Жених и невеста торжественно двинулись к восточным дверям, где, как предполагалось, следовало стоять родителям новобрачных, но отцы семейств, главы фамилий, не смогли присутствовать, а ближайшие родственники Раль жили далеко в Крылатом Мире. Поэтому брачующихся встречал только наряженный в праздничный костюм Маршал, игравший роль распорядителя церемонии. Ему предстояло произнести самые главные слова, после чего муж и жена двинулись бы к западным дверям, к накрытому для них столу. Движение рука об руку от востока на запад символизировало само течение жизни, в которую молодожены вступали вместе.

И, пока они шли, в голове Хора вихрем проносились мысли, запоздало анализирующие ситуацию. Скорее всего, Рондер пожелал избавиться от приемной дочери, скомпрометировавшей себя связями с тенями, тем более, что наверняка она сама предложила свою кандидатуру, узнав о готовящейся свадьбе. Что-то заставляло главу семьи беречь Юнари, что-то становилось причиной слов Ли Ханнесдон о том, что “девочке лучше не становиться Раль”. Возможно, они думали, что её дар довольно быстро вернется и станет ещё более сильным, потому, выбирая, кем рисковать, Рондер согласился на предложение Адилунд.

Они остановились в двух шагах от Маршала.

— Мальс Эссентессер, — спокойно и с достоинством вопросил тот. — Имеешь ли ты произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, — старые высокопарные слова сейчас подходили его образу, — взять себе в жены Адилунд Мистераль, которую здесь перед собой видишь?

— Имею, — твердо ответил Хор.

— Не обещался ли иной невесте?

— Не обещался, — он смотрел в глаза Байониса, как ни тянуло скосить взгляд на Раль.

— Адилунд Мистераль, — теперь Маршал повернулся к невесте. — Имеешь ли ты произволение благое и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужья Мальса Эссентессера, которого здесь перед собою видишь?

— Имею, — голос Раль звонко разнесся под сводами старинного особняка.

— Не обещалась ли иному мужу?

— Не обещалась.

— Сегодня, в древнем доме, принадлежащем многие года семье Мистераль, — зазвучал слишком равнодушный голос Байониса, — я объявляю вас, Мальс Эссентессер и Адилунд Мистераль, мужем и женой.

Все захлопали.

В зале стало совершенно темно, как если бы в минуту погасло солнце.

Рядом что-то загрохотало — засверкали вспышки магии. Собранные здесь люди свое дело знали.

— Анцен — влево! — перекрывая все шумы, загремел звучный голос Байониса Эссентессера. — Вторую позицию! Раз-два! Погнали!

Крепко сжав Раль за плечи, буквально схватив её в охапку, Мальс бросился на этот голос, однако споткнулся о что-то и упал на колени, едва избежав окончательного падения вместе со своей драгоценной ношей. Он не понимал, почему стало вдруг темно, как в склепе, ведь были же окна, был самый настоящий день, а вдруг в один момент наступила ночь. Сверкали отдельные вспышки, стучали чьи-то ноги, раздавались громкие стоны, грохот и звон бьющейся посуды, голоса Маршала уже не было слышно. Хор предполагал, что станет делать, но ситуация стала уж слишком неординарной, и он побоялся мчаться к выходу, поэтому, повинуясь какому-то предчувствию, просто затих, ожидая, притянув к себе Раль.

Что-то ощутимо загремело, и от этого внезапно заложило уши. Маги дрались между собой, а человеку без дара оставалось только ждать, чем же все это закончится. Пол ходил ходуном, будто в зале сражались два огромных каменных великана. Кей был слишком силен. Наверное, всю его энергию не смог оценить и Байонис, но Хор надеялся, что защита подготовлена достойная. Собственно, ему только и оставалось на это надеяться.

На мгновение весь зал осветился красным, позволяя увидеть прыгающие непонятные силуэты, а затем что-то громко зашипело, словно сдувался поврежденный дирижабль, и в зал вернулся обычный дневной свет.

Зал представлял собой настоящее поле боя: весь стол разворотили, многие стулья лежали перевернутыми, половину из них переломали. Тут и там лежали гости, не имеющие никаких внешних повреждений: где-то пять человек во главе с Маршалом ещё оставались на ногах. Эвальд лежал неподалеку от Хора, и под рыжеватыми волосами медленно растекалось багровое пятно.

