— М-да… — протянул Вориакс. — Опасайся леса, опасайся воды. Все равно, опасайся, чего хочешь. Вздор!

— Вы будете Короналом, — перебила его Тэнанда.

Вориакс прерывисто задышал, на его лице проступили красные пятна гнева.

Валентин улыбнулся и хлопнул брата по спине.

— Вот видишь?

— Вы тоже будете Короналом.

— Что? — Валентин задохнулся от удивления. — Что за глупости! Твои зерна лгут!

— Если бы так, — пробормотала Тэнанда. Она собрала рассыпанные зерна, быстро швырнула их в реку, потом натянула на бедра свою кожаную юбочку из лоскутков. — Два Коронала — и я провела ночь с обоими! Вы заглянете в Чиселдорн, ваши будущие величия?

— Наверно нет, — произнес Вориакс, не глядя на нее.

— Значит мы больше не увидимся. Прощайте.

И она быстро направилась к лесу. Валентин махнул ей рукой, но ничего не сказал, только беспомощно сжал пальцами воздух; минуту спустя она исчезла из виду. Он повернулся к Вориаксу, который со злостью затаптывал угли костра. Вся радость после ночного разгула исчезла.

— Ты был прав, — сказал Валентин. — Не стоило позволять ей пророчествовать. Лес! Океан! И дурацкое утверждение, будто мы оба станем Короналами!

— Что она имела в виду? — задумчиво протянул Вориакс. — Что мы разделим трон, как делили нынче ночью ее тело?

— Этого не будет, — сказал Валентин убежденно. — Как не было ничего подобного за всю историю Маджипура. Глупость!

— Если я стану Короналом, — продолжал Вориакс, не обращая внимания на слова брата, — то как им можешь стать ты?

— Ты меня не слушаешь, — заметил Валентин. — Я ведь сказал — глупость!

Не обращай внимания. Она просто обычная дикарка, которая напоила нас ночью. В ее пророчестве нет ни грамма правды.

— Но она сказала, что я буду Короналом…

— Скорее всего, так и будет. Ну и что? Просто случайно угадала.

— А если нет? Если она гениальная провидица?

— Тогда ты точно будешь Короналом.

— А ты? Если она сказала правду обо мне, то и… сказанное тебе должно сбыться.

— Нет. — Валентин покачал головой. — Пророчество, как обычно, загадочно и двусмысленно. Тэнанда имела в виду что-то другое, а не дословный смысл.

Ты будешь Короналом, брат, и это понятно, но, по-моему, в этом есть еще какой-то смысл.

— Меня это пугает, Валентин.

— Что ты станешь Короналом? Что тут страшного? Чего ты боишься?

— Делить трон с братом…

— Этого не будет, — перебил Валентин. — Он поднял валявшуюся на земле одежду, отделил вещи Вориакса и протянул брату. — Помнишь, что я говорил тебе вчера? Я не понимаю, к чему стремиться обладать троном, и я тебе не соперник… — Он сжал руку брата. — Послушай, ты ужасно выглядишь. Неужели болтовня лесной ведьмы так на тебя подействовала? Клянусь, когда ты будешь Короналом, я буду служить тебе и никогда не стану соперником. Клянусь нашей матерью, будущей Леди Острова Сна! И не принимай близко к сердцу того, что было нынче ночью, это все пустяки.

— Может быть, и нет, — протянул Вориакс.

— Наверняка, — стоял на своем Валентин. — Ну что, поедем отсюда?

— Да, пожалуй.

— По крайней мере, тело у нее восхитительное, а?

Вориакс рассмеялся.

— Что да, то да. Мне даже жаль, что больше не удастся ее обнять. Ладно, хватит, я сыт по горло и ею и этим местом. Проедем по Чиселдорну или нет?

— Проедем, — кивнул Валентин. — А какие города тут еще неподалеку?

— Ближайший Джеррик, там полным-полно вроонов, потом Митрипонд, Кайли.

Я думаю снять в Джеррике жилье и повеселиться несколько дней.

— В Джеррик, так в Джеррик.

— Да, в Джеррик. И не говори мне больше о Короналах и царствованиях, Валентин.

— Обещаю — ни слова. — Валентин засмеялся и обнял Вориакса. — Брат, я несколько раз за нашу поездку думал, что теряю тебя, но теперь вижу — все хорошо.

