МЕЛХОЛА И ИОНАФАН СПАСАЮТ ДАВИДА. В это опасное время Ионафан проявил себя как истинный друг. Рискуя навлечь на себя гнев отца и прекрасно понимая, что Давид — опасный претендент на престол, он все же предупредил его об угрожающей опасности. Он уговорил Давида скрыться в горах, а сам отправился к отцу ходатайствовать за него. После долгих уговоров Саул смилостивился и разрешил Давиду вернуться. Однако примирение длилось недолго. Давид одерживал все новые победы над филистимлянами, что вызывало у Саула страх и зависть. В минуту гнева он вторично метнул копье в своего соперника и снова промахнулся. На этот раз Давид понял, что нужно спасаться, пока не поздно, и, как только стемнело, он покинул царский дворец, убежав к себе домой. Тогда Саул послал к нему убийц. Мелхола в последний момент спасла мужа. Она велела ему выскочить в окно, а в его постель уложила статую, одев ее в одежды Давида и плотно закутав одеялом. Когда вошли солдаты царской стражи, она показала им кровать и сказала, что Давид тяжело заболел и не может подняться. Но Саул приказал с гневом: «Принесите его ко мне на постели, чтобы убить его!»

Обман раскрылся. Мелхолу привели к отцу. Она с трудом избежала наказания, сказав, что Давид грозился убить ее, если она не поможет ему бежать.

Давид между тем пришел к Самуилу и рассказал о своих злоключениях. Вдруг пришло известие, что в Рамафаим идут царские солдаты с приказом поймать беглеца. Навстречу им вышел Самуил с пророками, которые плясками, пением и восклицаниями привели себя в состояние высшего религиозного экстаза. Суеверные солдаты сначала смотрели на них с испугом, а потом сами включились в бешеную пляску пророков. Благодаря этому Давид успел спрятаться, и солдаты вернулись в Гиву с пустыми руками. Саул еще дважды посылал за Давидом солдат, но они каждый раз поддавались воздействию пророков и не выполняли приказа. Тогда царь решил лично отправиться в Рамафаим для поимки неуловимого соперника. Как только он вошел в город, Самуил с пророками выбежали ему навстречу с плясками, песнями и барабанным боем. Вначале Саул наблюдал за ними равнодушно, но постепенно в нем тоже стал просыпаться религиозный восторг юности. Увлеченный, он включился в хоровод. Кружась, бормоча что-то с пеной у рта, он срывал с себя одежды и наконец, совершенно нагой, без сознания рухнул наземь. Он пролежал в глубоком обмороке весь день, а когда очнулся, Давида уже не было в городе. Беглец вернулся в Гиву, чтобы пожаловаться на свою горькую участь своему единственному другу Ионафану. «Что сделал я, — вопрошал он, — в чем неправда моя, чем согрешил я пред отцом твоим, что он ищет души моей?» Ионафан утешал его, как мог, заверяя, что поможет ему и своевременно предупредит об опасности, поскольку отец делился с ним обычно своими планами. Но Давид отвечал: «Отец твой хорошо знает, что я нашел благоволение в очах твоих, и потому говорит сам в себе: „Пусть не знает о том Ионафан, чтобы не огорчился“».

Хуже всего было то, что на следующий день был назначен пир, который Саул устраивал обычно в начале нового месяца для своих ближайших помощников. Это было одновременно высшее государственное совещание, на котором все приглашенные обязаны были присутствовать. Неявка без уважительной причины была непростительным проступком и повлекла бы за собой окончательный разрыв. Давид надеялся еще помириться с Саулом и не хотел сжигать за собой мосты. Одновременно, зная неуравновешенный характер царя, он боялся появиться на пиру. Он попросил Ионафана передать отцу, что ему пришлось отправиться в Вифлеем на семейное торжество.^{34} Друзья условились, что в действительности Давид спрячется в горах близ Гивы и будет ждать известия о том, как Саул воспринял его отсутствие. Если он сохранит спокойствие, это будет хорошим признаком; если же при виде пустого места его охватит ярость, значит, нечего надеяться на примирение.

Ионафан выполнил просьбу друга, и Саул ответил ему гневно: «Сын негодный и непокорный! Разве я не знаю, что ты подружился с сыном Иессеевым на срам себе и на срам матери твоей? Ибо во все дни, доколе сын Иессеев будет жить на земле, не устоишь ни ты, ни царство твое; теперь же пошли и приведи его ко мне, ибо он обречен на смерть».

