Или у Сабира были ощущения человека, что казалось маловероятным, или он сделал вид, что не заметил — и он хорошо играл, учитывая его интерес к Клио. Деймон, которого интересовала женщина, не мог делать вид, что не заметил наступления другого мужчины. Такая вежливость была для людей. Деймоны действовали прямо… и агрессивнее.

И если Сабир играл прошлой ночью, у него был повод избегать ссоры. Вот только Лир не мог понять причину.

Впереди деревья редели, утес из камня выпирал из леса. Лир ускорился, догнал Клио и Сабира, выбравшихся на камни. Сабир остановился, прикрыл глаза рукой, глядя на садящиеся солнца, а потом повернул на восток.

— Вот, — указал он. — Ирида.

Клио поднялась на носочках, словно пара дюймов помогли бы ей лучше увидеть.

— Павшие сестры! Лир, смотри!

Лир подошел к ней и прищурился. Она склонилась и показывала, пытаясь поднять руку на уровень его зрения, хоть она была на десять дюймов ниже него.

— Видишь три наклоненных пика бок о бок? — пылко сказала она, обводя их пальцем. — Те три горы — западная граница Ириды.

— Почти дома, — прошептал он с улыбкой.

Она просияла.

— Сколько еще, Сабир?

Деймон взглянул на небо, огляделся. Выступ тянулся зигзагом на восток и пропадал за лесом. Долины, полные деревьев, окружали их тут, а слева поднимались высокие горы. Справа, за отвесным утесом, были холмы. На юге едва заметно мерцал песок.

— Мы доберемся до границы Ириды к вечеру завтра, — ответил Сабир. — В миле отсюда земля ровнее. И мы там заночуем.

— На утесе? — Лир нахмурился. — Разве мы не будем открыты стихиям?

Сабир пожал плечами и пошел вперед.

— Там есть укрытие. Мы не можем идти на юг, потому что утес, — он указал направо, — отвесный. И скоро стемнеет, дальше идти не выйдет.

— А долина? — Лир кивнул на лес слева. — Она не выглядит отвесной.

Сабир взглянул на долину. Она спускалась от утеса плавно, а потом становилась ровной. На дне за деревьями сияла золотом и янтарем вода в свете угасающих солнц.

— Нам нельзя в ту долину, — Сабир ускорился. — Мы на территории рюдзинов. Там река.

— Мы так близко к водам рюдзинов? — голос Клио стал высоким от тревоги. — Я думала, мы держались края их земель.

Лир повел плечами. Ему не нравилось, как они говорили об этих рюдзинах.

— Ты лучше рискнула бы столкнуться с патрулями Ра? — раздраженно спросил Сабир. — Рюдзины нас не тронут, пока мы далеко от воды. Я сто раз тут ходил, проблем не было.

Его шаги стали шире, он оторвался от них. За ним опускались солнца, одно из них уже пропало за горизонтом. Лир взглянул на долину и поспешил догнать Клио.

— Сабир недооценивает рюдзинов? — тихо спросил он.

Она прикусила губу, и Лиру пришлось отвести взгляд, чтобы не думать об ее губах. Он ощущал рядом с ней ее запах, и это отвлекало.

— Не знаю. Ирида граничит с Кио Кава, и мой народ опасается рюдзинов, — она скривилась. — А те не терпят нимф на своей земле.

— Почему?

— Матери часто рассказывают своим дочерям историю, — она убрала хвост волос с плеча. — Несколько веков назад король Ириды был амбициозным, хотел расширить наши границы. Ирида находится возле необитаемых Драгоценных гор, на другой стороне она граничит с Кио Кава и Ра. Он не мог пойти на грифонов, так что выбрал Кио Кава.

Она замолчала, поднимаясь на камень, а потом продолжила:

— У Ириды границы с двумя другими территориями, а Кио Кава окружена пятью королевствами. Рюдзины тысячи лет защищали свою землю, а пару сотен лет назад мы, нимфы, были с ними в осторожных отношениях. Они давали нам использовать определенные дороги на своей территории, некоторые даже торговали. А этот жадный король решил, что рюдзины совсем не страшные. И он решил забрать себе часть их земли. Но города рюдзинов скрыты. Никто не знает, где они живут. А потом король услышал о дочери аристократа.

— Дочери? — удивился Лир.

— Девушка говорила, что полюбила рюдзина, и он водил ее в свой город. Жадный король заставил девушку раскрыть расположение города, он заплатил армии наемников, чтобы они напали на рюдзинов и стерли их, а та территория досталась ему.

Клио помрачнела.

— В истории рюдзины убили нарушителей, запретили все связи с другими кастами и закрыли свои границы.

Лир скривился.

— А как же девушка и ее рюдзин?

— Девушка умерла от горя и вины. Никто не знает, что случилось с ее возлюбленным, — Клио покачала головой. — Мама рассказывала мне историю, когда я была младше, длинную и печальную историю любви и трагедии. Уверена, она преувеличивала, но суть в другом. Я не знаю, насколько это правда, но это причина, по которой нимфы не ходят на земли рюдзинов.

— Хм. Не очень патриотичная история. Я сочувствую рюдзинам.

— Да, и я так всегда думала. Я спрашивала маму, и она сказала, что суть истории не в патриотизме или поучении насчет жадности и войны.

— Тогда в чем?

— Что влюбленные совершают глупости. Глупый рюдзин показал девушке свой город, и девушка глупо рассказала своей семье об этом, чтобы доказать, что он любит ее. Так говорила мама.

