Видно на лице Виктории выразились съедавшие ее досада и раздражение, потому что Александр вдруг рассмеялся. Он смеялся долго и заразительно. Но она посчитала этот смех оскорбительным и унижающим ее.

- Объясни мне, пожалуйста, почему ты ржешь как ненормальный? - не сдержавшись, выкрикнула она.

Он перестал смеяться, но насмешка в его взгляде никуда не делась. Она поняла, что он издевается.

- Слушай, где вы все берете эти вопросы - про название книги и письмо? Ну серьезно, где? Я их слышал уже раз сто и все от разных девушек. Мне уже надоело говорить, какие они все интересные и необычные. Прости, на этот раз я просто не сдержался. Мне надоело притворяться, что слышу подобное впервые.Индюк! - проскрежетала сквозь зубы Виктория, схватив бокал с вином. Она действительно вычитала эти вопросы в какой-то книге или в интернете (точно она не помнила) и теперь негодовала, что ее обличили.

Он снова рассмеялся, наблюдая, что попал в самую точку.

- Эти якобы нетипичные вопросы идут не от души, не из подлинного интереса к человеку и это очень заметно. Вижу, нас, мужчин, держат за дураков, если кормят одними и теми же вопросами, предназначаемыми для всех. Но самое печальное, что многие на это ведутся.отпила вина, буравя его взглядом. Совершенно несносный человек! Самовлюбленный индюк! Да что он из себя мнит? Выходец из деревни! Вздумал критиковать ее теории, которые всегда и со всеми раньше действовали безотказно. Что же с этим не так? И все-таки никто прежде не вызывал в ней таких бурных чувств. Чувств негативных по своей природе, но сотрясающих все существо. Прежде ей все были безразличны. А этот... этого хотелось придушить. К другим не было даже и этого. Она о них попросту не думала. Ни у кого из них не удавалось вывести ее, Викторию, из себя. И только у этого непонятного человека выходило с полуслова всколыхнуть в ней бурю эмоций.молчали, вино согревало и опьяняло и она потихоньку стала успокаиваться. Александр смотрел на нее пронизывающим, странным взглядом, будто пытаясь разглядеть ее душу за плотным слоем штукатурки и масок, которыми она себя окутывала.

В сияющем свете фонарей и наступающей белой ночи, Виктория наконец-то его разглядела по-настоящему, как бы со стороны, без предвзятого ранее мнения. Она посмотрела на него другими глазами. Действительно, таких мужчин она никогда не встречала. Красивый, статный, умный, сильный и решительный. Главное, сильнее ее, как и подобает мужчине. В такого она, наверное, могла бы влюбиться. Но это ужасно опасно для нее. Лучше ведь, когда любят тебя, а ты лишь снисходительно позволяешь себя любить. Тогда избегаешь многих проблем. Ведь любить - это значит страдать, морочить себе голову. Так пусть страдает и морочит себе голову кто-то другой, но только не она, Виктория. К тому же когда сама не любишь, а только принимаешь чью-то любовь - так намного проще и легче жить. А когда обманываешь и бросаешь первая - не испытываешь боли, не страдает самооценка, не кажется, что жизнь закончилась, что ты никому не нужна. Напротив, это тебе никто по-настоящему не нужен. Конечно, существует такая любовь, как у ее родителей - взаимная, крепкая, настоящая, на долгие годы. Но сейчас вряд ли можно такую любовь встретить. Мужчины пресытились любовью и женщинами, которых в избытке любой масти даже по статистике, а женщины готовы на все, лишь бы заполучить хоть бы какого-то мужчину, только бы избавиться от одиночества и перекинуть на кого-нибудь свои проблемы. Вот и получается, что у мужчин слишком уж велик выбор и от этого они становятся привередливыми, ленивыми и почти не способными любить, привыкая разбивать девушкам сердца и выносить мозг, точно кисейные барышни.

Но этого странного и интересного субъекта она никак не могла раскусить. Его поведение было для нее настоящей загадкой и слишком уж не похожим на поведение других мужчин, с которыми до этого ей довелось иметь дело. К тому же, она никак не могла понять, как он на самом деле к ней относится. Оттого и не могла полностью продумать свою стратегию поведения с ним. А без хорошо продуманной стратегии она, Виктория, сама становится под удар. Слишком она привыкла, что мужчины открыто демонстрируют ей свои чувства и восхищение. А этого типа она не понимала. Почему он так себя ведет с ней? Может, тоже боится влюбиться в нее и хочет только поиграть, как с котенком? Но нет, она не из таких девушек, с которыми только играют. Напротив, это она играется с мужчинами, а не наоборот. С ней так не смогут поступить. Она, Виктория, сама не позволит. А для этого нужно держать дистанцию.

