— Вер ист да? Герхард, дас ист ду?[31] — донеслось до группы Терещенко.

Десантник вместо ответа резанул фашиста короткой очередью из автомата.

— Группе обеспечения занять позицию! — полным голосом подал команду Терещенко. — Подрывники, за дело! Быстрее, быстрее! — торопил он бойцов.

Теперь группы обеспечения приготовились остановить движение с обоих концов моста. Десантникам повезло. Больше движения не было. Через десять минут командир подрывников доложил, что минирование закончено, можно отходить.

— Дать сигнал на отход! — приказал Терещенко, и в небо полетела ракета.

Через три-четыре минуты бойцы услышали громоподобный взрыв: мост взлетел на воздух. Под утро группа Терещенко услышала еще один взрыв: это сработали десантники Прохоренко. Задача командующего фронтом выполнена.

Начался рейд по выходу через линию фронта. Опасность подстерегала десантников на всем пути, но двигались они по своей земле. С помощью женщин и разведчиков-подростков добывали продукты питания и данные о гарнизонах врага.

По пути встретились с конниками генерала Л. М. Доватора, дальше двинулись вместе. Были бои и потери. Вместе с кавалеристами в районе городка Белый, между деревушками Устье и Подвязок, прорвались через линию фронта и соединились со своими войсками. Не хотелось генералу отпускать десантников, но он уступил доводам командира роты.

Долго пробирались десантники до Сухиничей, но своего батальона там уже не застали. Через райвоенкома узнали, что он убыл под Юхнов. И снова — в путь. Потом действовали в составе батальона, выполняли новые задачи.

Той же первой ночью поднялись в небо и взводы лейтенантов Александра Сучкова, Гудзенко и Моханько из 12-й роты.

— Вот и пришло наше время действовать в парашютном десанте, — заметил Павел Кулай, бывший тракторист Брагинской МТС на Гомельщине.

Рядом, у левого люка, стоял Баграт Джабадзе, тоже, как и Кулай, первый номер ручного пулемета, бывший машинист паровоза из-под Тбилиси. Он побывал в небе побольше Павла. Еще в тридцать седьмом учился Баграт в аэроклубе. Резкий, порывистый, он притих, думал о прыжке и возможной опасности. Рядом, тесно прижавшись, стояли Кузьмин, Мухачев, Турчин, Балякин, Сусой и еще один грузин — Тито Турманидзе. Десантники молчали. Говорить под рев четырех моторов — дело сложное.

Все 16 парашютистов под командованием Александра Сучкова готовились к прыжку на незнакомую местность. За ними летели десантники из других взводов.

Выбросились бойцы лейтенанта Сучкова нормально, если не считать, что Павел Кулай зацепился пулеметом за края бомболюка и его пришлось освобождать. Из-за этого собраться удалось лишь через два часа. Сам же Кулай и некоторые другие бойцы не нашли свой взвод и утром. Не прибыл к месту сосредоточения и командир роты.

По решению политрука Матвеева десантников возглавил лейтенант Сучков. В назначенное место рота вышла к утру и до появления колонны противника на дороге, что вела в сторону Демидово, успела занять удобную позицию.

Вскоре показалась колонна машин. Не подозревавшие опасности фашисты спешили на восток. Когда машины поравнялись с позицией десантников, небо прочертила сигнальная ракета. Дружными очередями ударили ручные пулеметы и автоматы парашютистов. Гитлеровцы прыгали через борта, метались из стороны в сторону, падали. Машины сталкивались. Многие фашисты кинулись в придорожную канаву, но быстро разобрались в обстановке, начали отвечать огнем. Два пулемета врага прижали десантников к земле. Оценив ситуацию, Александр Сучков дал сигнал на отход. Поставленная задача — задержать подход резервов противника — выполнена.

Десантники двинулись на соединение со своими войсками, но на середине маршрута их подчинил себе командир одного из партизанских отрядов на Смоленщине. На другой день его решение подтвердил телеграммой штаб фронта.

Вначале они охраняли партизанский штаб, затем с отрядом, полностью сформированным из окруженцев, разгромили до полка гитлеровцев в районе города Пересуд, а в районе Демидова — карательный батальон. Вместе с большой, около 1000 человек, группой окруженцев бойцы лейтенанта Сучкова прорвались через боевые порядки врага в районе Ржева. Здесь решением штаба фронта десантников отправили в распоряжение капитана А. В. Старчака — командира парашютно-десантного отряда Западного фронта, и они оказались под Юхновом.

В составе этого отряда находились и другие парашютисты-десантники, прибывшие сюда из батальона И. Д. Полозкова.

«Враг продвигался на восток, и уже 4 октября отряду Старчака было приказано занять оборону по реке Угра у Юхнова. Этот рубеж находился всего в 205 км от столицы. Кроме десантников, здесь в то время не было ни одной воинской части… Утром 5 октября отряд отразил первый натиск врага»[32] — так сказано о действиях крылатой пехоты в книге «Советские воздушно-десантные».

