Лир прошел три шага от выхода и убрал руку с Клио, потер лицо. Он задрал голову к небу и шумно и протяжно выдохнул. Она смотрела на него, все еще лишенная дара речи. Она не смогла выдавить ни слова с его изменения от мастера-чародея к проститутке.

— Это, — проворчал он, звуча уже нормально, хоть и все равно сексуально, — было близко. Я думал, мне конец.

Клио раскрыла рот, но смогла лишь хрипеть. Она сглотнула и попробовала снова:

— Как ты это сделал?

— Что?

— Стал вести себя как…

Он вскинул брови.

— Я был убедителен?

— Ну, — ее щеки снова вспыхнули, — мне ты показался убедительным.

— Хорошо, — он криво улыбнулся. — Не хотелось бы зря жертвовать достоинством.

— А ты… эм…

— Что?

— Забудь.

— Что я?

— Ничего. Забудь.

Он склонился ближе, улыбка из игривой стала опасной.

— Торговал ли я телом за деньги? Это ты хотела спросить?

— Н-нет, — пролепетала она, отступая на шаг.

Он следовал, не давая расстоянию появиться между ними.

— Это логичный вопрос. Секс — наш основной навык. Многие инкубы так зарабатывают. Почему нет?

Клио все пятилась. Его тон был напряженным, и она не понимала это, но пыл в его глазах было легко узнать.

— Это не твой основной навык, — тихо парировала она.

— Вообще-то, — его глаза потемнели до бронзы, — это все же так.

Она уставилась на него, не могла связно мыслить. Он хотел сказать, что в сексе был лучше, чем в чарах? Потому что она сомневалась, что такое возможно.

И почему она вообще думала о сексе? Почему думала о том, как было бы, если бы он показал свои навыки? Показал на ней? Ответил на желания, которые пробудил в ней, и подарил наслаждение, которое обещал?

Разве она не боялась его? Разве не решила, что даже целоваться с ним больше не будет?

Она отпрянула на шаг и моргнула, активировала аспер, но его аура была тихой. Ни капли афродизии. Ни намека. Он держал себя под контролем.

Его темные глаза скользили взглядом по ее лицу, он отошел. Жаркое требование в его взгляде остывало.

— Две ночи.

Она растерянно моргнула. Он понял, что она проверяла его на афродизию? Так легко прочел ее?

— Две ночи чего?

— Две ночи… ожидания? Пока абсолютно невнятный парень с растениями не отведет нас в Надземный мир?

— О… верно.

— А ты о чем подумала?

— Н-ни о чем. Я не… — проклятие, она опять краснела.

— Ты о чем-то думала. Давай. Рассказывай.

Она не собиралась признаваться, что разум подумал о двух ночах с ним в самом неприличном смысле. Что с ней? Всего несколько часов назад он напал на нее своей магией, а она снова думала только о поцелуе?

Поймав зубами нижнюю губу, она взглянула на Лира краем глаза и заметила отчасти скрытую ухмылку.

Этот инкуб! Он отлично знал, о чем она подумала. Он сам ее к этому подвел!

Скрипнув зубами, Клио прошла мимо него, направляясь по улице. Ветер донес его тихий смех, и ее желудок трепетал от этого звука.

Ей нужно было сосредоточиться. Им нужно было выжить еще два дня в городе, а потом они сбегут в Надземный мир. Она чуть не оглянулась на Лира, шагающего в паре футов за ней, но сдержалась. В Ириде она будет в безопасности, но для него Надземный мир был полон угроз.

Кусая губу, Клио отогнала эти мысли. Пока что им нужно было выжить следующие сорок восемь часов. А потом она будет переживать, как сохранить Лиру жизнь в Надземном мире… и дальше.

Глава десятая

Следуя за Клио по темным улицам, Лир ждал, пока сердце замедлит биение. После трех улиц он должен был успокоиться, но нет. Адреналин все еще двигался по его венам. Ничто так не действовало на сердце, как сто опасных надземников, глядящих на тебя.

Среди задержавшейся тревоги искрилось изумление, и он подавил еще один приступ смеха от реакции Клио на его игру проститутки. Он переживал, что их выдаст ее красное лицо, но любой смутился бы, если бы его «странности» открылись публике. Он хотел еще подразнить ее, но она уже была на взводе.

Дразнить ее было так весело. Он радовался, что это не изменилось. Он боялся, что после выходки тех суккубш Клио даже не улыбнется ему.

Позже он признает темную яму гнева и унижения внутри себя. Позже он наедине с собой выместит жестокость, скопившуюся в разуме, больное желание свернуть шеи тем суккубшам. Позже он потушит голод, который не давал покоя его душе и разуму с похода в клуб.

Как только они доберутся до их комнаты, он будет очень долго принимать ледяной душ.

Клио шагала по центру улицы впереди него, обвив себя руками, сунув ладони в рукава куртки, ветер выл меж небоскребов. Первые капли дождя блестели на черной коже куртки. Клио сжимала купленное растение, которое покачивалось от ходьбы.

Лир сделал шаги шире и догнал ее. Она взглянула на него, раздраженно сжимая губы. Он изобразил преувеличенную невинность, и ее губы дрогнули, она пыталась подавить улыбку.

— А мне все было интересно, — тихо сказал он, чтобы ветер не разнес его голос, — что с растением?

Клио взглянула на горшок с лозой.

— А что с ним?

— Зачем ты его купила?

— Я думала, что покупка смягчит Сабира, — она нахмурилась и перевела взгляд с растения на него. — Откуда ты знал, что флирт сработает?

