Он берет меня за руку и помогает подняться на причал.

– Что, черт возьми, ты делаешь? Я думал, с тобой что-то случилось, – он поднимает бутылку водки и делает глоток. Это нехорошо.

– Что могло случиться? Я же только плавала вокруг.

– В следующий раз скажи мне. Ты не можешь просто так исчезать.

– Я бы хотела просто так исчезнуть. А почему ты пьешь?

– Потому что это то, что я делаю, ­– он приобнимает меня и ведет к дому. – Тут слишком холодно, пойдем.

Как только мы входим внутрь, я чувствую запах готовящийся еды. Должно быть, он начал делать ужин, пока меня не было. Парень не похож на кулинара, но подозреваю, что он еще полон сюрпризов.

– Пахнет вкусно. Что ты готовишь?

– Курицу кордон блю и рис с овощами.

Я не могу скрыть свое удивление:

– Правда? Ты сделал это?

Он делает ещё один глоток водки, прежде чем ответить мне, и я начинаю беспокоиться о том, почему он пьет, и сколько это будет продолжаться. Я не хочу застрять здесь с разгневанным или психованным пьяницей.

– Да, это я сделал. Моя бабушка любит готовить. Иногда я прихожу к ней, и мы вместе проводим весь день за готовкой.

Эта сцена вызывает у меня улыбку. Я знаю не так много людей, которые проводят свое время подобным образом, особенно таких, которые выглядят, как он.

Стерлинг входит в комнату и, мяукая, начинает тереться о мои ноги.

– Оуу…­ он у тебя еще и разговаривает. Милаш.

Он берет другой напиток и открывает небольшую дверь кладовой, доставая кошачий корм. 

– Он проголодался. Этот засранец ест без остановки.

Я беру коробку с кормом у него из рук и наполняю миску, смеясь над тем, как быстро котенок подбегает к еде. ­

– Не называй его засранцем, он лишь котенок. Может быть, он голодал, когда его пытали.

– Дерьмо, я никогда не думал об этом.

Я кладу корм обратно и замечаю еще больше алкоголя.

Оборачиваюсь и смотрю на него:

– Почему ты так много пьешь?

– Это пустяк. Поверь мне, – его глаза в тонких красных венах, и его слова становятся немного невнятными.

Что за хрень он творит с собой?

– У тебя проблемы с алкоголем? ­ – я требую от него ответа.

Он смеется: ­

– У меня много проблем.

Раздраженная, я убираю бутылку подальше от него:

– Я не останусь здесь, если ты собираешься пить.

Выливаю в раковину то, что осталось в бутылке, надеясь, что это не приведет его в бешенство.

– Что, блядь? –­ кричит он. – Зачем ты это сделала?

Я пячусь от него:

– Я отказываюсь оставаться здесь, если ты будешь пить. Мой отец был алкоголиком. Забудь… Я не позволю тебе и пальцем ко мне притронуться, орудовать ножами, связывать или делать со мной какое-нибудь другое сумасшедшее дерьмо, если ты пьян или под кайфом. Ты сказал, что я должна доверять тебе, но я не смогу этого сделать, если ты будешь пить.

Мы пялимся друг на друга в течение нескольких минут. Его глаза потемнели от гнева, руки сжались в кулаки по бокам. У меня мелькнула мысль, что я о нем ничего не знаю и он может сделать со мной все что угодно.

– Хватит от меня убегать, ­ – наконец говорит он.

– И? –­ подталкиваю я его, поднимая брови.

– И что? Мне не нравится это. Я не буду пить.

– Хорошо, без выпивки, или я уйду.

Он вздыхает, проводя рукой по волосам:

– Отлично. Если тебя это беспокоит, я не буду.

– Спасибо.

– Иди сюда.

Я не двигаюсь с места.

– Иди. Сюда. – повторяет он.

Я смягчаюсь и иду вперед, останавливаясь в нескольких дюймах от него. Он прикасается к моей щеке, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.

– Почему ты убегаешь? ­– спрашивает он низким мягким голосом, смотря мне в глаза.

Пожав плечами, я окунаюсь в тепло его рук:

– Я, правда, не знаю. Я постоянно чувствую, что должна бежать прочь… быть где-то еще с кем-то, кто поможет мне почувствовать себя лучше. Однако этого никогда не происходит, и, в конце концов, я просто плачу и злюсь на саму себя. Я не знаю, как ещё это объяснить, кроме того, что мой мозг и моё сердце чувствуют себя потерянными.

