— Чтобы ты понимал, — проворчал первый, развязывая руки брюнетке. — Приехать-то приехала бы, но не одна. А что касается мордашки, — он рывком поднял ее на ноги. — Это не так уж и мешать будет, — с этими словами он разорвал на женщине платье и толкнул ее на кровать.

Расстегивая ремень с массивной пряжкой, поставил одно колено на постель, а затем потянулся за подушкой.

— Ой, начинается, — проворчал второй. — Все, я пошел. Сам заканчивай.

— Не останешься?

— На кусок мяса, что останется после тебя, у меня не встанет.

— Как хочешь, — отвернулся от него подельник, чтобы полностью посвятить свое внимание той, что интересовала его больше. — Ну, что… Джин. У тебя даже имя вкусное. Как я понял, ты любишь пожестить, да?

— Даже не представляешь как, — прошипела она в ответ.

— Пусть все будет так, как ты хочешь…

***

Проводив Зака, Майкл вернулся в кабинет. День не задался с самого утра. Сначала выходка Джин, затем приезд ее бывшего любовника и неприятная история с Мариссой. Теперь сестра закрылась у себя в комнате, а ее подруга не выходила на связь.

— Черт! — выругался киллер, когда смартфон снова ответил тишиной на звонок любимой. — Где же ты?

Растревоженная плохими новостями и событиями душа продолжала болеть. Ройс чувствовал себя неуютно. Ему постоянно казалось, что где-то происходит нечто такое, о чем он непременно должен знать. К горлу то и дело подкатывала болезненная тошнота, которая рождала невероятную безысходность. Руки сами по себе тянулись к телефону, чтобы в который раз набрать давно заученный наизусть номер. А она все не отвечала.

— Твою мать… — Ройс зарылся пальцами в густые темные волосы, а затем резко вынул их, ставя пряди дыбом.

Пройдясь несколько раз по кабинету, Майкл с размаху сел в кресло и оперся локтями на колени. Никогда еще он не чувствовал себя таким разбитым и беспомощным. Самочувствие было такое, словно его без остановки били трое суток, и теперь все тело превратилось в сплошной комок оголенных нервов. Растирая виски, где стучала кровь, Ройс тяжело перевел дыхание.

Со второго этажа доносился голос матери, который периодически тонул в грохоте и звоне. Ему не требовалось подниматься, чтобы выяснить, в чем дело. Майкл и так знал, что это Марисса методично крушит свою спальню. Она разнесла почти все, если верить Меган, но это было хорошо. Она должна была чувствовать это, чтобы выжить. Пусть злится, пусть ломает мебель и бьет посуду, пусть делает хоть что-то, но только не сидит в углу тихой серой мышью. Ей давно нужно выпустить пар. Хорошо, что для этого нашлась причина, плохо — что такая трагичная. Тем не менее, именно такое поведение поможет ей не сойти с ума и справиться с этим горем, пока не приедет Лоренс Максвелл.