Саймон бормотал слова, которых я не могла разобрать. Я перебирала пальцами его волосы.

Я позволила ему спать. Утешиться.

Следующий раз будет другим.

Сегодня на курорте было тихо – на этой неделе тут не оказалось детей. Кто-то арендовал понтон на целый день. Сёстры с дочерями устроились на шезлонгах на пляже. Я болтался в доме, ждал, пока кто-то придёт играть в бильярд или купит закуски, но желающих не прибавлялось. В три часа дня я закрыл дом, собрал мусор, а после отправился к Луну, чтобы убраться там.

Лун – это наша самая маленькая комнатка, с маленькой ванной. Обычно на курорте разбирают все места, но Лун в этом году остался пустовать. Джон планировал добавить чердак, потому на последние две недели лета эта комнатка закрылась на ремонт.

Вот что мне надо. Тихое место и одиночество.

Люси сегодня не было.

Я видел её в кафе в понедельник вечером – и от того стало особенно плохо. Я вспоминал, как она меня оттолкнула, когда я поцеловал её, то, что сказал Саймон на празднике Ханны…

Люси спала с Саймоном.

И со мной она быть не хочет.

Я начал с кухни, убрался в маленьком холодильнике. Гости оставили за собой горчицу, пустую бутылку молока, масло.

Парень, арендовавший Лун на прошлой неделе, оставил в холодильнике и пару банок пива. Нет смысла их тратить. Чудно. Выпью и забью на всё, что случилось этим летом, на Люси и Саймона и на то, каким я был мудаком. Я уже открыл одну – но что-то меня остановило.

Джон и Тами мне доверяли. Я не должен пить на работе.

Всё время я топил в пьянке горе – но ничего не изменилось. Трикси была мертва.

Но Люси-то нет. Она ведь здесь.

Господи, если б я только мог это исправить!

Я бросил пиво в пластиковый пакет, который нашёл под раковиной, а после оттащил к остальному мусору.

Я много дерьма натворил этим летом, но ничего не повторю. Вот оно – моё начало.

Когда я вернулся, папа и Джон играли в бильярд. Когда Джон легким ударом затолкнул восьмёрку, игра окончилась.

- Почему б не прогуляться? Тут нет смысла торчать, - сказал он.

- Возможно, - кивнул я.

Папа положил свой кий на стол и повернулся ко мне.

- Как думаешь, сегодня водоросли не помешают?

Я хотел отказаться, но поймал его взгляд – он был каким-то другим.

Его глаза были ясными. Словно светились изнутри.

- Как насчёт судака? – спросил я. Август – жаркий, влажный, плохой для рыбалки месяц. Но папа считал, что просто надо уметь искать.

- Почему б и нет? – ответил он.

Почему б и нет?

Мы с папой три часа провели среди водорослей. Судака, правда, не поймали, но зато заполучили несколько хороших рыбёшек.

Мы немного говорили, но когда папа потянул якорь, я спросил:

- Сколько дней?

Он не посмотрел на меня, но ответил:

- Четыре. Последний раз в пятницу вечером. Отправился в церковь прошлой ночью.

Он не пил четыре дня. И пошёл на собрание анонимных алкоголиков.

- Что изменилось? – я боялся услышать ответ.

- Думаю… Я долго пытался себя рассмотреть – и результат мне не понравился. Пора перестать себя винить за то, что я не знал, что Трикси болела. И я подумал, что это единственная возможность решить…

- Решить что?

- Как пройти через это. Почему б не делать лучше?

Я ждал, что он перейдёт к лекции о моей неосторожности и пьянстве, но он этого не делал. Лишь сказал:

- Тебе тоже пора прекратить винить себя. И жизнь без твоей сестры… Легче не станет, но она изменится.

Я кивнул. Мне казалось, я понял, что он имел в виду. Измениться. Вот что можно сделать. И я единственный, кто может решить, как это будет.

Дома впервые за лето я открыл свой ноутбук. Мне пришлось потратить почти час, чтобы найти то, что мне нужно. Я потянул цитатник Люси и Трикси, открыл на первой пустой странице и записал там цитату. Мне хотелось сказать больше, всё объяснить – но я лишь оставил несколько слов и имя.

