— Аннабелль? — спросил Тёрнер спокойно.

Я сглотнула. У меня пересохло во рту, и мне хотелось кашлять. Нет, даже хуже, мне хотелось блевать. Я никогда не приходила сюда. И он знал об этом.

— Аннабелль, — повторил он.

Многочисленные ряды надгробий простирались на безупречной зеленой траве. Холмистая местность была такой же, как я её и запомнила. Мы находились за пределами города. Небо было ярко-голубым, но воздух был свежим и прохладным — признак того, что осень была уже не за горами. Это выглядело бы красиво, если бы мы были в другом месте, а не на кладбище. Я не была здесь годами. В действительности, с того самого дня, как моих родителей предали земле.

— Нет, Тёрнер. — Мой голос дрожал.

Он потянулся к моей руке, но я отшатнулась.

— Послушай, я понимаю, что это, вероятней всего, шокирует тебя, но думаю, есть кое-что, что ты должна увидеть.

— Здесь нет ничего, что мне необходимо увидеть, увези меня, нахрен, отсюда.

— Нет.

— Ты, бл*дь, разыгрываешь меня? Я не хочу здесь находиться.

Он приподнял бровь. Я никогда раньше не произносила этого слова перед ним, но сказала, чтобы он понял, что я не шутила.

— Я в ответе за то, что привёз тебя сюда, так что, пожалуйста, последуй за мной?

— Я ухожу. Если ты не отвезешь меня домой, я дойду пешком. — Я вышла из машины и хлопнула дверью. Я только сделала несколько шагов, как услышала, что его дверь закрылась, и он оказался передо мной, блокируя мой единственный выход наружу из черных железных ворот.

— Клянусь, Аннабелль, или я переброшу тебя через плечо и отнесу туда, но я прошу тебя не заставлять меня этого делать.

Я нахмурила лоб.

— Отнесешь меня туда? Я сказала тебе как-то ночью, что никогда не хотела бы появляться здесь снова. В этом нет никакого смысла.

— Сейчас есть. Шевели задницей, — разозлился он.

Я заставляла его нервничать.

— Не смей злиться на меня. Ты не имел никакого права привозить меня сюда. Серьезно, я бл*дь, доверилась тебе, рассказала тебе вещи, о которых не говорила ни одной живой душе. А потом делаешь то, что настолько чертовски жестоко и бесчувственно. — Я пыталась обойти вокруг него, но остановилась, когда услышала голос Донны.

— Это был не он, милая, это была я. Он только сделал то, о чём я попросила. — Я даже не слышала, как она подошла.

Я смотрела на неё, открыв рот. Затем покачала своей головой из стороны в сторону.

— Зачем?

Она подошла ко мне и схватила меня за руку, обхватывая её своими руками.

— Следуй за мной.

Донна отпустила меня и начала удаляться. Взглянув на Тёрнера, я увидела, как он одними губами сказал «прости» и последовал за своей мамой. Его семья официально утратила рассудок. Какое дело у меня могло быть здесь? Я попрощалась с родителями в тот день, когда их предали земле. Она хотела, чтобы я села и поговорила с ними? Извините, но я не была одной из тех людей. Я не приходила сюда, не лежала на травке и разговаривала с ними, будто они могли меня слышать. Если и было место, где я чувствовала своих родителей, это был дом. Я упёрла руки в бока, чувствуя себя абсолютно побежденной. Я не хотела сопротивляться, но и не желала оставаться здесь. Расправив плечи, я согласилась сделать то, что она хотела, чтобы потом иметь возможность убраться отсюда, высоко задрав хвост. Донна не услышит обо мне ещё долгое время. Она должна была понимать, что это плохо. В действительности, я также не была уверена в том, что не объявлю после всего этого Тёрнеру бойкот. Я знала только одну вещь, когда я вернусь домой, то попрошу его уйти. Это всё было слишком жестоко.

Неохотно, я плелась позади них, держась на расстоянии. Я обдумала все возможные причины, по которым меня притащили сюда, но никак не ожидала увидеть остальную часть клана Бруксов. Они стояли там, рядом со свежевырытой могилой и маленьким гробом… для младенца. Я перестала идти, прикрывая рот рукой. Я задыхалась и трясла головой из стороны в сторону. Тёрнер услышал меня и хотел прийти мне на помощь. Но Донна удержала его и попросила присоединиться к остальным. Когда она приблизилась ко мне, то была очень осторожна.

