Слышь — улыбайся до ушей и не говори ни слова!

Ты — человек новый, я сама отвечу, если что спросят.

— А если меня спросят? Сказать, что я оглохла?

— Ты, бурятка, улыбнись, своею степною раздольною улыбкой, а язык мерзкий прикуси!

Я невольно улыбнулась Байкиной Гитаре, смертельно трусящей перед начальством.

— Во-во! Чудесная улыбка! Проводим Погудкина — я тебя приглашаю в ресторан, угощаю!

Тут я одарила Байкину Гитару действительно неудержимою улыбкою, но судьба изменила всем нам. Весь день провели в напряжении, лишь к концу рабочего дня нам позвонили из конторы:

— По дороге у Погудкина в машине телефон сломался! Сегодня не приедет…

Нынче опять заговорили о приезде Погудкина в общежитие к Олимпиаде, наводят тройной лоск, душат духами потные подмышки, а Тина Котовна Ширшова пироги печет бесподобные. Сшили роскошные шторы с пузырями и бахромою. Золотыми нитками и бисером вышили алый бархатный лозунг:

Рады самому дорогому гостю!

Еще семь лет будут ждать в общежитиях Главмос-промстроя самого дорогого гостя — Погудкина, пока его в 1987 году не отправят на пенсию.

А пока люди объяты нервною суетою, ждут не дождутся слепоглухонемого для общежитий высокопоставленного Чиновника, который ездит в автомобиле с телефоном, вхож к самому В. В. Гришину, возит Его по строительным объектам.

Сегодня торжественно объявили, что пока товарищ Погудкин, вероятно, не приедет. Заболел его помощник Засядько-Храппердяй. Говорят, что этот — Сачок № 1 в Главке, вросший задницею в сонное кресло. Разве какое землетрясение вырвет бездельников вроде Засядько-Пересядько из глубин кресел преждевременно до пенсии?!

11 июля 1980 года

Кузьма Кузнечишко — величайший из всех друзей на свете принес мне в зубах огурцы, продукты, достал мне три билета на Олимпиаду, каждый билет по 5 рублей. Бедный Кузьма все студенческие годы меня подкармливал, теперь воспитателя по лимиту подкармливает, ему не привыкать, Пылает сердце!

Читали мы по очереди вслух Овидия «Науку любви», у нас совершенно разные манеры чтения. Я затягиваю, перепеваю стихи вольным счастливым голосом, а он читает с юмором, смеясь и пародируя. Вычитал где-то Кузьма, что средневековые схоласты, те ироды, что сожгли Джордано Бруно, ломали свои инквизиторские копья над тем, сколько же чертей помещается на кончике иголки? Тысяча или полторы тысячи? И это очень забавно Кузьме. Как он любит дурачиться, кривляться, пыжиться, важничать, умиляться, психовать, подозревать, ревновать, ненавидеть, осуждать, презирать, отвергать, краснеть, визжать и ликовать! Резвый Стрекозел так и прыгает, как блоха! От ревности пылает рьяное сердце, кровоточит болью.

Сердце Кузьмы Кузнечика! Вот уже одиннадцать лет кровоточит любовью-ненавистью, болью-ревностью ко мне! Познакомились мы 30 июля 1969 года во дворе нашего института, приехали на вступительные экзамены, он только что сошел с поезда, а я 29 июля прилетела из Бурятии. С первого взгляда понравились друг другу, решили помочь друг другу на вступительных экзаменах, он был силен по истории и немецкому, а я — по литературе. С тех пор так и не расставались до самого окончания института, а после сама жизнь раскидала нас по стране, умер отец Кузьмы…

12 июля 1980 года

Спала я на полу для разнообразия, словно спасаясь от оглушительного гула и визга тормозов на перекрестке Алтуфьевского шоссе. Общежития строятся в самых худших местах красавицы столицы. Распахни окна, впусти бурю смога и пыли, тополиный пух летит в рот, спой нежную песню «Тополя, тополя…» Чтобы смерчи вырвали эти тополя с корнями, с пухом!

Мы с Шагинэ сегодня слушали по радио священное пение-служение Шаляпина. Со старых обшарпанных пластинок льются шершавые переливы изумительной чистоты — ария Алеко: «…Моя Земфира охладела!»

После Федора Шаляпина Шагинэ экспромтом бесстрашно поет Эпилог!

О, как преследует меня современный сельский Отелло из херсонских степей! Пахнут ли письма Мелентия духом и кровью? Истинно великое женское сердце может позволить себе грешные муки искать нежную дружбу не среди королей и знаменитостей, отгороженных Гималаями леденящих кордонов, а среди обездоленных, падших преступников. Кто знает, может, именно среди них-то и томятся современные Алеко, Отелло и Раскольниковы??? Крупного духом и сердцем мужика скорее найдешь среди зэков, чем среди конторских крыс и гнилых трусливых критиков, скользких, как угри!