Лир фыркнул.

— Разве матери не должны вызывать у дочерей желание найти пару и выйти замуж?

— Моя мама учила меня не влюбляться, потому что я могу оглупеть, — сухо ответила она. — Но этот урок из ее опыта с…

Она вдруг замолкла. Лир взглянул на нее, удивившись тому, что ее губы были сжаты так сильно, что побелели. От вопроса в его взгляде Клио улыбнулась, но он не поверил.

— Какому уроку тебя учила мама? — спросила она.

— Никакому, — ответил он. — Я ее не встречал.

Клио споткнулась, и Лир поймал ее за локоть. Она выпрямилась и потрясенно посмотрела на него, а потом с сочувствием.

— Мне жаль. Она умерла?

Он пожал плечами.

— Без понятия.

Она поджала губы, думая, что спросить.

— У тебя ведь есть младший брат? Он тебе наполовину брат?

— У меня два младших брата — Дульчет и Виол — но я не знаю. Я не знаю, кто их матери, — он вскинул бровь от ее ошеломленного вида. — В Асфодели нет суккубш. Инкубы и суккубы не ладят, помнишь?

— Но тогда как ты… как твой отец…

Он вздохнул, жалея, что начал эту тему. Ей не нужно было знать гадкую правду о стратегиях инкубов и суккубов насчет потомства.

— Скажем так, все инкубы и суккубы предпочитают быть родителями-одиночками.

Она нахмурилась, и он сменил тему:

— Нам нужно переживать еще о ком-то в Надземном мире, кроме рюдзинов?

Она мрачно посмотрела на него, заметив перемену. Утес стал шире, и Клио обвила его руку своей. Долина рядом с утесом стала значительно ниже, а склон был теперь отвесным, на нем торчали одинокие кусты. Внизу была широкая река, вода была так близко, но по склону забраться не вышло бы.

— Рюдзины сильные, — отметила Клио, — но никто не знает, насколько. Их сил хватает на защиту своих земель. Но они держатся обособленно, и когда надземники говорят об опасных деймонах нашего мира, обычно рюдзинов не упоминают.

— Тогда кого упоминают?

— Грифонов Ра, — она загибала пальцы, — Валькиров и джиннов.

Он слышал обо всех, но лишь названия.

— И все?

— Как-то так, — ее глаза расширились. — И трех хватает. Грифоны могут победить только количеством. У них самая большая территория, они управляют большой частью континента прямо или торговлей и другими соглашениями. Валькиры держатся западного края, и они всегда бьются с Ра за торговые порты и границы территории, — она криво улыбнулась. — Рюдзины на западе граничат с Валькирами. Так что они не расслабляются.

— Повезло им, — он сделал глоток из фляги, жалея, что она почти пустая. — А джинны? Это каста или правящая семья?

— Каста. У джиннов нет одной правящей семьи, у них много мелких кланов. У них нет и территории. Они бродят по континентам всю жизнь.

Лир обдумывал это.

— Мелкие бродячие кланы делают их слабее, чем единая нация, как грифоны.

— Политически, да. Но никто не лезет к джиннам. Никто не хочет их злить.

— О?

— Ты знаешь, как все в Подземном мире нервничают, когда в разговоре упоминают драконианов?

— Ага.

— Так надземники говорят о джиннах. Они очень опасные, — Клио понизила голос, словно джинн мог ее подслушивать. — Они — убийцы в нашем мире. Их силы ужасны.

Ее глаза блестели, ей нравилось рассказывать о страшных деймонах ее мира.

— Какая способность их касты? — спросил он, немного опасаясь ответа.

— Они зовут ее «тенешаг», и…

— Ну как? — крикнул Сабир, перебивая шепот Клио.

В пятидесяти футах впереди из утеса выпирал ровный камень, образуя стену. Сабир стоял там и ждал их. Лир скривился. Камень закроет от холодного ветра, но ночь будет не из приятных.

Последние лучи пропали за горами на горизонте, и они быстро устроились на ночлег, Лир благодарно опустился на белую ткань, что осталась от пустыни, используя ее как подушку. Клио сидела, скрестив ноги, на своей, с опаской поглядывая на реку, блестящую в свете темнеющей планеты на севере, отчасти скрытой облаками.

Сабир прошел дальше по утесу и вернулся через пару минут с охапкой веток.

— Как насчет костра и горячего чая?

Клио просияла.

— Хорошая идея.

Лир молчал, хоть разводить костер на открытом утесе было глупо. Свет будет заметно на мили вокруг. Но иначе они замерзли бы.

Сабир быстро сложил ветки и поджег их искрой магии. Он вытащил котелок из своего рюкзака и вылил содержимое своей фляги. Он спросил Клио, какой чай она любила. Их сравнение чаев дошло до подробного анализа растений, и Лир перестал слушать. Его день был долгим и без разговора о растениях.

Он засыпал, огонь согревал, и тихий треск хвороста был знакомым и приятным. Сабир передал ему металлическую чашку горячего чая. Лир обвил ее руками и вдохнул горько-сладкий запах.

Клио сжала свою чашку, все еще радостно описывая свои любимые травы с очаровательным оживлением. Лир сделал глоток, его не впечатлил сладкий ягодный вкус с горьким привкусом, и он смотрел, как Сабир озирается на долину с рекой и утес. Наступила ночь, но серебряный свет планеты проникал из-за облаков и прогонял тьму.