— Что случилось? — едва слышно спросила Раль.

— Не знаю, — сквозь зубы процедил Хор и поднялся, чтобы лучше понять, во что превратилось место праздника.

Большинство лежащих людей шевелилось: их, по-видимому, только оглушило магией, смертей не предвиделось. Один из полицейских уже наклонился над лежащим Эвальдом, трое напряженно смотрели по сторонам, ожидая атаки, в распахнутые двери вбежало человек десять.

— Лекаря! — крикнул Байонис, не терявший роли командира и в такой непонятной ситуации.

Из вошедших женщина и мужчина почти сразу же бросились к нему, и Мальс узнал Бьюкенена. Его спутница подошла к потерявшему сознание наследнику Мистералей, а Кей Аймалдэн занялся ближайшими полицейскими. Ни над одним он не стоял долго, а это значило, что все обошлось.

Хор, осторожно отпустив Раль, зашагал к Байонису.

— Кажется, он уже ушел. Никаких магических следов пребывания, да и нападать не торопится, — несмотря на свои слова, Маршал не выглядел облегченным. Он был готов в любую минуту продолжить прервавшуюся битву.

— Что произошло? Это вы предусматривали? — отрывисто спросил Мальс.

— Нет, этого я не предусматривал, — с досадой покачал головой Байонис. — Но должным образом среагировать мы сумели. И удар оказался достаточным, чтобы его отбросить. Кей понял, что с его резервами против наших объединенных усилий не выстоишь, и исчез.

— У меня лишь один вопрос, — хмуро произнес Хор, снова глядя на все поле боя. — Почему вы его выпустили?

— Потому что оказались не в той ситуации, в какой планировали. Да, мы дали достойный отпор, но все думали только об атаке и защите, а не о поимке. Кей сбежал.

— И что мы тогда из всего этого имеем? — поинтересовался Мальс.

— Материал для размышлений, конечно же, — Байонис приобрел уже совершенно невозмутимый вид. — Мы видели Кея в деле, представляем, какую магию и в каких масштабах он мог применять. Кроме того, многое нам может дать анализ обстоятельств этого, кхем, праздника, но говорить обо всем мы будем потом. Миртен, что с ним? — он уже смотрел на женщину-лекаря, которая все не могла оторваться от Эвальда.

— Надо в госпиталь, и чем скорее, тем лучше, — быстро сказала та. — Кей, ты закончил?

— Да, — в этот раз Бьюкенену удалось выглядеть ещё более сонным, чем ранее. — С ними проблем нет, одно только неполное вытягивание магии. А что у тебя?

— Я даже не могу поставить точного диагноза, — призналась Миртен с очень обеспокоенным выражением лица. — Есть три варианта, и все они очень серьезные. И мне думается, что мы вообще ничего не сумеем сделать. Здесь налицо крупный конфликт энергии, так что все зависит от самого организма. Господа, наш автомобиль у входа, отнесите туда раненого, — велела она тем полицейским, которые только что вошли.

Бьюкенен кивнул родственнице и зашагал дальше, туда, где среди обломков стульев все ещё сидела неподвижная бледная Раль.

— Разрешите, леди Адилунд?

Она кивнула, а зеленые глаза смотрели, словно ничего не видели. Хор торопливо двинулся к невесте… вернее, уже к жене.

— Что с ней случилось? Мы все время были рядом…

— Вы-то были рядом, но, кажется, вы не особо смотрели, — сухо ответил Бьюкенен. — Так или иначе, вы не заметили у своей супруги перелом руки.

— П-перелом? — прошептала Раль, испуганно глядя на лекаря. Протез выглядел целым, а вот правая рука висела, словно плеть. Теперь стало ясно, почему она молчала и не двигалась, вся бледная: пыталась терпеть боль. Но как? Если произошел такой сильный удар, Мальс не мог его не почувствовать.

— Закрытый, не очень опасный, — успокоил их Бьюкенен. — Я могу вылечить его прямо здесь, если вы хотите. Конечно, придется ещё не раз приходить в госпиталь для осмотра, но самое главное можно сделать сейчас. С вашего позволения, — он ближе шагнул к Раль. Та кивнула. Её подбородок подрагивал, а губы были плотно сжаты.