— А как не знать? — рассмеялся Лир. — Он следил за тобой раньше, чем ты его заметила.

Она нахмурилась сильнее с сомнением на лице.

— Тогда почему он сначала был таким отчужденным?

— Потому что у него нет природного обаяния, и он не умеет говорить с женщинами.

— Хм, — она шагала в задумчивой тишине. — Это тебя беспокоило?

— А?

— Мой флирт с другим парнем, — ее синие глаза расширились от вопроса. — В клубе ты спрашивал, ревную ли я из-за твоего танца с другими девушками. Ты ревновал меня к Сабиру?

Он скрывал эмоции, но сотни мыслей кипели в голове, и он просил себя не видеть лишнего в ее вопросе.

— Нет.

Мелькнуло разочарование? Клио опустила взгляд, помешав разглядеть.

— Ох.

Он встал перед ней, заставляя остановиться.

— Если бы я хоть на миг подумал, что он мне конкурент, я бы ревновал, — он улыбнулся и провел пальцем по ее нежным губам. — Но такой парень, как он, не украдет тебя у меня.

Ее глаза расширились.

Ветер подул еще раз, и небеса разверзлись. Ледяной дождь полился, и Лир помрачнел. Мило. Он увел Клио под навес крыльца с заколоченной дверью. Порывы ветра все равно доносили до них дождь.

Клио прижималась к нему, лоза дрожала вместе с ней, а Лир втайне радовался, что погода перебила его. Куда он вел словами, что никто не украдет ее у него? Он закрыл глаза. Всего несколько часов назад он напал на нее в порыве гнева, напитанного похотью. Почему он не мог держать рот на замке?

Если он продолжит говорить такой бред, она может подумать, что они изображает любовь к ней. Это раздавит ее доверие к нему — если там что-то оставалось — потому что никто не мог поверить, что инкуб влюбился. Даже наивная нимфа.

Инкубы не влюблялись. Они лишь испытывали похоть.

— Лир? Ты в порядке?

Его глаза открылись, он увидел тревогу в ее взгляде. Блин. Каким было выражение его лица?

— Я в порядке, — быстро сказал он. Клио нахмурилась, не поверив, и он решил сменить тему. — Ты не рассказала о растении.

— Рассказала. Я купила его, чтобы умаслить Сабира.

— Но почему это растение? У него точно продавалось что-нибудь полезнее.

— Ну… наверное, да.

— Так почему ты купила это?

Она посмотрела на лозу.

— Я просто подумала…

Он склонил голову, ее робкий тон удивил его.

— Что подумала?

— Ничего, — ее плечи сжались. — Я выбрала его наугад.

— А вот и нет.

— Я решила, что оно будет дешевым. Ты не можешь опустить тему?

Он чуть не послушался, а потом увидел румянец на ее щеках. Она краснела?

— Почему ты не рассказываешь? Причина не может быть такой плохой.

Клио покачала головой.

— Это… просто глупо… — она притихла и что-то невнятно бормотала, хмурясь сильнее.

— Что глупо? — не унимался Лир. — Я не буду смеяться над тобой.

— Будешь, — буркнула она.

— Не буду. Обещаю.

Он ждал, а дождь лил на улицы, наполняя их лужами и смывая вонь города. Клио смотрела на землю, сжимая горшок, и жевала нижнюю губу.

— Я выбрала это растение потому что… — она попробовала снова, замолчала и заговорила едва слышным шепотом. — Я думала, тебе понравится.

Он не этого ожидал.

— Мне? — его голос дрогнул.

Клио сжалась над растением, щеки пылали.

— Я думала… я не знаю, как у тебя все сложится после… но ты, наверное, будешь вот так жить в городах, а они гадкие, без травы или деревьев, так что… оно лечебное, им можно обрабатывать порезы, и оно крепкое, так что небе не придется переживать, что оно зачахнет, и оно маленькое, так что ты сможешь взять его с собой и… и я подумала, что тебе придется часто менять места в поисках решений, и было бы приятно брать с собой что-нибудь знакомое… что-то, что добавит жизни в… новое…

Дождь все лился, журчание заполняло тишину между ними. Он смотрел на нее, лишенный дара речи, не мог подобрать слова. Не мог ответить. Он не знал, что сказать.

Не знал, что чувствовать.

Она взглянула на него и сжалась еще сильнее.

— Знаю, это глупо. У тебя будет достаточно важных проблем, и носить с собой растение будет неудобно. Это было глупо…

— Ты выбрала его для меня? — он не хотел перебивать ее. Вопрос вылетел сам, в голосе звучали смятение и потрясение.

Она посмотрела на него, хмурясь.

— Да?

Он посмотрел на маленькую лозу, будто впервые. Ее стебелек изящно изгибался вокруг столбика, острые зеленые листики блестели синим в тусклом свете. Маленькое, простое, но с тихой красотой.

Он не мог толком вдохнуть. Почему так болела грудь? Что за вес давил на него? Она выбрала для него растение. Пустяк. Просто растение — живой сувенир, немного тепла и жизни, чтобы это было при нем, куда бы он ни пошел. Это было важно для нее, и она надеялась, что он сбережет подарок.

Но она убедила себя, что он не захочет это, и смотрела на него с уязвимостью во взгляде и морщиной на лбу, ожидая отказ.

Все его силы уходили, чтобы не шевелиться, держать руки по бокам, не тянуться к ней. Потому что он не знал, что сделает, если коснется ее. Потому что он хотел дотронуться до нее больше всего в жизни.