— Махи!

Она ткнула пальцем в яркую точку. Потом провела линию на восток по водам Медвежьего моря.

— Ты что карту понимаешь?! — выдохнул Нико. — Хочешь сказать, мы тут?!

— У! — гордо кивнула дикарка.

— И куда плывём?

Цуна повела палец дальше и остановилась на клочке суши под названием Таос. По сравнению с Акульим, это был довольно крупный остров.

— Зачем нам туда?

— Колабь! — пояснила Цуна.

— Чего?

— Ко-о-лабь! Колабь.

— Корабль? — уловил Нико.

Цуна радостно закивала.

— Туда ушёл корабль, на котором я приплыл? И ты следуешь за ним?

— Тат! — возразила дикарка.

— Какой тогда корабль? Другой корабль? Там ходят корабли? Там есть порт?

— Аи!

— Это значит да?

Цуна снова закивала.

— Я с ума сойду! — Нико рухнул на подстилку, закрыв лицо руками. — Ничего не понимаю! Неужели Такалам велел тебе отвезти меня к Таосу? Он тебе велел? Наверняка он. Ты ведь хранила его загадку…

Юноша взъерошил кудри и снова сел. Лодка мерно покачивалась на волнах. Дикарка внимательно смотрела на стрелку компаса, который тоже утащила из кармана Нико. Временами она вела беседы с невидимым другом и чуть меняла направление лодки. Выглядело так, будто дикарка общается с призраком, и тот что-то советует.

— Эй! — У Нико по всему телу заплясали мурашки. — Эй, Цуна! Это Такалам с тобой разговаривает?!

— Тат! — отрицательно помотала головой дикарка. — Ри!

Она ткнула в воздух перед собой. Сколько бы Нико ни щурился, вглядываясь, никого не обнаружил.

— Проклятый старик! Если он научил тебя понимать язык Соаху, почему говорить на нём не научил? Всё так сложно! Я точно рехнусь!

Цуна свернула карту, осторожно сунула её в цилиндрик и отдала Нико вместе с компасом. Потом широко зевнула, свернулась калачиком на подстилке за его спиной и тут же уснула. Нико накинул на неё подсохший плащ.

На рассвете море начало дымиться. Лодку плотной пеленой окутал туман. Наступил пятый день путешествия, и если Ри всё сказал правильно, судёнышко должно было причалить к Таосу в конце грядущего затмения. Проглоченное солнце уже не пугало Цуну. Страшно было в первый раз. Небо заволокли тучи, но девочка всё равно боялась сгореть. Она смотрела наружу через отверстие, проделанное в шалаше, и тряслась от мысли, что ветер сдует укрытие. Работать вёслами оказалось почти невозможно. Цуна только чуть выправляла парус, а Ри уговаривал ветер дуть, куда нужно.

Ма рассказывала про Таос редко и мало. Всё, что девочка знала о нём, можно было уместить в коротенькую песню. Ма говорила, там много цветных камней, из которых делают красильные порошки. И много ярких тканей на рынках. Там шумно. Все кричат и отдают друг другу вещи за блестящие монеты. Ма раньше работала там. Шила и продавала платья.

Цуна не хотела к людям. Лучше бы Нико остался жить с ней на большой Акуле. Всегда вдвоём. И без чужаков.

К вечеру наступило затишье. Волны облеклись в сумрачную синеву. Первые звёзды прошили ткань небосвода. Ветер слабел и вскоре совсем утих. Море, разглаженное штилем, стало молчаливым и неподвижным. Цуне не нравилось ясное небо. Лучше гроза. За громадами дождевых облаков проглоченное солнце не разглядит маленький лепесток в море.

Важный человек жевал мясо и смотрел на созвездия. Цуна радовалась, что он не умер. Гадкие рыбы не получили ни кусочка!

Не зная, чем заняться, Цуна проверила ещё раз шалаш. Ри не появлялся с прошлого вечера. Как справляться без него в затмение? Мало ли, куда их может занести.

Беспокойство нарастало. В груди всё неприятно сжималось. Даже дышать было трудно. Вспомнив подходящую песню, девочка набрала побольше воздуха и заорала так, что Нико едва не выпал из лодки:

Важный человек выпучился на Цуну, зажимая уши. С минуту он слушал её пение, потом начал ругаться на своём корявом языке. Ри не было, но девочка и без него поняла, чего требует Нико.

