Я буду держаться от него подальше.

Но почему мне кажется, что сделать это будет намного сложнее, чем сказать?

Звук от пылесоса резко врезается в мой мозг. Это совсем не то, что я хотела бы услышать после нескольких часов беспокойного сна.

Но я обещала дедушке, что буду здесь, и не собираюсь бросать свои слова на ветер. Да и к тому же сегодня в обед я не работаю, поэтому после смогу поспать, а то я устала, как собака.

Я проверила в заднем кармане на месте ли бумажка с контактами моей мамы. Я не упущу этот шанс. На всякий случай я переписала адрес несколько раз, если потеряю или забуду его.

Поверить не могу, что у меня получилось найти ее. Очень странно, что это было так просто, потому что ничего в моей жизни не давалось мне так легко.

Но я пока еще не готова встретиться с ней.

Пока нет.

Я здесь всего неделю, и до получения моей первой зарплаты осталось совсем немного, поэтому маме придется подождать. Потому что, во-первых, у меня нет денег на билет до Канады, и, во-вторых, оглядываясь на шестнадцать лет назад, как моя мама бросила меня с отцом, я понимаю, что она вряд ли встретит меня с распростертыми объятиями. Это она бросила меня, помните? Я не знаю чего ожидать при нашей встрече. Но я не такая наивная, чтобы думать, что это событие можно будет сравнить со встречей на шоу Опры[17].

Я встречусь со своей мамой только тогда, когда у меня будет достаточно денег, чтобы оставить все вещи позади, то есть тогда, когда я сама смогу себя обеспечивать и не буду ни от кого зависеть.

Это единственное, в чем я уверена на сто процентов.

– Как прошла вечеринка, Пейдж?

От испуга я кратко взвизгиваю и подпрыгиваю на пять дюймов от земли, когда неожиданно вразвалочку заходит дедушка, неся письма в руках.

– Святое дерьмо! Ты напугал меня, – восклицаю я, тяжело дыша и хватаясь за грудь, и выключаю пылесос ботинком.

– Прости, дитя, – извиняется дедушка. – Я всего лишь хотел тебе кое-что передать, – улыбается он. Его тонкие серые волосы стояли под непонятным углом, будто бы он уснул с мокрыми волосами.

Я подозрительно суживаю глаза и замечаю, что он немного побледнел. Надеюсь это не связано с тем письмом, которое я видела вчера. Упираюсь взглядом на его протянутую руку, сжимающую конверт.

– Что это? – спрашиваю я, оглядываясь с подозрением.

– Это твои деньги,– отвечает старик, игриво тряся конвертом из стороны в сторону.

– Но ведь неделя еще не прошла, – в замешательстве отвечаю я.

– Это не важно. Возьми, – кладет он конверт в мою ладонь.

Опускаю глаза вначале на конверт потом на него.

– Спасибо, Хэнк... Я на самом деле очень ценю это, – искренне говорю я, так как это поможет сделать еще один шаг ближе к моей новой жизни.

Однако когда я беру конверт в руки, он кажется, намного толще, чем должен быть. Вскидываю бровь и быстро открываю конверт, пока дедушка никуда не смылся. Замечаю парочку лишних зеленых купюр.

– А ну, стоять! – заявляю я, когда замечаю, как он пятиться к выходу. – Хэнк, это слишком много. Мы не договаривались на эту сумму. Я не могу принять это. Забери лишние деньги себе, – говорю я, подсчитывая деньги и вытаскивая лишние купюры, и протягиваю ему.

– Нет, я не возьму обратно. Ты заслужила это.

– Нет, я действительно не могу сделать этого. Я работала то всего пару часов, да и к тому же вы обеспечили меня крышей над головой. Прошу тебя. Я просто не могу, – говорю я, отодвигая от себя деньги.

Но дедушка не был бы дедушкой, если бы не начал спорить со мной.

– Ты действительно хочешь так обидеть старика? – отвечает он с огоньком в глазах.

– Что? Старик? Не смешите меня! Я же вижу, как вы себя ведете, когда никого нет рядом, – подразниваю его я. Я прекрасно осознаю, что он ни за что не возьмет деньги обратно.

