Его братья наступали вместе с ним – тесня защитников в тесном коридоре волной из стали и сапфира. Дети Императора продвигались быстро, но по-прежнему каждый перекресток приходилось брать с боем. Шрамы не понимали, что побеждены.

Сверху раздался грохот, сотрясая палубы. Из дыма вылетели осколочные гранаты.

Карио нырнул вперед, прокатился под летящими гранатами и, поднявшись, продолжил бег. Заряды взорвались за спиной, встряхнув замкнутое пространство ударными волнами, но префектор удержался на ногах. Он проскочил перекресток, стреляя из болт-пистолета и размахивая саблей. Путь преградили очередные два легионера, вооруженные такими же изогнутыми клинками, как и у него. Сталь столкнулась, осветив вспышками противников. Словно в стоп-кадре мелькнули эмблемы, знаки различия, белоснежные шлемы.

Ударом ноги Карио отбросил одного противника, развернулся и выстрелом в упор разнес ему голову. Затем прикончил второго идеальным ударом – вонзив саблю между шлемом и горжетом прямо в позвоночник.

Далеко за спиной раздались очередные взрывы. Карио ощутил топот множества бронированных сапог. Услышал отвратительную речь гневных и радостных голосов: со звериными воплями навстречу своей гибели бежали свирепые враги.

– Он близко, – передал Карио выжившим братьям, и они поспешили дальше. Коридоры проносились размытыми пятнами, сменяли друг друга кровавые, поспешные и хаотичные схватки. Внутри шлема гремело горячее и влажное дыхание. – Быстрее.

И тогда он почувствовал первые симптомы возбуждения, появившиеся раньше, чем когда-либо. В его разуме корчилась рогатая тварь с розовой кожей, миндалевидными глазами и черным языком.

– Милорд, – обратилось оно к нему.

Карио не останавливался, игнорируя голос. Его манило следующее помещение, наполненное дымом и исполосованное лазерными лучами. Префектор ворвался в него, перепрыгнув через падающий труп очередной жертвы. Еще двое пали от стремительного меча, прежде чем увидели префектора. Следом вломились его братья, разрывая смог болтерными трассерами.

– Милорд.

И тут Карио увидел его, бегущего навстречу с механическим воплем, издаваемым через поврежденный вокс. Доспех цвета металла тускло отражал развернувшуюся вокруг бойню.

Карио почувствовал вспышку удовольствия и приготовился. Он отбросил в сторону болт-пистолет и сжал рукоять сабли двумя руками. Существовали только они двое, а все прочее не имело значение. Это…

– Милорд.

Вдруг иллюзия рассыпалась. Соединение мысле-импульса прервалось, вызвав острую боль в глазах префектора. Загруженная в мозг модель с резким щелчком отключилась.

Карио закричал, схватившись за маску чувств. Он сорвал ее с лица и в ярости поднялся со скамьи.

Ударить было некого. Перед Палатинским Клинком мерцал полномасштабный гололит, отображая в пустом помещении прозрачную фигуру Азаэля Коненоса. Освинцованная комната в глубинах «Сюзерена» была ярко освещена и заставлена мысленными устройствами Механикума.

Карио все еще тяжело дышал, побагровев от боевой одержимости. Из ран в местах соединения с сорванной маской на висках стекала кровь.

– Приношу извинения за вмешательство, – сказал гололит. – Как протекает тренировка?

Карио опустил ноги на пол и вынул электроды из рук.

– Как ты сюда добрался? – спросил он, покрутив плечами, чтобы уменьшить боль. Будь у него в руке клинок, он бы швырнул его в светящегося зеленого призрака. На всякий случай.

– Еще раз приношу извинения. Мы – в варпе. В противном случае я бы прибыл лично.

Весь флот многие часы находился в эфире. Такой громоздкой армаде потребовалось время, чтобы объединиться – навигаторам и астропатическим хорам пришлось объединить свои усилия, а офицерам линкоров – определить порядок старшинства. Все это не представляло никакого интереса для Карио, как и то, плывут они с Гвардией Смерти или любым другим Легионом, раз уж они добрались сюда.

