Делать было нечего, и Раль принялась рыться во всей рухляди, надеясь, что это хоть чем-то поможет. Взлетавшая в воздух пыль заставляла чихать и морщиться, некоторые вещи угрожали развалиться прямо в руках, однако она старательно исследовала каждый заслуживающий внимания предмет. Ничего, что могло бы заменить отмычку, здесь не обнаружилось, да и, признаться, толково действовать отмычкой Адилунд не умела. Даже Хор освоил это мастерство едва-едва и быстро бросил практиковаться из-за её просьб не погружаться слишком глубоко в незаконную жизнь. Тогда Раль думала, что единственным её проступком будет помощь в перевозе колец, контрабанда из одного региона в другой, не очень-то строго наказывавшаяся судом.

Поиски острого предмета не увенчались успехом, и Адилунд взялась за изучение странных механических вещей, в которых могли сохраниться работоспособные детали и даже какая-то магия. Дар к Раль вернулся, и если он не позволял проникнуть в окно или в дверь, потому что здесь стояли укрепленные замки, то энергия могла помочь с этими вот механизмами и в итоге привести хоть к какому-то результату. Первый непонятный предмет так и остался непонятным после всех длительных изучений, похлопываний, нажатий и раздвигания деталей. Адилунд лишь нашла в самом потайном месте клеймо мастера, работавшего в Облачном Мире, и после этого пропала всякая надежда понять, для чего нужна эта вещь, и как-либо её использовать.

Следующая оказалась интереснее и что-то напомнила. Раль была уверена, что нечто подобное она видела в детстве, может, у отца, может, у Эвальда, может, у слуг. Вороша память изо всех сил, он вертела в руках этот необычный прибор: коробка с набором кнопок и крышка к ней, соединенные длинным проводом. Крышка была не совсем крышкой: она лежала сверху на запаянной коробке, закрепляясь несколькими рычажками. Раль нажала на пару кнопок без боязни — в конце концов, механизм уже давно перестал работать. Внезапно послышался слабый звон, и она вспомнила, где видела подобное.

Подобная аппаратура, используя магическую энергию, могла передавать слова на расстоянии, не превышавшем, правда, нескольких десятков метров. Такой аппарат некоторое время использовал у себя отец для вызова слуг, но потом разочаровался и, видимо, именно так эта вещь очутилась в захламленной комнате. Было время, когда подобные приборы шли нарасхват: люди думали, что их можно совершенствовать в плане длины действия, а изобретатели усиленно работали над этим совершенствованием, но… Не вышло. Что-то в расчетах оказалось неверным, ну или сама идея с самого начала была неверной, так что по прошествии нескольких лет большинство этих приборов отправилось на свалку. Раль удалось выхватить из памяти название — авифон.

Сейчас она сидела над не сломанным, просто ненужным авифоном, который передавал слова на расстоянии. Да, очень коротком. Да, практически без толку. Да, для разговора нужен был точно такой же аппарат у собеседника. Но все же Адилунд испытала радость. Ведь она имела магию, а если сочетать энергию механическую и магическую, то можно добиться многих прекрасных вещей. Раль даже не знала, откуда у неё вдруг взялась такая надежда, ведь именитые ученые в свое время не смогли улучшить авифон, а она ничего особого не знала и не умела, просто владела даром среднего уровня. Но непоколебимая уверенность отмела все сомнения, и Адилунд поднесла к уху крышку, одновременно направляя в коробку мощную струю энергии. Зазвенело. А потом — чудо свершилось. Из крышки донесся приглушенный, необычайно искаженный, но все же твердый голос:

— Мальс слушает.

— Мальс! — радостно воскликнула она, уже не думая ни про магию, ни про технологии, ни про расстояние. — Наконец-то ты!

— А это кто? — вежливо поинтересовалась крышка. На середине фразу почти заглушил странный звук, похожий на шорох.

— Кто-кто, Уна, вот кто, — улыбнулась Раль, почувствовав прилив хорошего настроения, но запоздало вспомнив, что эту шутку поняли бы только члены их маленькой семьи. Когда юная Адилунд впервые появилась у Мистералей, Хемин заметила, что она похожа на портрет их прабабушки по материнской линии, Уны. — Шучу. Я это, я.

— Ясно, — сдержанно отозвался Хор. Его голос жутко коверкал этот аппарат, не позволяя различить какие-либо эмоции. — Что случилось?

