Несмотря на формальный отказ от короны, Гедеон в действительности стал наследственным монархом. Своей столицей он избрал родной город Офру, откуда правил племенами, которые вызволил из рабства. Но едва в стране водворился мир, а с ним благоденствие, Гедеон отступился от Яхве и приказал отлить из доставшегося ему золота изображение Ваала. Храм в Офре стал религиозным центром государства. По обычаю восточных деспотов Гедеон содержал гарем с семьюдесятью женами и прижил с ними семьдесят сыновей. Царствовал он целых сорок лет.

После смерти Гедеона власть перешла к его сыновьям. Они управляли страной коллегиально, однако не допустили в свою среду Авимелеха, поскольку он родился не в гареме, а в доме наложницы, жившей в Сихеме. Авимелех бежал к матери и уговорил своих родственников по женской линии, чтобы они помогли ему захватить власть и занять место отца. «Что лучше для вас, — убеждал он жителей Сихема, — чтобы владели вами все семьдесят сынов Иеровааловых, или чтобы владел один? и вспомните, что я кость ваша и плоть ваша».

Родственники выдали ему семьдесят сиклей серебра из сокровищницы храма Ваалверифа на вербовку наемников. Во главе своего войска Авимелех отправился в Офру, одержал победу над единокровными братьями и убил всех, за исключением Иофама, который успел укрыться у друзей, а потом стал кружить по стране, подстрекая народ к восстанию против узурпатора.

Авимелех проявил себя как кровавый деспот, и со временем народу стало невмоготу терпеть его самовластие. Жители Сихема подняли вооруженное восстание против городских старейшин, которые помогли Авимелеху прийти к власти. Во главе бунтовщиков встал Гаал, сын Еведов. Бунтовщики захватили город и устраивали оргии в храме Ваала. Они опустошали также окрестные поля и виноградники, а в горах устраивали засады на царя и его людей.

Зевул, главный начальник города Сихема, преданный Авимелеху, тайком послал к нему гонца с просьбой о помощи. Царь разгромил восставших, вырезал все население, а город обратил в развалины. Узнав о том, что случилось в Сихеме, тысяча повстанцев укрылась в высокой башне Ваалверифа, Поскольку узурпатор не мог завладеть башней, он приказал ее поджечь. Затем Авимелех пошел с войсками на город Тевец, который тоже взбунтовался. Жители Тевеца спрятались в крепостной башне и отчаянно защищались. В ту минуту, когда царь приблизился к воротам башни, чтобы поджечь ее, одна из женщин бросила ему в голову обломок жернова. Тяжело раненный Авимелех подозвал своего оруженосца и, умирая, сказал: «Обнажи меч твой и умертви меня, чтобы не сказали обо мне: „женщина убила его“». Так после трех лет бурного правления закончил свою жизнь Авимелех, сын Гедеона. Кровь шестидесяти восьми сыновей Гедеона была отомщена.

ИЕФФАЙ — НЕСЧАСТНЫЙ ГЕРОЙ ГАЛААДА. В окрестностях гористого Заиорданья, между речками Арнон и Иавок, находится местность Галаад. Ее жители — израильтяне, захватившие Галаад еще во времена Иисуса Навина, — занимались главным образом скотоводством. Однажды в Галааде умер некий почтенный израильтянин, оставив осиротевших детей и жену. Когда сыновья подросли, они выгнали из дому своего сводного брата Иеффая, потому что он был сыном блудницы, а не их матери. Они даже покушались на его жизнь, дабы в будущем он не смог претендовать на долю в отцовском наследстве.

Иеффай предусмотрительно скрылся и нашел приют в земле Тов, неподалеку от истоков Иордана. Он присоединился там к шайке бедуинов, державших в страхе окрестное население и взимавших с него дань. Спустя некоторое время он стал атаманом этой шайки и всюду сеял страх своими дерзкими походами за добычей.

Между тем в Галааде настали черные дни для израильтян. Некогда изгнанные племена аммонитян подняли голову и не только грабили Галаад, но даже переправлялись через Иордан и опустошали земли Иуды, Вениамина и Ефрема. Восемнадцать лет Галаад терпел, а когда переполнилась мера его страданий, измученные люди вспомнили о Иеффае и решили, что один он, непобедимый атаман бесстрашных головорезов, может оказать сопротивление захватчикам и освободить земляков от тяжкого ига.