— Всё будет хорошо, — сказала она мне.

Мой рот открылся и закрылся.

— Это…? — Я не хотела заканчивать.

Она кивнула.

— Я сделала несколько звонков. Я знаю, что ты, скорее всего, не хотела бы здесь быть или делать это, но, когда эта боль начнет утихать, и ты подумаешь о Ноа, я хочу, чтобы ты точно знала, где он, и что у него есть своё место… с тобой.

Слёзы хлынули из моих глаз. Я не могла найти слов. Гнев, который я ощущала до этого, был отодвинут в сторону, а печаль просочилась сквозь меня.

— Но остальная часть вашей семьи здесь.

Она выглядела смущенной.

— Конечно, здесь. Разве ты не знаешь почему?

Я покачала своей головой в неведении.

Безмятежная улыбка тронула её губы.

— Поскольку, милая, мой Тёрнер влюблен в тебя. В тот момент, когда я это увидела, ты стала членом нашей семьи, и это значит, что мы все здесь ради тебя.

— Я не понимаю.

— Поймёшь. Пойдём.

Она подвела меня к ним.

Тёрнер взял меня за руку и сжал её. Пол вышел вперёд и заговорил:

— Аннабелль, я хочу, чтобы ты знала, что мы все глубоко сожалеем о твоей утрате. Слишком много испытаний выпало на твою долю и, тем не менее, ты выдержала всё это с достоинством и честью. Вместо того чтобы спрятаться от всего, что Бог приготовил для тебя, ты показала настойчивость в самое тяжелое для тебя время. — Он сделал паузу и посмотрел прямо на меня. — А теперь ещё и это. Я знаю, что никто из нас не может по-настоящему понять, как ты себя чувствуешь сейчас или в течение последних дней, но мы бы хотели, чтобы ты знала, что ты член нашей семьи. Ты — часть чего-то большего, чем считаешь. Донна и я, и, конечно же, наши мальчики здесь ради тебя. Если ты в чём-то когда-либо будешь нуждаться — всё, что тебе нужно будет сделать, просто попросить. Хотя мы можем быть весьма любопытными и предполагать, что сами знаем, что будет лучше для тебя. — Все издали небольшой смешок. — Я уверен, что ты сама это поняла, учитывая, что сделала моя жена. Это не традиционные похороны или что-то в этом роде. Потому что Донна хотела сделать всё простым, так как Ноа заслужил это место упокоения, а ты, моя дорогая, заслуживаешь душевного покоя и осознания того, что у тебя есть место среди нас так же, как и у него.

Я не могла больше сдерживаться. Мои слёзы превратились в реку, и я была переполнена рыданиями. Никогда в жизни я не могла бы и подумать, что люди будут так заботиться обо мне, чтобы сделать нечто подобное. Пол ещё не закончил. Как только он произнёс последние слова, отступил в сторону. Я была слишком озабочена происходящим и гробом младенца, что даже не заметила того, что было позади него. Это было небольшое надгробие, на котором было написано:

Младенец Ноа

21 октября 2015 г.

Любим одной, важен для многих.

Я упала на колени. Тёрнер попытался поймать меня, но я оттолкнула его прочь. Я нуждалась в пространстве.

— О боже, — прошептала я. Обеими руками прикрыв рот, я почувствовала, что мои щёки были мокрыми от слёз. — Я никогда даже не думала… — умолкла я, переполненная эмоциями. Мне всё ещё не верилось, что в мире существовали такие щедрые люди или же люди, которые считали нормальным делать такие добрые дела.

Я взглянула на каждого вокруг себя, пока они наблюдали за мной. Тёрнер, Донна, Пол, Ригли, Доджер, Камден и Киган. Мейси здесь не было, но это к лучшему.

— Семья, — сказала я вслух. — Вот, что такое семья.

Тёрнер опустился на колени рядом со мной.

— Да, красавица, это семья. — Он поцеловал меня в лоб и вытер слёзы, которые котились по щекам.

— Спасибо, — прошептала я.

Киган шмыгнула носом, и Камден её обнял.

— Рассказать какую-нибудь шутку, чтобы поднять настроение? — спросил Ригли.

Доджер дал ему подзатыльник. Думаю, попытки рассмешить людей были его защитной реакцией от всего, что заставляло его чувствовать себя неловко.