И она начала рассказывать — сбивчиво, торопливо, но радостно. О медном шлеме, о своей ошибке, о Юнари Мистераль, которую собираются выдать замуж, и о том, что это может стать опасным…

***

— Мистерали — это просто какой-то финансовый зверь. Все. До единого, — первым делом объявил Толл, заходя в дом, где его ждала Хемена. — Вот стоило мне только объявить свое покровительство твоим сестрам и брату, как одна из них моментально этим воспользовалась.

— Кто? — ответ Хемена почти знала, но спросила.

— Адилунд, разумеется, — Толл скинул пальто и бросил его прямо на диван. — Только ей пришла бы в голову идея пролезть столь глубоко в тень. К её чести сказать, она делала это только для того, чтобы отомстить за сестру.

— Виорди, — прошептала Хемена, вспоминая вечно печальное выражение бледного личика. Она погибла именно в ночь после объединения всех четырех сестер и брата, оставив ноющую тоску на месте радости единства. — Почему вы ничего не делаете против Кея?

— Что можем — делаем, — хмыкнул Толл. Они уже говорили на эту тему, очень долго и чуть ли не на крике. — Что не можем — не делаем. Он в первую очередь добыча полиции.

— То есть, вам он не мешает, и вы не желаете прилагать слишком много усилий к его уничтожению, — с горечью произнесла она.

— Хемин, не требуй от нас слишком многого, правила есть правила, у нас они соблюдаются неукоснительно. Я и без того стараюсь помогать твоим близким — обеспечил покровительство, так что все они смогут в крайнем случае найти защиту в тени.

— Они туда не пойдут, — вздохнула Хемена. — Предпочтут искать защиту там, где уже привычнее. Кто понадеется на недолговечную зыбкую тень, которая сейчас есть, а через секунду может исчезнуть?

— Мое дело предложить, — развел руками Толл. Он подошел к шкафу и принялся доставать свой любимый чайный сервиз. — Так ты не хочешь дослушать, для чего твоей сестре понадобилась помощь тени?

— Она просила найти Кея? — ничего не выражающим голосом спросила Хемена.

— В общем-то да, однако здесь было кое-что более конкретное. Она спрашивала, что значит символ — медный шлем, утверждая, что это подразумевает человека, который убил её сестру. Я не до конца это все понимаю, однако медный шлем — это свадебный венец. А среди некоторых посвященных уже вовсю обсуждают грядущую свадьбу Мальса Эссентессера и Юнари Мистераль.

— То есть, — встрепенулась Хемена, — вы хотите сказать, что тот символ относится к ним?

В памяти моментально возникло лицо Хора в те секунды, когда они встречались взглядом с Кеем.

— Вполне может быть, — лениво отозвался Толл. Все восемь чашек заняли свое место на столе, хотя использовать их могли самое большое два человека. — Эта свадьба охраняется получше казны, так что, думаю, Кея там ждут. И вполне могут дождаться.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— А ты так много от меня требуешь, — Толл почти полностью скопировал её интонацию. — Милая моя, то, что я оказываю тебе кучу услуг, ещё не значит, что я готов перевернуть ради тебя землю.

— Но Кей угрожает всем, в том числе и вам! — Хемена опять перешла на повышенные тона. Она не понимала, как можно игнорировать столь опасного человека. — Чем больше он убивает, тем сильнее становится. Сегодня это вам не мешает, а завтра начнут гибнуть люди из теней!

— Они не станут, поверь, — в голосе Толла читалась снисходительность, и это ещё больше разозлило Хемену.

— Не считай свою организацию всесильной, — она смогла говорить тише, но в душе по-прежнему кипело. — Этот человек многое может — к сожалению, слишком многое.

— Своих людей мы защитим всегда, — тон Толла сделался тверже. — А я и так делаю слишком много уступок. Наша организация не благотворительная, пора бы тебе это понять. Собой я распоряжаться могу как угодно — тень есть тень, с ней не поспоришь. И да: я не хочу, чтобы ты в ближайшее время встречалась с Мальсом Эссентессером. Вернее, встретиться-то можешь, но пусть он с самого начала уяснит, что я не собираюсь делать слишком много подарков. Маршал просил меня о книгах запретной литературы — и как бы мне не пришлось слышать то же самое от тебя.