И пришли к Иеффаю галаадские старейшины звать его на помощь. Но он не забыл давних обид и с горечью возразил им: «Не вы ли возненавидели меня и выгнали из дома отца моего? зачем же пришли ко мне ныне, когда вы в беде?» Старейшины смиренно ответили, что примут все его условия, лишь бы он поспешил к ним на помощь. Тогда Иеффай потребовал, чтобы его пожизненно избрали вождем и судьей племени. Условие было принято, и он тотчас отправился в родной город Массиф создавать повстанческие отряды.

Иеффай призвал на борьбу и ефремлян, однако не получил от них никакого ответа. Поэтому он не отважился выступить против аммонитян с оружием в руках и решил повести с ними переговоры и таким образом выиграть время. Он послал к аммонитянам послов с требованием, чтобы они перестали мучить израильтян. Но царь аммонитский ответил на это: «Израиль, когда шел из Египта, взял землю мою от Арнона до Иавока и Иордана; итак возврати мне ее с миром».

Выхода не было, и пришлось вступить в вооруженную борьбу. Иеффай молил Яхве о поддержке и торжественно поклялся, что принесет в жертву первого же из своих домочадцев, которого встретит, когда вернется из похода.

Война закончилась полным разгромом аммонитян, двадцать городов, пастбища и виноградники стали добычей галаадцев, и Иеффай торжественно вернулся в Массиф.

Когда Иеффай приближался к своему дому, первой выбежала ему навстречу горячо любимая единственная дочь. Она радостно приветствовала отца, приплясывала под аккомпанемент тимпана. Иеффай впал в безграничное отчаяние. Разрывая на себе одежды, он стенал и плакал: «Ах, дочь моя! ты сразила меня; и ты в числе нарушителей покоя моего! Я отверз о тебе уста мои перед господом, и не могу отречься». Девушка знала, что клятву, данную Яхве, нельзя отменить. Она попросила лишь, чтобы отец разрешил ей отправиться вместе с подругами на два месяца в горы — оплакать свою участь. Так и сделали. Когда же дочь вернулась, Иеффай выполнил клятву: под душераздирающие вопли всего народа девушка отдала свою жизнь Яхве. С той поры в Галааде повелся удивительный обычай: израильские девушки из года в год совершали траурное шествие в горы и там в течение четырех дней оплакивали горестную судьбу дочери Иеффая.

Галаадитяне не простили ефремлянам их отступничества. На каждом шагу они выражали им свое презрение и неуважение. Гордые потомки Ефрема оправдывались тем, что Иеффай будто бы не предупредил их о готовящейся войне с аммонитянами. Им никто не верил, и тогда в гневе они решили объявить войну Иеффаю и жителям Галаада. В один прекрасный день они перешли Иордан и вторглись в Галаад. Однако их поход не удался, и они бросились врассыпную. Хитрый Иеффай захватил переправы через Иордан и поджидал там беглецов, которые подходили к реке поодиночке и уверяли, будто они вовсе не ефремляне и принадлежат к другим израильским племенам. Но галаадитяне знали, что ефремляне не выговаривают согласный звук «ш». По их требованию каждый из беглецов должен был произнести слово «шибболет» (колос), и если у него выходило «сибболет», то его убивали мечом или копьем.

В братоубийственной войне полегли сорок две тысячи ефремлян. После победы Иеффай Галаадитянин жил еще шесть лет, исполняя обязанности судьи. Умершего героя похоронили с надлежащими почестями в одном из городов галаадских.

САМСОН. Филистимляне пришли в Ханаан со стороны моря и заняли прибрежную долину на юге. В пяти городах — Азоте, Екроне, Аскалоне, Газе и Гате — правили пять филистимских царей. Прошло немного времени — пришельцам стало тесно на побережье, и они продвинулись в глубь материка на земли племен Иуды и Дана. Филистимляне были суровые, закаленные в боях воины, вдобавок закованные в железо, мало еще распространенное в Ханаане. Не удивительно, что они взяли верх над соседними племенами; в течение сорока лет Израиль вынужден был терпеть их иго.