– Селекция нужна, коллега, с этим никто не спорит. Недаром женщины мечут в сотни раз больше икры, чем нужно для поддержания вида. Но кто проводит селекцию? По каким параметрам? Кто проверяет квалификацию селекционеров? Да и просто обидно... Может, я лично этому мальку целый день экстремально-декоративные рук-ки делал, а эмиссары его – в отсев. Мол, эмоциональный слишком... Мне жалко своего труда, да, жалко! И вообще, надо ложиться на омоложение! Сколько можно тянуть! – непонятно на кого рассердился Алтус.

– А вы правы, коллега, – поддержал его Атран. – Запускайте заявку на разумных испытателей и, действительно, ложитесь на омоложение! Пока заявка по инстанциям идет... Сейчас как раз затишье – самое время!

На следующий день, едва просветлелось, Атран направился в лабораторный сектор. За последние полгода ориентироваться стало намного проще. Цепочки светящихся кустиков протянулись вдоль главных магистралей.

Студенты-практиканты уже трудились, сажая светочи вокруг кампуса. Садовых инструментов – осьминогов и крабов-секаторов было всего четыре, поэтому большинство работало рук-ками, изображая экстремальщиков. Атран присоединился и посадил несколько кустиков. В полумраке студенты его не узнали, и в разговорах не стеснялись. Обсуждали, новости с Юго-Востока и собственное начальство. Кто-то высказал идею, что Атран с Алтусом играют в доброго и злого начальников. Алтус, конечно, был добрым... Атран сообщил, что Алтус вскоре ложится на омоложение. Публика ненадолго погрустнела, но девушки сбились в стайку и захихикали. Не приударить ли за помолодевшим профессором?

– А почему бы и нам праздник не организовать? Чем мы хуже Юго-Востока? – высказал идею молодой, ершистый парень.

– Отстаем мы от Юго-Востока, – сообщил ему Атран, – Поэтому и праздников нет.

И, не касаясь имен, пересказал вчерашний разговор с Алтусом. Студенты бросили дела, и начался спор по поводу очков и приоритетов. Спорили долго и жарко. Кто-то утверждал, что не учтены светочи. Надо обязательно учесть светочи! Они по важности превосходят лапки...

Атран не стал дожидаться конца спора. Прикопал свой саженец и отправился дальше.

В лаборатории Алтуса было шумно. Лаборантки и аспирантки безуспешно пытались выгнать из грота свистунов и пискунов – два генетически измененных вида, на которых Алтус отрабатывал эхолокацию. Пискуны были поменьше – с ладонь, и сонар их работал на грани слышимости. Свистуны – втрое крупнее, с плавник. И у них имелось нервное пятно для контроля эксперимента. Свистели часто, резко и пронзительно. Атран пару минут молча удивлялся своей распущенности – сравнивать образцы с ладонью! Интимным органом. Но вспомнил студентов, рук-ками прикапывающих кустики, и решил, что изменение норм поведения – это издержки прогресса.

– И так – каждое утро, – жаловался Алтус. – Ошибка вышла. Надо было с ними работать в отдельном гроте. Теперь они привыкли, что здесь их все ласкают да подкармливают – не выгнать!

– Да, проблема, – согласился Атран. – Попробуйте прикармливать их у входа в грот. А потом – все дальше и дальше от грота.

– Вы правильно мыслите, коллега! – обрадовался Алтус, и проинструктировал лаборанток. Понаблюдав за суетой, Атран подумал, что мысль, может, и правильная, но ничего из нее не выйдет: У лаборанток имелись любимчики, и ничего с этим не поделать. Прикармливали – и будут прикармливать.

Обговорили основные положения заявки и отправились в информаторий. Орель раскритиковал все в чешую, припомнил кучу параграфов по ведению документооборота и начал – предложение за предложением – переводить текст на язык канцелярита.

– Несолидно, – заявил Атран, выслушав результат. – Нет учета психологии.

– Это как? – обиделся Орель.

– Надо, чтоб виза на этом документе казалась мелочью по сравнению с остальным объемом работ.

– Но так оно и есть.

– Да! Но из документа не видно! Добавим приложения! План научного городка с указанием размещения новых служб – инкубаторий, детский садок, отделение эмиссариата, учебный сектор. Все это – подробно, детально, с датами сдачи заказчику, то есть, мне!

– Это по почте уже не передать... Это с курьером надо... – огорчился Орель.

– Мы в тебя верим, – подтолкнул приятеля Атран. – Мы на тебя надеемся. Мы тобой гордимся!

– Хорошо тебе! А на кого я информаторий оставлю? У меня молодежь одна. Ничего не знают, ничего не умеют. Только что из института.

Прошло полтора года. Орчак отрастил передние рук-ки, с грехом пополам научился работать задними и избаловал до безобразия Ракушку. Манипулятор должен сидеть в своем гнезде и ждать, пока в нем возникнет потребность. Ракушка же таскалась за хозяином повсюду. Таскалась – не игра слов. Двигаться со скоростью неутомимого не могла, поэтому цеплялась щупальцами за рук-ку, и Орчак ее буксировал.

Наступил решающий момент. Для того, чтоб учиться передвигаться по суше, выбрали мелкий пляж и день без волнения. Но все равно, Ракушка была очень недовольна. Особенно стайкой любопытных студентов. Студентам Алим приказал не приближаться ближе шести метров, и осминожка боялась: кружат как кулы вокруг. А вдруг нападут?

Орчак выбрал мелкое место, выпустил передние рук-ки, отжался ото дна и осмотрелся. Атран тоже уперся рук-ками в дно, поднял голову над средой, опустил на глаза вторые веки. На небе – ни облачка, в полусотне метров на берегу зеленеют несколько кустиков травки. Ветер дует с берега, волн нет. Идеальные условия для исторического момента. Так и сказал Орчаку.

– Если исторический момент, нужно позвать инфоров, – раздался за спиной сердитый голос. Алим обернулся. Запыхавшиеся Корпен и Инога с распахнутыми ртами и жабрами никак не могли отдышаться.

– Мы вас не нашли.

Инога, вместо того, чтоб смутиться, выпустила рук-ку и сунула ладошку в обтекатель Корпена. Тот не возражал.

– Понятно, – усмехнулся Алим. – Решил оставить меня без секретарши. Шутки в сторону, начинаем.

Инфоры опустили на глаза прозрачные веки, выставили головы из воды и тоже осмотрелись. Орчак выпростал из обтекателей задние рук-ки, развел пошире, уперся в дно. Задняя пара не отличалась ни ловкостью, ни мускулатурой. Когда он приподнял корпус над средой, локти дрожали от напряжения. Постоял минуту, погрузился в среду, отдышался.