Надеюсь, этого хватит.

Я положил тетрадь и один из неотполированных, но всё равно красивых агатов в красно-коричневый бумажный пакет и написал на нём маркером имя Люси, а потом отправился обратно на курорт. Давила несносным грузом вечерняя жара. Я чувствовал боль от отказа Лулу – но от этого не стал медленнее. Тишина окутала курорт – и никто не видел, как я добрался до домика на дереве по шаткой лесенке и в углу оставил бумажный пакет.

Моё предложение о мире.

- Люси! Люси!

Я услышала крик Эмили с домика на дереве и под громкий стук сердца помчалась к ней. Паники не было, но я за миг добралась в домик, не озаботившись о шаткости лесенки или высоте.

- Что случилось? – запыхавшись, спросила я.

Она улыбнулась и указала на бумажный пакет.

- Это для тебя! – заявила она. – Загадочный пакет, - она произнесла слово "загадочный" немного неправильно, проглотив последние слоги, и я улыбнулась.

- Ты меня напугала, - промолвила я и, прежде чем придвинуться к пакету, заключила в объятия.

Там громадные заглавные буквы с наклоном влево сложились в моё имя.

Почерк Бена.

Я думала о поцелуе на обочине, о том, как он смотрел на меня в кафе, и в горле вновь пересохло.

- Ты не будешь открывать? – дёрнула меня Эмили.

- О, разумеется, - я опустилась на колени и подобрала пакет. Он почти ничего не весил – и я открыла его почти с нетерпением.

Наш блокнот. Цитатник. И – агат.

- Старая записная книжка? – Эмили явно была разочарована. – И камень?

Перед глазами всё расплывалось.

Я плакала.

Я открыла блокнот и провела по знакомым словам пальцем.

- Это был наш с Трикси цитатник, - выдохнула я.

О, - она словно поняла – села рядом со мной и сжала мою руку. – Это хорошо, Люси. От плача всегда легче.

Мне и правда, полегчало.

А когда я перестала плакать, то принялась листать в книжке страницу за страницей – и смеялась от воспоминаний.

Трикси, на экзамене по истории: "У меня болит голова, как у думающего Аристотеля".

Трикси, убирающая в клетке своего хомяка Этель: "Ну, её какашки не отличить от изюма!"

Я, однажды в кафе: "Столько всего можно сказать о человеке по пирогу! В основном, придурок он или нет.".

И Сенека. Самым красивым качеством дружбы является понимание.

Моё дыхание стало чаще, когда я перелистнула последнюю страницу.

Почерк был такой же, как и на бумажном пакете.

"Одно слово способно освободить нас от боли в жизни. Это любовь". Софокл.

А под этим "Лулу, пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя. Ен".

Я коснулась чернильных букв, а сердце заколотилось в груди. Бен нашёл цитатник, написал в нём о любви и отдал мне. И во мне пылала лёгкость. Прощение.

Я любила его. Остальное неважно.

Пора позволить ему вернуться.

Сегодня я должна порвать с Саймоном.

Я позвонила Саймону, когда пришла домой с курорта.

- Мне так жаль за эту ночь… Может, сходим куда-то вечером?

- Да. Приедешь в кафе?

- За пирогом. Я очень скучаю по этим пирогам!

Кафе не было идеальным местом для этого разговора, но я не могла долго ждать.

Я встретилась с ним по пути, и он обнял меня.

- Я бы хотел, чтобы ты могла быть там со мной… - прошептал он.

Я выпуталась из его рук, думая о словах Бена в том цитатнике, и когда мы сели в машину, а Саймон потянулся к моей руке, я сделала вид, что ищу что-то в своём кошельке.

По пути в город он говорил о дедушке, похоронах и о том, что отец попросил вернуться в Сент-Пол раньше и помочь в магазине, пока они не наберут персонал.

- Это мои последние выходные здесь… Я уеду в воскресенье вечером и не вернусь, по крайней мере, до конца лета.