Командир посовещался о чем-то со своим отрядом, и все, бросив кулов, скрылись среди недостроенных хомов кампуса. Кулы затеяли возню, и Алим, опасливо косясь на хищников, отодвинулся подальше.

Вскоре охотники вернулись. Один, сжав челюсти, удерживал за хвост трепыхающегося карасюка, остальные вертелись вокруг него со смехом и веселой руганью, поздравляли, щекотали, ехидничали и давали советы. Кулы тут же приняли участие в общем веселье. Карасюка упустили, но тут же поймали вновь.

– Следуйте за мной, – хмуро произнес Алим. – Нет, не все. Вы один. Не упустите аргумент.

Декана нашли быстро.

– Здравствуйте! Вы видите это? – Алим выпростал рук-ку из обтекателя и сжал в кулаке карасюка. Охотник наконец-то смог разжать челюсти.

– Я вас внимательно слушаю.

Алим разжал кулак и проследил взглядом зигзаги испуганной рыбки.

– Этого карасюка мы поймали здесь. Научный городок почти не заселен, карасюков много, а Кулы против них неэффективны. К тому же колонна разбивается на отдельные группы. Кулы не смогут быть везде сразу. Я собираюсь отпустить половину охотников, но мне нужна замена...

– Говорите, говорите.

– Сорок два инструмента, для охраны каждого нужно десять разумных. Итого – дополнительно требуется триста разумных. Срок – неделя максимум.

– Где я вам возьму триста разумных?

– Пообещайте абитуриентам льготы при поступлении, – услышал Алим за спиной голос Ардины. – Всего один дополнительный балл на вступительных экзаменах – и у нас не будет отбоя от помощников.

– Что должны будут делать охранники?

– Отпугивать карасюков своим присутствием.

– И все?

– Круглосуточно...

– Хорошо. Можете сделать объявление перед студентами. А я проинструктирую приемную комиссию. Если каждый абитуриент получит по дополнительному баллу, на результате это не скажется.

В отдалении раздался взрыв радостных криков. Алим развернулся к финишной арке.

– Как?! Почему?!

Водитель диагноста не захотел уступать честь анабиотору, прошел десять лишних метров и первым пересек финишную черту.

– Холод глубин!!! – взвыл Алим. – Когда здесь будет дисциплина?

Восемь дней спустя последний инструмент занял постоянное место. Аплодисментов и криков не было. Была тихая радость и смертельная усталость. Водитель вышел из слияния, поморщился и осмотрел инструмент.

Было от чего морщиться. Инструменты потеряли до тридцати процентов массы. Прозрачные тела помутнели, в них просвечивали какие-то жгуты, темные комки, непонятные включения.

– Говорят, в третьей лаборатории инструмент сам заполз в самый темный угол.

– А в пятой жаловались, что капризничать начал. Работать разучился, доброго отношения не понимает...

– Все наладится, ребята. Все наладится, дайте срок, – устало произнес хозяин лаборатории. – Ардина, что с тобой?

– Алим, тебя декан вызывает. – Ардина и не старалась скрыть испуг. Ворвалась в грот, покружила и выскочила. Алим выплыл следом.

– Арас что-то узнал. Он говорил с курьером-инфором из Бирюзы. Говорили о тебе, – затараторила Ардина, как только они остались вдвоем.

– Думаешь, я расстроюсь, если меня вышвырнут? Как бы не так. Сыт по горло этой руководящей работой. Устроюсь скромным лаборантом. Никакой ответственности, никакой головной боли.

– Ты только о себе думаешь! – обиделась Ардина.

Секретаря-референта не было. Видимо, Арас послал ее с поручением в старый научный городок. Сам он делал разнос молодому инфору, который вылетел из рума с кислой миной.

– Здравствуйте, Алим. Ардина, подождите нас в приемной – приветствовал их декан.

Алим осмотрел просторный рум декана. Очень плотные стены зелени, аккуратно подстриженный ковер на полу, несколько светочей в шахматном порядке у южной стены. Надо же – даже скромный кустик постели в темном уголке. Легкий аромат «коралловой веточки». Все просто, и вместе с тем официально... если б не постель.

– Я три месяца наблюдал за вами, Алим. Кстати, разводка инструментов закончена?

– Да, только что.

– С первого дня вы вели себя вызывающе. Гипертрофированная мускулатура, шрамы по всему телу. Почему вы носите эти вызывающие шрамы?

– Не было времени свести.

– А привычка спать где попало – не было времени добраться до постели?

– В пресной среде не растут постели.

– Хвататься рук-ками за все подряд вы тоже научились в пресной среде?

Можно ли объяснить кабинетному работнику, никогда не видевшему порогов, для чего нужны рук-ки? – тоскливо размышлял Алим. – Да он просто не поймет. Они рук-ками только девушек лапают, для них рук-ки – интимный орган. Им стыдно их из обтекателей показывать... Ну что ж, ты сам это просил.

Алим выпростал рук-ки, осмотрел мозолистые ладони, словно видел в первый раз, вытянул вперед, чуть ли не в лицо Арасу.

– Мы в пресной среде перемещались с помощью рук-ков, – медленно и с особым цинизмом начал описывать он. – На катадромных участках маршрута... Вы знаете, что такое катадромный участок? Это когда течение катит вам навстречу намного быстрее, чем вы можете плыть. Но вам почему-то очень надо подняться. Выбрасываешь вперед рук-ку, ощупываешь и оглаживаешь камень потяжелее, цепляешься за него и подтягиваешь тело. Выбрасываешь вторую рук-ку, цепляешься за следующий камень. И так много-много раз. Очень важно ощупать камень. Чтоб ладонь потом не соскочила, чтоб камень под рук-кой не провернулся. Если устал, обхватываешь камень двумя рук-ками словно девушку, вот так сцепляешь пальцы и отдыхаешь. А еще мы работали рук-ками. Брали в рук-ку камень и...

– Прекратите!

Алим послушно замолчал.

– Вы специально изливаете на меня непристойности?

– Вы спросили, я ответил. То, что в одном месте непристойность, в другом – норма поведения, – мрачно возразил Алим.

– Спорно. Но ладно. Я узнал о вас удивительные вещи, Алим. Вы только в этом году закончили университет. И направлены к нам по распределению. Хотите что-то добавить?

– Нет. Все правильно.

Вот и вся карьера, – устало подумал он. Но огорчения почему-то не испытал.

– Тогда я навел справки об экспедиции к водопаду, о которой вы столько трезвонили. Выяснилось, что это не научная экспедиция, а туристская группа. Это так?