В декабре бойцы из сводного батальона 214-й бригады в составе отряда А. В. Старчака парашютным десантом опустились на захваченную врагом территорию в Калининской области и выполнили новую боевую задачу. Позднее бойцов Сучкова и других передали на пополнение 201-й воздушно-десантной бригады, и дальнейшая судьба этой группы была связана с боевой биографией 5-го воздушно-десантного корпуса.

Рота старшего лейтенанта Николая Романенко получила приказ на десантирование в ночь на 25 августа в районе железнодорожной станции Торопец. Ей предстояло блокировать дороги и в течение двух недель срывать подход к фронту резервов фашистских войск.

Часть десантников на этот раз переодели в гражданскую одежду. Личные документы и комсомольские билеты сдали на хранение. Все делалось из расчета на длительные боевые действия в тылу врага.

Начало темнеть. Бойцы взвода лейтенанта Ивана Иванченко, каждый с двумя парашютами, тяжелым вещевым мешком и оружием, двинулись к бомбардировщику. За командиром взвода — комсорг Вишневский. Далее — бойцы Усатов, Сафонов, Плюшкин, Сорокин, Григорьев — участники десанта в район Горки Могилевской области. За ними — остальные.

Пополненный взвод Иванченко уходил во второй ночной десант. Перелет через линию фронта прошел нормально. Однако тревога десантников за успех выброски оказалась не случайной. На этот раз штурманы сработали так, что лишь к исходу дня вокруг командира взвода собрались 14 бойцов. На третьи сутки под команду младшего политрука Диденко встали всего 29 десантников. Командир роты на сборный пункт не прибыл.

— Что с ним да и другими десантниками? — волновался Диденко.

Посовещался с Иванченко и принял решение идти на выполнение заданий без командира роты.

Начали с разведки. Здесь особенно пригодилась гражданская одежда. Установили связь с местными комсомольцами. Через них получили продовольствие и данные о передвижении вражеских эшелонов по железной дороге на участке Великие Луки — Торопец — Андреаполь.

Первую группу по подрыву эшелона противника возглавил Михаил Усатов. Не все и в штабе бригады знали, что он моряк с Балтийского флота и специально прибыл в бригаду для освоения парашютных прыжков. Учитывая это, полковник А. Ф. Левашов распорядился назначить его санинструктором в роту Николая Романенко.

Исполняя эту должность, Михаил кроме освоения парашютных прыжков мог отлучиться и для занятий, которые организовывались в группе таких же, как он, десантников при штабе бригады.

Лейтенанту Иванченко понравился этот собранный, исполнительный и аккуратный во всем боец. Он назначил его старшим группы. И не ошибся. В этом командир взвода убедился по его командам при подготовке группы минирования к выходу на железную дорогу.

— Трое будут обеспечивать прикрытие минеров справа, — распоряжался Усатов. — Старший — Бойцов. Трое — на обеспечение действий подрывников слева. Старший — Сорокин. Это на случай, если появится обходчик или патруль на дрезине.

Указал он и порядок выдвижения к полотну дороги, занятия позиций и отхода по выполнению задания.

«Толковый вышел бы из него командир», — отметил Иванченко и занялся организацией обеспечения действий основной группы, которая готовила позицию на опушке леса.

Вскоре бойцы Михаила Усатова возвратились. Лейтенант Иванченко принял доклад о минировании. Через минуту послышалось приближение эшелона.

— К бою! — скомандовал Иванченко.

Последние дни августа стали прохладными, в особенности ночью, но десантники этого не замечали. Все были в напряжении: как-то удастся подорвать эшелон? А он уже подходил к месту минирования. Словно что-то предчувствуя, машинист паровоза дал гудок: «Берегись, мол…» И тут взрыв потряс землю и воздух. За ним — беспорядочный лязг металла. Это вагоны, продолжая движение по инерции, опрокидывались с насыпи, громоздились один на другой, скрежетали. Послышались крики:

— О, майн гот! Рус партизанен!

Иванченко дал команду открыть огонь. Два «дегтяря» застрочили очередями по эшелону. Рокот ручных пулеметов поддержали очереди автоматов. В общий гул подсоединились и одиночные выстрелы карабинов. Лес усиливал звуки стрельбы. Казалось, что стреляли не менее десятка пулеметов и автоматов.

Около пяти минут вели огонь по спущенному под откос эшелону вблизи железнодорожной станции Торопец. Не знали тогда фашисты, что этот их состав пустили под откос не партизаны, о которых среди них уже шли разговоры, а десантники лейтенанта Ивана Иванченко.

Боевые дела парашютно-десантной роты лейтенанта Николая Романенко продолжались до 11 декабря. В первые недели подрыв мостов на железной и шоссейных дорогах особенно всполошили командование врага, и фашисты принялись за очистку своих тылов. Подключили для этой цели и старосту-предателя, который под видом лесника побывал в лагере десантников, а через два дня стал у гитлеровцев проводником. Это случилось в районе деревни Гришино. И если бы не своевременное предупреждение поста наблюдения за подступами к лесу, несдобровать бы бойцам Диденко и Иванченко. Спасло их болото, дальше которого фашисты не пошли.