— Мы никогда не потеряем друг друга, какие бы расстояния нас не разделяли, — сказал Вориакс. — Едем, брат. Надо только упаковать вещи, и… в Джеррик!

Больше они никогда не говорили о ночи, проведенной с лесной ведьмой и о тех странных вещах, которые она предсказала.

Пять лет спустя, когда Лорд Малибор сгинул во время охоты на морских драконов, Вориакс был провозглашен Короналом, чему никто не удивился, и Валентин был первым, кто преклонил перед ним колени.

Со временем Валентин постепенно начал забывать мрачное пророчество Тэнанды, хотя не мог забыть вкуса ее поцелуев и гибкого тела. Но все же иногда он вспоминал ее слова. Два Коронала? Но каким образом? Только один человек мог быть Короналом и восседать на троне, увенчав голову короной звездного огня, Валентин радовался за брата и оставался таким же, каким был.

Только через несколько лет он понял, в чем заключался скрытый смысл пророчества: в том, что после Вориакса он займет его место на троне, хотя никогда прежде на Маджипуре не случалось, чтобы в таких случаях брат наследовал брату. Но когда он понял это, было уже поздно — Вориакс погиб на охоте в лесу, и Валентин, лишившийся брата, в благоговении и изумлении поднялся по ступеням Трона Конфалума.

Этот эпилог, эти последние минуты, которые какой-то писец впоследствии прибавил к записи самого Валентина, ошеломили Хиссуне. Довольно долго он сидел неподвижно, затем встал, и, словно во сне, принялся убирать комнату.

Образы бурной лесной ночи кружились в сознании: размолвка братьев, ясноглазая ведьма, обнаженные тела, пророчество… Да, два Коронала! И Хиссайн подсматривал за обоими в самые интимные минуты жизни! Он испытывал огромное смущение и подумал, что пришло время отдохнуть от Считчика Душ; сила его воздействия иногда поражала до глубины души, и стоило, наверное, выждать несколько месяцев. Руки его тряслись, когда он шагнул к двери.

Час назад его пропустил к Считчику обычный чиновник, пухлый и большеглазый человек по имени Пенагорн. Он еще не сменился с дежурства и до сих пор сидел за столом, но рядом с ним стоял высокий и сильный человек в зелено-золотой форме службы Коронала. Он сурово оглядел Хиссуне и сказал:

— Могу я взглянуть на ваш пропуск?

Хиссуне остолбенел. Вероятно, они давно знали о его незаконном копании в Считчике Душ и просто ждали, когда он совершит тягчайшее преступление: проиграет личную запись Коронала.

— Мы вас искали, — сказал человек в форме. — Пожалуйста, идите за мной.

Хиссуне молча повиновался.

Они вышли из Дома Записей, миновали огромную площадь и очутились у входа на нижние уровни Лабиринта в зале для ожидания флотеров, а затем направились вниз, в таинственное царство, где он ни разу не был. Он сидел неподвижно и оцепенело. Казалось, весь мир сжался до размеров флотера, пока тот накручивал спиральные уровни Лабиринта. Где они сейчас? Это ли место — Тронный Двор, откуда правят миром советники Понтифекса? Хиссуне не знал, и спросить не осмеливался, а сами сопровождающие не проронили ни слова. Ворота следовали за воротами, проход за проходом, уровень за уровнем, и наконец флотер замер. Его вывели из кабины и провели в ярко освещенную комнату. Шесть человек в зелено-золотой форме встали у него по бокам.

Скользнув в стену, открылась дверь, и светловолосый человек в простой белой мантии шагнул внутрь. Хиссуне подскочил:

— Господин!..

— Ну-ну, можно и без этикета, Хиссуне. Ты ведь Хиссуне, не так ли?

— Да, господин, только я вырос.

— Действительно, прошло восемь лет… Ростом ты почти такой же, а уже мужчина. Глупо, конечно, но я представлял тебя все еще мальчишкой. Тебе сейчас восемнадцать?

— Да, господин.

— А сколько было, когда ты впервые забрался в Считчик Душ?

— Значит, вы знаете, господин… — пробормотал Хиссуне, уставившись под ноги.

— Тебе было двенадцать. Мне рассказывали о тебе. Я ведь следил за тобой эти годы. Потом мне сообщили, что ты пробрался к Считчику Душ, и я представил себе мальчишку, увидевшего великое множество вещей, которых иначе он вряд ли увидел бы.