Все уставились на Нико. Повисла напряжённая тишина. Юноша с раздражением снял заляпанную кровью куртку и бросил под ноги Кирино.

— И это вели постирать! Эй, капитан! Мне нужно другое местечко для ночлега!

— Ты думаешь, это я отправил их убить тебя?! — возмутился нооец.

— Я думаю, что твои шавки сочли оскорбительной мою победу и решили отомстить. И раз так, ты несёшь за них ответ!

Нико хотелось сказать совсем другое, но разумно сдержался. Капитан без лишних слов понял настрой Кирино. С той ночи Нико поселили в одну каюту с коброголовым Нобом. Под его защитой спалось спокойней.

Цуна смотрела во все глаза и не могла сдержать крупную дрожь в теле. Даже лист лан-лана не помог успокоиться. Она сжевала целую горсть, но перед таким чудищем всякая трава бессильна.

Сначала была просто точка. Маленькая, не больше мухи. Она появилась на горизонте рано утром и начала расти. Становилась больше и больше. К полудню Цуна разглядела очертания пришельца, скользящего к Акульему острову по сизым волнам. Гигантский, сбитый из мёртвого дерева, обвешанный верёвками и крюками, он вспарывал море, как нож рыбье брюхо. Пенные струи скользили вдоль покатых боков. Грузно покачиваясь, страшилище приближалось к берегу, пучась множеством раздутых лоскутов.

— Важный человек скоро быть, — прошептал Ри.

Цуна чуть не грохнулась на спину от испуга.

— Ох! Глупый! Напугал!

Она пряталась за стволом эвкалипта, росшего на краю скалы. Отсюда открывался хороший обзор.

— Ри не глупый.

— Глупый! — Цуна топнула и огляделась. — Ты где? Я злюсь на тебя! Злюсь, ясно? Не подкрадывайся так! Что это за чудище?

— Корабль.

Цуна прильнула к светлой коре и закрыла глаза. Она просила у дерева спокойствия и силы. Эвкалипту всё равно, кто придёт на Акулий остров. Он не закричит, не станет прятаться, не будет дрожать. Он не боится ни проглоченного солнца, ни молний.

Уловив нечто, ведомое только ей, Цуна отшатнулась.

— Ему страшно! — шепнула она, округлив карие глаза. — Ему тоже страшно, Ри! Смотри, сколько там мёртвых! Это всё были его братья! Люди убили много деревьев, чтобы из их тел сделать себе чудище! Хорошо, что ма ушла к рыбам! Вдруг они не дали бы ей дышать в море! И что-нибудь из неё сшили. Мешок или маленькую лодку. Как ты думаешь, вон те штуки из чьей-то кожи?

Ри не ответил. Он всегда появлялся и исчезал неожиданно.

— Ты глупый! Мне же страшно! Куда ты ушёл? — Цуна несколько раз ударилась лбом о гладкую кору и завыла: Ма-а-а! Выходи, ма-а-а-а! Выходи из воды и прогони их! Скажи рыбам, пусть прогонят! Скажи акулам, чтобы напугали их! Ма-а-а-а!

Ответом ей была тишина. Цуна встряхнулась и побежала вниз по каменной тропинке, лёгкая, словно горная козочка. Она боялась чудища, но хотела своими глазами увидеть, кого оно принесло. Поросшее лесом плато нависало над берегом, точно встопорщенная чешуйка. Оказавшись на нём, Цуна стала тенью. Ни одна ветка не хрустнула под её ногами, ни один камушек не откатился в сторону. Она ступала так мягко и тихо, будто рядом кормился пугливый зверёк, которого девочке хотелось рассмотреть. Даже Ри мог быть застигнут врасплох, окажись она сейчас позади него.

Отсюда чудище было видно лучше. Оно замерло далеко от кромки воды. Наверное, опасалось, что большая Акула проглотит его. И поделом! Цуна раздвинула заросли папоротника. Стук сердца от второй горсти лан-лана поутих и уже не так выдавал её.