- Почему так мало ешь? - неожиданно спросил Александр. - Неужели на диете?

- Не голодна, - недовольно ответила Виктория.

Зачем же такое спрашивать у девушки? Значит, он намекает, что ей, Виктории, нужна диета, что ли? Это же бестактно! Вот нахал!

Он будто прочитал ее мысли и усмехнулся:

- Я просто удивлен, что ты ничего не ешь. Даже кошка протянула бы ноги.

Ну и прямота! Он еще смеет шутить такими вещами.

- Тех, кто много ест, вы сравниваете с коровами, - отрезала Виктория.

- Кто сравнивает? Я никогда такого не говорил. Ты все понимаешь как-то превратно.

Они помолчали.

В воздухе запахло дождем, стало сыро, прохладно. Тучи на небе сгущались, медленно поглощая белую ночь.

Виктория поежилась. Александр это заметил.

- Тебе холодно, пойдем внутрь. Будет дождь.

Виктория послушно встала, и они направились в большую каюту-ресторан. Официанты очень быстро, в мгновение ока, накрыли им стол. Музыканты со своими саксофонами проследовали сюда же.

Стол располагался у окна и когда они садились, по стеклу забарабанили капли - стремительно, настойчиво.

- Не хочешь потанцевать? - предложил Александр.

Виктория пожала плечами.

- Отчего же не хочу? Давай потанцуем.

Саксофоны выдавали какую-то чарующую спокойную мелодию, отчего тянуло на романтический лад.

Виктория обвила руками его шею, он обнял ее за талию. В голову пришло, что лучше бы поскорее уйти отсюда, пока она себя контролирует и не наделала глупостей. Первый раз в жизни она почувствовала, что может потерять голову. В этих руках было так хорошо, что это пугало ее.

- Ты случайно еще не влюбилась в меня? - насмешливо спросил Александр, вглядываясь ей в глаза.

- Еще чего! И не мечтай. Ты все портишь, когда только открываешь свой рот.

- Ты тоже. Говорить нам нельзя.

- Так давай помолчим..., - медленно растягивая слова, сказала Виктория.

- Давай...

Его объятия стали крепче, пространство между ними все уменьшалось. Нечего отрицать, что между ними прошла какая-то искра - их тянуло друг к другу как магнитом. Может, они и не могли найти общий язык на словах, но взаимное притяжение опровергнуть было нельзя. Сквозь насмешливый блеск в его глазах, она различала в них что-то такое, отчего замирало сердце.

Под звуки удивительного саксофона и шум дождя за окном - он вдруг притянул ее к себе и поцеловал. Поцелуй был осторожный, неспешный, нежный, но в то же время настойчивый. Виктория на секунду забыла, где она находится - на теплоходе, в облаках ли, сложно было понять. Земля из-под ног упорно куда-то бежала, а поцелуй все длился, а теплые сильные руки все не отпускали.

Виктория открыла глаза. Он смотрел на нее серьезно, пытаясь как можно внимательнее вглядеться в глубины ее души через глаза. Не понятно, что он хотел там прочитать и прочитал ли, но руки его вдруг разомкнулись, так что Виктория пошатнулась. Он быстро поддержал ее за руку, чему-то ухмыляясь про себя.

- Отвези меня домой, - попросила она, не чувствуя под собой ног.

- Конечно, поехали.

По дороге домой она все размышляла. Получиться ли у нее все-таки влюбить его в себя и не попасть в свою же паутину самой? Это было рискованно, но она не привыкла отступать. Да и что может быть интересней и захватывающей опасной игры, которая угрожает и тебе самой? Все равно, что ходить босиком по лезвию ножа. Это была бы весьма яркая победа. Но вместе с тем, не принесет ли она ей самой погибель и боль? Когда влюбляешься, становишься слишком уязвимым. Тогда легче всего принести себе страдания и боль. Нет, она не влюбится первой, а только влюбит в себя его. Но почему-то ей казалось, что это был человек, который раз по-настоящему полюбив - не разлюбит уже никогда. Именно поэтому он так чрезвычайно осторожен и не влюбчив по натуре. Этим-то и усложнялась ее задача. Но впереди целое лето, которое нужно чем-то занять, и нужно сделать все возможное, что бы подольше задержать его в Питере. Чем больше у нее будет времени, тем больше шансов на успех.