Как измельчали нынче люди, как они заражены социальным страхом! Будто навеки отравили их таблетками, чтобы трусили и ползали запрограммированными рабами бронетанковой Бюрократии. Какое шелковое единомыслие царит в служении угнетающей элите!!!

Мне омерзителен мир, где вместо веры царит Недоверие.

О боже! Как мне спастись от тотального угнетения и распада Духа? Все говно всплыло наверх и правит Регрессом.

13 июля 1980 года

Безликий день

И вновь настало лето без лета, зима без зимы.

Человечество изнасиловало Землю, и она изрыгает выкидыши. Все смешалось в дыхании Земли: зловонный перегар воздуха, ржавые зубы гниют, гнойные реки текут. И зацвела старуха Земля фурункулами ракет.

Никнут и вянут седые крылья времен года.

«…Общая мировая душа — это я… я… Во мне душа и Александра Великого, и Цезаря, и Шекспира, и Наполеона, и последней пиявки. Во мне сознания людей слились с инстинктами животных, и я помню все, все, все, и каждую жизнь в себе самой я переживаю вновь».

Милая девочка Нина Заречная! По воле Антона Павловича ты сидишь лунной ночью на большом камне вся в белом и болтаешь его пророческие речи, а ведь надо тысячу лет изучать мировую философию и тысячи раз сойти в гроб в черном теле, чтобы обрести эту общую мировую душу!

…Общая мировая душа — это я — Алтан Гэрэл. Во мне душа и Будды величайшего и Чингисхана, и Ленина и Далай-ламы, и белого верблюда и золотой пчелы жужжащей! Но каким волшебным гением труда и подвига воскресить в себе симфонию общей мировой души???

В двадцать четыре года у меня вырос единственный зуб мудрости слева в нижнем ряду. Остальные три так и не выросли… и никогда более не вырастут? Значит, суждено мне точить свой единственный зуб, чтобы обрести свою Судьбу. Зубов же у меня всего двадцать девять штук дано природою, пока все целы. Весь наш род никогда не знал зубной боли, какое благо унаследовано мною!

15 июля 1980 года

Письмо тому, кого нет на свете белом

Здравствуй, высший разум сердца!

С кем только не сводит нас великая жажда любви?! Это неизбывное чувство сравнимо только с биением сердца и дыханием души! Я готова любить даже заочно, лишь бы великою любовью. Любовную отраву хочу пить, хочу до дна, она хлеще гадкой водки опьяняет. В любви каждый открывает свою Америку. Бездушно сердце, которое не раздувает пожар любви, не раздувает пламя в жилах, а сидит в конторе, прямо в сейфе, и подшивает липовые бумаги. Кто не любил страстно, глупо, не гнался за всевозможными экземплярами человеческой породы на диво и заглядение — тот покинет сей мир румяным, жирным, вкусным на съедение червям, которые так и кишат, чтобы сожрать человеческое сердце и мозг! Когда смерть ко мне придет, то я искупаюсь в смоле, обваляюсь в вороньем пуху и попрошу сограждан исполнить мою последнюю волю:

— Я не хочу умирать на Земле, где развелось безумие червей. Я хочу умереть на Венере! Запустите меня в корабле. А там кто знает? найдется такое явление, кто меня пожалеет, оживит и буду инопланетянкою жить. И никогда меня, Алтан Гэрэл, не съедят подлые черви. Ведь золотой луч несъедобен, он вечен!

О женщины Земли! Самые великие в любви — царицы Клеопатра, Екатерина Великая — София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская! Где Ваши «Интимные Дневники», где тайны тайн сердец львиц, сердец волчиц, сердец орлиц?! Вместо изумрудного памятника этим сердцам, люди плюют в бездонный колодец, из которого пили, утоляли жажду.

Даже сердце хищницы Авроры Дюдеван, которую люто ненавидел Шарль Бодлер за тупоумие и желал пристукнуть ее по голове кропильницею, вместило столько страстей бессмертных и смертных мужчин!

«Бог шельму метит!» — твердит мне Кузьма Кузнечишко безжалостно и ревнует меня к заочнику.

Я словно больна проказою одиночества и хочу вырастить огромные крылья орлицы для любовной добычи.

Мелеке я послала свои любимые строки Тараса Шевченко:

Последняя ангельская строка меня смущает. Попробуй сохранить сердце чистой голубицы… Я почему-то не люблю голубей, их закормили хлебом жирно, на голову Пушкину садятся и гадят на памятники святые!