От корабля отделилось что-то крошечное — малёк на фоне кита, и направилось к белевшей внизу бухте. Цуна не сразу узнала лодку. Не такую, как у них с ма, а крепкую и красивую. В ней сидели два человека. Настоящих человека! У девочки душа ушла в пятки. Она щурилась так и эдак, пытаясь разглядеть их, но яркое солнце выбивало из глаз слёзы. От него сиял воздух, играла глянцем листва, и море заполнялось ослепительными бликами.

Цуна затаилась, прикусила губу. Судёнышко, не торопясь, пристало к берегу. Из него в воду спрыгнул человек. Оставленные вёсла бесполезно повисли, точно лапки, оторванные от жука. Человек походил на старого шамана. Ма рисовала его на песке, когда особенно скучала. Такие же широкие плечи и длинные волосы-сосульки. Из одежды только серые штаны до колен. Тело чужака сияло бронзой, а лицо было темней красной глины.

Сегодняшнее море доброе: обняло гостя, прильнуло к ногам, достало до колен. Оно не хотело отпускать, но человек упорно пересекал одну за другой намытые волнами песчаные косы и выбирался на сушу. Лодку он тянул на верёвке. Волны мешали. Говорили, ей не место на мели, но человек не слушал. Его спутник до сих пор сидел сиднем и даже ступней не замочил. Только когда корма поцеловала дно, он встал, подвернул штаны и, держа в руках снятые с ног обёртки, спустился в воду.

Цуна поморщилась. Вид второго пришельца ей не понравился. Зачем на нём столько вещей, когда совсем не холодно? Ма ни за что бы не надела. Она берегла штаны ради зябких ночей. И рубашку берегла. А носила повязку на бёдрах, как у Цуны, и широкую полосу ткани для грудей. Цуна пока обходилась без неё: нечему трястись. А уж обёртки для ног они использовали, только если нужно было пробраться через колючие кусты или спрятать от грязи раны.

Бронзовый человек поднял со дна лодки мешок. Смешно шагая, дотащил до сухого песка. Опустил осторожно. Тот, что в одежде, и пальцем не пошевелил. Ма бы отколотила его до полусмерти, как Цуну, когда та вместо работы убегала играть.

Ри сказал, на Акулий остров плывёт кто-то важный. Он не врал. Ма пела о смертельных дарах с кораблей, и в её голосе лжи тоже не было. Цуна впилась глазами в мешок. Покачнулась и чуть не сорвалась с обрыва. Веки слипались от лан-лана. Страха не осталось совсем, но и внимание подводило. Она засмотрелась в одну точку, а когда встрепенулась, бронзовый человек и его лодка уплыли далеко и стали похожи на ореховую скорлупку, прилипшую к брюху корабля.

— Важный человек здесь, — сказал Ри. — Надо помочь.

Цуна вздрогнула, дёрнулась в сторону и едва не выдала себя. Ей повезло: чужак не заметил движения в кустах высоко над собой. Он смотрел вслед чудищу, приставив ладонь ко лбу.

Цуна прошипела что-то злобно-невнятное.

— Помочь, — повторил Ри. — Ты иметь нужно ему. Отдай.

Глаза девочки округлились. Она не сразу нашлась, что ответить.

— Отдать? — шепнула в ярости. — Отдать? Что отдать? Он пришёл забрать у меня что-то?

— Что Цуна найти в пещера под белый камень.

— Нет! — девочка вскочила и отпрянула от края плато. — Это моё! Только скажи ему! Только скажи!

Словно маленькая буря, она понеслась на север, в сторону скальной гряды, пыша обидой и разросшимся в груди жаром. Хотела перепрятать находку в место, о котором никто не знал. Иначе Ри расскажет чужаку, а тот отберёт у Цуны её сокровища. Он мужчина. Он сильный. Даже сильнее ма. Поэтому надо бояться.