Предостережения отца, что он лишится престола, если будет помогать Давиду, не повлияли на бескорыстную, благородную дружбу Ионафана. Он с горечью спросил отца: за что нужно убить Давида, в чем его вина? Саул пришел в бешенство и метнул в сына копье. Он промахнулся, и острие вонзилось в деревянную стену. Ионафан, возмущенный, встал из-за стола и ушел к себе. От волнения он весь следующий день ничего не ел. В сумерки же он отправился тайком на свидание с Давидом и предупредил его, чтобы он никогда больше не попадался царю на глаза.

Пришла минута прощания. Давид трижды поклонился другу, а Ионафан крепко обнял его и расцеловал. Расставаясь, оба плакали и клялись друг другу в вечной дружбе. Ионафан сказал Давиду: «Иди с миром, а в чем клялись мы оба именем господа, говоря: „Господь да будет между мною и между тобою и между семенем моим и семенем твоим“, то да будет навеки».

ИЗБИЕНИЕ ЖРЕЦОВ И СКИТАНИЯ ДАВИДА. Давид отправился в Номву, к известному жрецу Ахимелеху. Зная, что Ахимелех не слишком храбр, Давид не признался ему, что попал в немилость, а сказал, что прибыл с секретным поручением от Саула. У Ахимелеха не было под рукой никакой еды, и он накормил Давида священным хлебом, предназначенным для жертвоприношений, и даже подарил ему меч Голиафа, хранившийся в храме.

Давид узнал от случайно встреченных людей, что Саул сам отправился за ним в погоню. Тогда он поспешил в филистимский город Геф, где царем был Анхус. Но напрасно он надеялся, что его там не узнают. Прохожие сразу увидели, что перед ними победитель Голиафа. Чтобы избежать мести филистимлян, Давид прикинулся сумасшедшим: эта категория людей пользовалась привилегией неприкосновенности. Он бродил по улицам, невнятно бормоча, изо рта у него текла слюна, на воротах домов он рисовал какие-то магические знаки. Жители Гефа долго ходили за ним по пятам с суеверным страхом, но в конце концов решились: связали его и привели к своему царю. Анхус с отвращением посмотрел на умалишенного и, не зная, что с ним делать, велел его отпустить. Давид бежал из Гефа и нашел себе пристанище в недоступной горной пещере близ города Адоллама, в двадцати пяти километрах к юго-западу от Иерусалима. Беспокоясь за судьбу своих родных, он послал за ними и взял их к себе.

К Давиду тянулся народ со всех концов страны. Это были разные люди: искатели приключений, беглецы, находящиеся вне закона, бедняки, преследуемые за неуплату податей и долгов, молодежь, мечтающая о военной славе.

Из этого пестрого сброда Давид создал дисциплинированный отряд — шестьсот преданных ему душой и телом головорезов. Во главе отряда он совершал дерзкие вылазки за продовольствием, громил мелкие отряды царя и за щедрую дань защищал население от филистимлян. Словом, он стал главарем настоящей разбойничьей шайки.

Саул, доведенный до бешенства, преследовал Давида со все большим остервенением, подняв на ноги все свои вооруженные силы. Наступил момент, когда Давид почувствовал, что почва горит у него под ногами. Он пробрался к царю моавитскому и оставил ему на попечение свою семью. Затем он вернулся в землю Иудину и скрылся в лесу Херет.

Саул между тем узнал, что жрец Ахимелех помог в свое время Давиду бежать, снабдив его едой. Доносчиком был один из наемников, по имени Доик. Царь уже не сомневался, что жрецы находятся в сговоре с Давидом и прокладывают ему путь к престолу. Он немедленно двинул свои войска на город Номву, чтобы наказать Ахимелеха и других тамошних жрецов за государственную измену. Напрасно Ахимелех заверял Саула, что Давид получил от него помощь благодаря обману. Царь остался глух к его оправданиям и приказал воинам убить жреца. Но тут он впервые встретился с неповиновением. Воины его личной гвардии, все как один, от начальника до рядового, отказались выполнить приказ. Они боялись согрешить, подняв руку на жреца. Саул был в очень затруднительном положении. Его выручил доносчик Доик, который, желая снискать расположение царя, привел к нему своих головорезов-наемников и выразил готовность выполнить приказ. По указанию Саула банда Доика накинулась на город, убила всех жрецов, в том числе и Ахимелеха, а потом вырезала все население, не пощадив даже женщин и детей. Избежать смерти удалось одному лишь сыну Ахимелеха, жрецу Авиафару. Он под покровом ночи бежал из горящего города, пришел к Давиду и стал его ближайшим помощником.