Глубоко в груди у него зарождается то ли кашель, то ли смех. Могу предположить, что дедушке примерно семьдесят пять лет, и он уже не в самой лучшей форме.

Я помню, как он однажды упомянул о своей жене, но говорил он о ней в прошедшем времени. Я задаюсь вопросом, что же с ней случилось, если они так были счастливы.

Смотрю на слабую улыбку дедушки и зеленые глаза, лучащиеся теплотой. И сейчас я понимаю, что он мог бы сделать счастливым любого.

– Что ты будешь делать сегодня? – как бы невзначай спрашиваю я.

Дедушка пожимает плечами.

– Собираюсь посмотреть телевизор. Сегодня игра.

– Пожалуйста, не говори мне, что ты собираешься опять ужинать теми полуфабрикатами, которые ел вчера? – говорю я о тех отбросах, которые он уплетал вчера.

Мужчина кивает.

– Ничего страшного, – хриплым голосом отвечает он. – Они шли по акции.

– Это потому что магазин хочет распродать все быстрее, – с ухмылкой отвечаю я.

Хэнк смеется от души.

– Дитя, я думаю, не стоит готовить только для меня одного.

– Справедливо подмечено. Именно поэтому я буду готовить сегодня ужин, – весело говорю я.

Не могу придумать лучший способ потратить свою первую зарплату.

– Ты не можешь так поступить, – говорит дедушка, протестующе размахивая руками. – Тебе лучше потратить деньги на нечто интереснее, нежели готовка для старика.

– На самом деле, нет, я могу и сделаю это, – отвечаю я. – Не спорь, я все равно сделаю так, как хочу, – сладко улыбаюсь я ему, не давая шанса на возражение.

Глаза дедушки наполняются слезами, но он не плачет. Хэнк понимает, что таким образом я хочу выразить ему благодарность за все то, что он сделал для меня за такой короткий период нашего знакомства.

– Спасибо, Пейдж. Я даже не могу припомнить, когда в последний раз кто-то готовил для меня.

– Не благодари меня, пока не попробуешь… что-нибудь, приготовленное мной. А вдруг я остановлюсь на китайской кухне, – дразню я его.

Хэнк смеется.

– В любом случае, это не имеет значения. Важен не подарок, а внимание.

– Это самое меньшее, что я могу сделать для тебя. Я у тебя в долгу, – я смотрю в его глаза, искренне улыбаясь.

Хэнк не осознает, сколько доброты отдает мне. Тот человек, который не видел ничего хорошего от своей семьи, получил много положительного от совершенно незнакомого человека.

Хэнк подходит ко мне, кладет свою мягкую руку мне на плечо, слегка сжимает его.

– Ты ничего мне не должна, дитя. Ты хорошая девушка, я был бы горд, назвать тебя своей дочерью.

От этих слов у меня навернулись слезы на глазах. Никто никогда не гордился мной. А как они могли? Я не сделала ничего в своей жизни, чтобы кто-то мог гордиться мною.

Но все меняется.

Я хочу измениться.

Я меняюсь каждый день. Я буду стараться стать тем человеком, которым хочу стать.

– Спасибо, Хэнк, – смягчаю голос я, но не могу посмотреть в его глаза.

Я благодарю тот день, когда судьба вместо всех дерьмовых дней подбросила мне в итоге счастливую монету. Именно в этот момент я встретила этого замечательного человека.

Я приближаюсь к супермаркету, обводя взглядом список ингредиентов для приготовления свиных отбивных в яблочном соусе с зеленой фасолью и картофелем. Смотрю, как туда-сюда снуют покупатели, выполняя такие простые обыденные действия. Они выглядят при этом нормально. Я завидую им.

Со стороны смотрится, что это совсем легко сделать?

Смотрю на свой список – мне осталось купить только свежий мускатный орех. Уже в течение двух минут я пытаюсь найти эту чертову полку с орехами. Уже десятый раз прохожу мимо разных пакетиков, но я не уверена, есть ли разница в орехах из пакета и на развес. Но все-таки я решила следовать четко по рецепту.

Не глядя, иду куда-то, потому что не хочу оставаться здесь, хочу убраться отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Как вдруг сталкиваюсь с кем-то.