— А что мама? — спросил Кейден.

— Мама еще хуже меня, — сказал Маркус.

Колтон уставился в пол и, повернувшись к разговору спиной, начал снимать с рукава невидимые ворсинки.

Маркус смягчил тон.

— Я не закрывал глаза на то, что случилось. Я знал, что все плохо, просто мне…

— Было страшно.

Маркус взглянул на него, но Колтон не поднял лицо.

— Да. Мне было страшно, — произнес Маркус. — Но мамина стадия отрицания затянулась. С ней надо поговорить.

— Я пойду с вами, — сказал Кейден.

— Зачем?

Колтон с горечью рассмеялся, и Маркус повторил вопрос:

— Зачем ты хочешь с нами?

— Мы должны прийти вместе. Иначе она откажется слушать.

— Она и так не послушает. — Колтон вновь повернулся к нам. — Кейден, ты часто приезжаешь домой, но даже не представляешь, какая она. В твоем присутствии она изображает заботу. Но наедине просит меня «взяться за ум». Спрашивает, когда я поступлю в колледж, почему не устраиваюсь на работу, почему больше не тренируюсь. В основном я провожу время с собакой, — добавил он хрипло. — От Гуса поддержки больше, чем от всех остальных.

У меня не было слов. Маркус тоже молчал. Единственным, кто ответил, был Кейден.

— Поэтому с ней поговорим Маркус и я, — произнес он. — Тебе вообще не стоит при этом присутствовать. Твое дело — держаться. А наше — тебя защищать.

Колтон отвернулся.

Маркус низко опустил голову.

Кейден поднял взгляд в небо.

Воздух загустел от эмоций. Все трое любили друг друга — это было более чем очевидно, — но не умели выражать свои чувства. Им была нужна девушка, которая сказала бы то, что необходимо сказать, и объяснила бы, что нужно сделать. Таким человеком могла стать их мать, но она в каком-то смысле их бросила.

И я решилась. Решила стать для них такой девушкой.

— Колтон, в этот день ты можешь потусоваться со мной.

Братья повернулись ко мне — с разной степени облегчением.

— И как ты мог завести собаку и не сказать мне?!

Они расхохотались.

Кейден приподнял бровь.

— Я не знал, что ты любишь собак, и кроме того…

— Она моя, — прибавил Колтон. — Он, повторяя за Маркусом, засунул руки в карманы и посмотрел на меня. — Можешь в любое время приходить в гости к Гусу. — Он покосился на Кейдена. — Ты же не против?

Кейден покачал головой.

— Она может ходить, куда захочет. — В его голосе была хрипотца.

Колтон улыбнулся дрожащей улыбкой. Потом коснулся руки брата.

— Поехали. Мне типа как хочется поскорее услышать, как ты униженно умоляешь.

Маркус со стоном хлопнул его по плечу.

— Собираешься прокрутить меня через мясорубку?

— Несколько раз.

Маркус кивнул нам.

— Счастливо.

— Без меня ничего маме не говори.

— Хорошо.

На этом Колтон и Маркус ушли, и когда их пикап скрылся из виду, я тихо вздохнула. Я не понимала, какой именно была его травма, но понимала, что ему тяжело. Тяжелее, чем многим. Это я знала точно.

Кейден сквозь зубы выругался, а потом прижал меня к своему боку.

Я сломалась ради того, кто сломаться не мог.

Глава 35

Две недели спустя я лежала на груди Кейдена, возвращаясь к жизни после разрядки, которую прочувствовала до самых пальчиков ног. В последнее время я стала задумываться, уж не превратилась ли в нимфоманку. Ну ладно. Наверное, нет. Нимфоманкам требовалось по десять раз в день, у меня же — точнее у нас — все было не до такой степени плохо. Я словно вступила в новую фазу. Ту, в которой активно присутствовал секс.

На моих губах играла блаженная, глупенькая улыбка.

Я была полностью голой. Раньше я бы стеснялась, но теперь начала перенимать непрошибаемую самоуверенность Кейдена, и это было волшебно. Случай проявить ее представился мне неделю назад, когда Мэгги зажала меня в почтовом отделении кампуса.

Она такая сказала:

— Ты хочешь Кевина для себя.

А я ей такая:

— Ты бредишь. У меня кое-кто есть.

Вдаваться в подобности я, впрочем, не стала, потому что между нами еще не произошло разговора, который сделал бы наши отношения официальными. Я боялась опять поднимать эту тему. Боялась узнать, что скажет Кейден.

Мэгги вылила на меня новый поток обвинений, но я осадила ее.

Мы с Кевином продолжали общаться, но не особенно часто. Точнее не часто совсем. Я пересекалась с ним дважды, но о новых «уроках» он не просил. И слава богу. Воссоединение брата и сестры могло подождать. Обычно он был с другими парнями и казался счастливым. Возможно, частично из-за того, что в его жизни больше не было Мэгги.

— Я не виновата, что вы с Кевином разбежались, — заявила я ей. — Ори не на меня, а на него.

Она фыркнула и набрала в легкие воздух, чтобы наговорить мне еще чепухи, но я подняла руку.

— Мне наплевать. Убирайся, пока я не разозлилась по-настоящему.

Она ухмыльнулась.

— И что ты мне сделаешь?

— Скажу Клаудии, что ты поклялась переспать со всеми ее будущими парнями.

Это сработало. Она замолчала, и я ушла.

С тех пор мы не пересекались, но во время перемещений по кампусу я оставалась настороже. Мэгги была скользкой сучкой и как бешеная гиена могла напасть в любую секунду.

