пальцы на ее запястьях.

Он сделал шаг назад, позволяя ей отдышаться и взглянуть на себя.

— Нужно было умереть, чтобы ты поняла, что любишь меня, да? — улыбнулся он.

— Поверить не могу, — прошептала она, пропуская мимо ушей колкость. — Что это со мной?

— Моя малышка, — в тон ей ответил он, снова подходя ближе.

Пытаясь унять бешеную дрожь во всем теле, девушка провела рукой по волосам. Взгляды «Лоренса» бросали ее в такое пекло, которого не отыскать даже в аду. Странно, но до того, как Рей сменил внешность, такого не происходило. Вероятно, дело было в том, что изначально он был представлен ей тем, кто должен был разрушить все, что у нее было. Теперь же, все было иначе.

Сильные руки легли ей на талию, и Марисса вздрогнула. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что он так близко. Девушка сделала шаг назад, не зная, как вести себя и что делать.

— От меня убегаешь?

— Скорее, к тебе, — прошептала она в ответ.

Он наклонился ближе, снова целуя. До слабости в коленях, до звона в ушах, до беспамятства… ей хотелось чувствовать его везде. Его руки, губы, дыхание — все это стало жизненно необходимым. Она словно замерзала обнаженной на ветру без его прикосновений. Но, в тоже время, было невероятно страшно. Вот только чего боялась — на этот вопрос Марисса не могла ответить даже себе…