– И ты не мог подождать? – проворчал Карио, вытирая кровь.

– Лорд-командор прим и примарх Гвардии Смерти решили, что когда мы достигнем Катуллуса, то атакуем сразу же. Поэтому, я связался с вами до прорыва пелены. «Сюзерен» важен для нас.

– Да неужели? – Карио было плевать на это. Он уже передал команде сенсориума идентификатор «Калджиана», а братству – приказы-инструкции. Его злоба и энергия ничуть не угасли. Все прочее было второстепенным.

– Мы собираем союзников, – сказал Коненос. – Мы хотим, чтобы располагаемая нами мощь была подавляющей.

– Союзников?

– Я отправляю вам координаты. Вы должны быть на острие удара, милорд. Надеюсь, для вас это приятная перспектива.

Карио пронзил гололит ледяным взглядом.

– Ты побеспокоил меня из-за этого?

– Я хотел удостовериться, что вы получили и осознали их важность. Все рассчитано. Вы будете наступать в тандеме с «Гордым сердцем», станете частью первой атаки Разделенной Души. Советник Вон Калда прикроет вас с фланга.

При упоминании слова «Гордое сердце» в мыслях Карио снова мелькнула рогатая тварь – судорога, последствие мысленного моделирования.

– Отлично, – заявил префектор. – Я согласен на любой его приказ. Отправляй схемы.

Коненос поклонился по-кемошийски – скрестив ладони.

– Так и поступлю. Еще прошу прощения за вмешательство. Тренируйтесь, милорд. Возможно, мы будем биться вместе, когда грянет буря. Я буду рад этому.

Гололит потух, оставив комнату пустой и безмолвной. Карио сильно моргнул, все еще приходя в себя.

Коненос был пропитанным наркотиками тупицей, живым доказательством выгоды в отказе от извращений Фулгрима. Советник был еще хуже – садистом и мясником. И только его братья – непорочные Палатинские Клинки – были достойными соратниками в битве, но их число уменьшалось с каждым боем.

Карио взял маску чувств и надел ее. Он лег и, мигнув, активировал импульсное устройство. Почти сразу же вернулись образы, погрузив префектора в мир воображаемой схватки, оттачивая его мастерство и подготавливая к сражению.

Настоящее испытание наступит очень скоро.

– Еще раз, – приказал он.

Командный пункт Темного Стекла представлял собой круглую арену стометровой ширины с кольцами террас и одной-единственной центральной колонной с ответвлениями. Над ней поднимался огромный купол, разделенный толстыми железными балками и такой же черный, как и все вокруг. В безмолвное пространство уставились пустые экраны сотен когитаторных станций. Пыли не было. Все кругом, включая металлический решетчатый пол, было в безупречном состоянии, словно только что из кузни.

– Это место когда-нибудь использовалось? – спросил Арвида.

Есугэй кивнул.

– Здесь долгое время находилось множество людей.

Два библиария стояли у входа в командный пункт, где ранее взломали тяжелую противовзрывную дверь. Хан направился к железному трону под сенью колонны, слишком маленькому для него, но явно предназначенному для управления станцией. В нескольких шагах за ним семенил, словно побитая собака Вейл. Заброшенная станция поубавила в нем высокомерие. Он выглядел немного нервным, по-прежнему прижимая к груди раненую руку.

Легионеры Белых Шрамов с обнаженными болтерами заняли позиции у каждого входа. Другие направились на нижние палубы, выискивая признаки жизни, записи, хоть что-нибудь. Технодесантники нашли комнаты управления главных реакторов, которые были отключены и неработоспособны. Резервные генераторы находились ниже, что дало возможность использовать, по крайней мере, некоторые из работающих с перебоями люменов. Их слабый тускло-желтый свет мало помог, разве что показал, насколько мрачным было Темное Стекло.

Арвида с Есугэем пошли догонять Хана и ойкумена. От покрова мрака было сложно избавиться. Здесь ничего не было.

– Для этих устройств нет энергии, – пожаловался Вейл, проводя здоровой рукой по вентилям когитаторов. – Плохо. Без энергии мы не сможем сказать, что он делал.