Некоторое время он смотрит мне в глаза, и я знаю, что он понимает. Наконец-то хоть кто-то понимает меня. ­

– Мы справимся, и тебе будет лучше, –­ он наклоняется и целует меня. – Пойдем в спальню. Мне нужно снять с тебя мерки.

Я позволила отвезти меня в спальню, но не поняла.

– Снять мерки? Зачем?

Он снимает мою футболку через голову, как будто это самая естественная вещь в мире. Я выхожу из своих трусиков, опираясь на него, чтобы удержать равновесие.

– Я собираюсь тебе кое-что купить, – говорит он.

Это пробудило во мне интерес. Что же такое он собирается купить мне, для чего нужно измерять меня голой. Помню, что читала о психе, который похитил женщину и держал её в ящике у себя под кроватью в течение нескольких недель, выпуская только для того, чтобы поиздеваться над ней. Мне стало страшно при мысли о том, что тоже самое происходит и со мной.

Он идет к комоду и возвращается с измерительной лентой, затем начинает измерять почти каждую часть моего тела: рост, грудь, талию, бедра, делая заметки в своем телефоне.

– Окей, ты заставил меня задуматься. Что ты собираешься купить мне?

Он скользит рукой между моих бедер: ­

– Это секрет, – его палец надавливает между моими уже влажными складками. – Это смогут доставить сюда только через неделю.

Он медленно скользит пальцем во мне и наклоняется, чтобы поцеловать мою шею, посасывая у основания горла. Я откидываюсь на спинку кресла, вытягивая шею и желая ощутить ещё больше его рта на мне. Его зубы задевают кожу, вызывая дрожь по спине.

– Раздвинь ноги для меня, – шепчет он, и я повинуюсь, шире разводя ноги. Я провожу ладонями вверх по его рукам и сжимаю плечи, в то время как он проталкивает в меня два пальца. Он тянет меня за волосы, вытягивая мою шею ещё больше и насилуя мою плоть своими губами и языком.

 – Убери от меня руки и положи их себе за спину.

Мое сердце встрепенулось. Мне нравится прикасаться к нему, чувствовать его мускулы. Я люблю то, каким сильным и твердым он ощущается.

– Я упаду, –­ протестую.

Он кусает мою губу: ­

– Я не дам тебе упасть. Никогда…

Я опускаю руки и свожу их вместе за нижней частью спины.

– Хорошая девочка, – он обхватывает меня рукой, удерживая напротив него, пока палец другой руки трахает меня, входя и выходя, в то время как его большой палец вырисовывает круги вокруг клитора. Мои ноги трясутся и ослабевают, когда он приближает меня к оргазму. Его пальцы волшебны, он знает, как и где ко мне прикоснуться, не могу удержать свое тело вдали от него. Я должна сосредоточиться на том, чтобы мои руки оставались у меня за спиной, а не хватались за него.

– Ты хочешь кончить, не так ли? – слышу сексуальный и скрипучий шепот. Его рука замедляется, едва двигаясь внутри меня. Я выгибаюсь ему навстречу, нуждаясь в продолжении, но он не двигается, удерживая меня верхом на его руке.

– Да, – я пытаюсь поцеловать его, но он отворачивается, дразня меня. Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не застонать от желания.

– Умоляй.

Пусть гордость идет к черту.

– Пожалуйста…

– Еще раз.

Боже, ну он и ублюдок… 

– Пожалуйста, позволь мне кончить.

Он стонет и вонзает пальцы внутрь меня, вращая ими вокруг моего центра. Его большой палец трет мой клитор так, будто от этого зависит его жизнь. Его губы снова находят мои и целуют так глубоко, страстно и требовательно, словно мы целуемся для того, чтобы дышать. Никогда раньше я не чувствовала такой страсти и остроты в поцелуе мужчины, и это толкает меня через край. Я мечусь от оргазма, мои мышцы сжимаются вокруг его пальцев, похороненных глубоко во мне. Он крепко держит меня, в то время как мое тело дрожит, а ноги угрожают отказать. Его поцелуи замедляются, до тех пор, пока не становятся мягкими и протяжными, его губы едва касаются моих, наше дыхание выравнивается.