Когда я спросила Эйвери о их дружбе, она сказала, что между нею и Мэгги все кончено. С Клаудией они тоже не помирились. В первом случае я была рада — Эйвери заслуживала подругу получше, — но вот во втором…

Клаудии не стоило так сильно беситься. По правилам девичьего этикета она облажалась сама. Но Клаудия была грозной женщиной, и с таким человеком лучше было не ссориться, а дружить. Я решила, что если Мэгги не отвяжется от меня, то я выполню свою угрозу, но только с разрешения Эйвери. Клаудия была превосходным оружием.

— Эй. — Кейден погладил меня по спине, возвращая в реальность. — О чем задумалась? Ты вся напряглась.

Я застонала и, мягко поцеловав его в грудь, перекатилась на бок.

— Да так. Обо всяких девчачьих вещах.

— Об истории с Мэгги? — спросил он, пока я натягивала на себя простыню.

Я кивнула.

— У парней все очень просто. Вы либо набиваете друг другу морды, либо просто перестаете общаться. И все. Женские войны намного сложней.

Он усмехнулся и пальцем подцепил простыню прямо в том месте, где под ней прятались мои девочки.

— Это не всегда так. Парни тоже умеют быть злобными.

— Правда?

Он кивнул. Потом перекатился на бок и поцеловал меня за ухом.

— О да. Особенно в братстве. Тут вечно плетутся интриги и все в таком духе.

Его дыхание щекотало мне кожу, разгоняя мой пульс. Я вытянулась, открывая его губам свою шею, и его рука легла на мое бедро. Я знала, что последует дальше. Скоро он, продолжая пытку ласками и поцелуями, перевернет меня на спину, а потом я начну умолять, чтобы он наконец-то вошел в меня.

Мои глаза закрылись. Страсть и наслаждение переплелись, унося меня ввысь. Его губы скользнули по моему горлу, затем опустились к груди.

О черт. Кейден был секс-оружием. Ему следовало запретить быть настолько хорошим в постели. Это было слишком опасно.

— Опасно?... — Он поднял голову.

Я замерла.

— Я произнесла это вслух?

Он рассмеялся и поцеловал меня.

— Ты частенько так делаешь.

— Да?

— И мне очень нравятся подробные описания того, насколько я крут. — Его губы прильнули к моим, и мое сердце сделало сальто.

— Боже, как стыдно.

— Мне это льстит. Люблю, когда меня сравнивают с горячим итальянским жеребцом.

— Прекрати. — Какой позор… — Я больше не могу этого слышать.

Он рассмеялся и, еще раз чмокнув меня, прошептал:

— Но больше всего мне понравилось, когда ты назвала меня Санта Клаусом Супер Майком и сказала, что я могу приносить подарки в твой дымоход весь год напролет.

— Я не могла такое сказать!

— Могла и сказала. — Он поднял голову. — Это придало мне сил на всю ночь.

Я спихнула его с себя, перекатилась на бок и закрыла руками лицо.

— Боже, ну и позорище!

— Эй. Перестань. Все хорошо.

Снова обняв меня, он убрал от лица мои руки, но я сразу зажмурилась.

— Посмотри на меня.

— Нет. — Я взглянула на него сквозь ресницы. — Что бы ты ни сказал, мне легче не станет. Все. Я унижена навсегда.

— Мне нравится то, что ты говоришь.

Я выгнула бровь.

— Ты прикалываешься?

— Нет. Честное слово. — Он попытался подавить смех, но его рот все равно дернулся. — До тебя я никогда не наслаждался сексом так сильно.

— Скорее до меня ты никогда не смеялся во время секса — вот, что на самом деле ты имеешь в виду. — Я попыталась снова закрыть лицо.

— Нет.

Он взялся за мои руки, завел мне за голову и прижал их к матрасу, потом навис надо мной. Его глаза посерьезнели, потемнели, и в них вспыхнула страсть.

— Я никогда не наслаждался сексом так сильно, как наслаждаюсь с тобой. Частично из-за твоего чувства юмора, но и из-за тебя самой тоже. С тобой все по-другому. — Его взгляд задержался на моих губах, потом поднялся к глазам. — Ты другая. Не такая, как все.

Чувство унижения растаяло без следа и уступило место трепетному теплу. В животе запорхали бабочки, и я задалась вопросом, почему мы до сих пор говорим.

Я обвила его бедра ногами, и его глаза стали практически черными. Янтарный цвет совершенно исчез. Потом приподнялась и почувствовала его, уже твердого, между ног, прямо в том месте, где хотела заполучить его внутрь.

Однажды Кейден признался, что рядом со мной у него сразу встает.

— Стоит мне увидеть тебя, и я готов приступать к делу, — сказал он. Я подумала, что он шутит, но судя по тому, как быстро он возбудился после первого раза, это была чистая правда.

Я обвила его шею руками.

— Может, покажешь, насколько я не такая, как все?

Он наклонился, и я почувствовала, как он улыбается.

— Не вопрос.

И его губы прильнули к моим.

***

У меня звонил телефон.

Подняв голову, я обнаружила, что снова лежу, распластавшись у Кейдена на груди. Я не помнила, в какой момент наши позиции поменялись местами, но это было неважно. Я была готова просыпаться на нем до конца своих дней.

— Твой телефон. — Кейден коснулся моего бедра.

Я со стоном перебралась через него и сползла на пол. Телефон лежал в сумочке, которая находилась под кучей одежды. Пока я ее разгребала и возилась с застежкой, Кейден сел.