— Дурак! Сам тогда пой! — обиделась она.

— Ха?

— Пой, говорю! А-а-а-а! — Цуна ткнула Нико в грудь. — Пой ты! А-а-а-а! У самого-то язык, как у щуки! Пой! А то я опять буду петь!

— А-а-а-! — завыл важный человек, скорчив недовольную мину.

— Правильно! — обрадовалась девочка. — А-а-а! Пой дальше!

Она выжидающе замолчала. Важный человек похлопал глазами.

— А-а-а?

— Да! Пой!

Цуна уселась поудобнее.

Нико задумался, почесал подбородок.

Из ниоткуда появился ветер. Наполнил поникший парус и повёл судёнышко к горизонту. Это вернулся Ри. Цуна была так заворожена, что даже не поздоровалась с призраком.

— Затмение наступать быстро. Надо шалаш, — предупредил белёсый силуэт.

В этот миг важный человек запел, и Цуна обомлела.

У него был голос моря. Гортанный и глубокий, постепенно переходящий в шёпот. Как подводный рокот, поднимающийся на поверхность, чтобы стать пузырчатой пеной. Волны-волны. Низко и высоко. Ещё выше. И снова низко. В шёпот. Какие красивые переливы!

— Цуна сгореть, — предупредил призрак.

— Чтоб тебя рыбы съели! — рассердилась девочка. — Такую песню испортил!

Она указала Нико на шалаш. Тот кивнул и забрался внутрь. Девочка последовала за ним. Лодка скользила по гладкому морю, а в маленьком убежище красиво пел важный человек.

Цуна так и уснула, слушая его. На несколько счастливых мгновений она почувствовала себя совсем дома и захотела никогда не расставаться с Нико, хоть он и дурак.

На другой вечер они причалили к Таосу. Солнце клонилось к закату, но давало достаточно света, чтобы разглядеть дикий пляж, рябивший от гальки и перьев. Приблизившись к берегу, лодка спугнула полчище белых птиц. Они взлетели над водой, словно комья пуха, и расселись в зелени бамбукового леса. Язык скалистого мыса впереди означал длинный шлейф из камней. Цуна виртуозно обошла их, любуясь на мелких рыбок через прозрачную лазурную воду.

 Потом спрыгнула и потянула судёнышко к суше, прикрикнув на Нико. Пришлось слезть и замочить ноги.

Вдвоём они привязали лодку к четырём валунам, чтобы не билась о дно.

Нико устал и насажал в пятки иглы морских ежей, но бодрость духа не покидала его с тех пор, как он разглядел через щёлку в шалаше Таос, укутанный сумраком чернодня. Не было уверенности, тот ли это остров. Ни местных жителей, ни порта юноша пока не увидел.

Цуна сильно нервничала. Она то и дело оглядывалась по сторонам. Двигалась дёргано и неуверенно, будто за каждым кустом прятался враг.

Решили заночевать на берегу. В кои-то веки разожгли костёр и пекли на углях рыбу, пойманную Цуной. Нико зачеркнул в календаре очередной день. Он путешествовал уже больше трида, и всё без толку.

Утро разбудило оглушительным щебетом птиц. Юноша подскочил ни свет, ни заря и растолкал сонную Цуну. Ему не терпелось найти людей и порт. От моря тошнило, но Нико готов был целовать корабельную палубу, лишь бы оказаться на большой земле. В карманах не так много денег, но на дорогу хватит, а на еду можно заработать игрой в го или чем-нибудь ещё.

Нико доел остатки рыбы и стал торопливо собираться. Походный мешок давно опустел. Оно и к лучшему. Теперь весь скарб умещался в сумку, с которой юноша появился на «Пьяном Ульо».

Цуна возилась долго. Перебирала кувшины. Вздыхала. Шмыгала.

— Эй, ты идёшь? — спросил Нико, войдя в тенистый бамбуковый лес.

Дикарка поджала губы и, не глядя на него, отрицательно помотала головой.

Юноша растерялся.

— Не пойдёшь что ли?

— Тат.

— А что тогда делать будешь?